АКТУАЛЬНЫЯ ТЭМЫ: Змена ўраду Атака на СМІ Мінздраў: карупцыя Курапаты Пенсійная рэформа Эканамічны крызіс Забойства Паўла Шарамета

Людоеды не бывают вегетарианцами

Два уважаемых медиа, с которыми я сотрудничаю, отказали мне в возможности опубликовать этот текст. Но он имеет для меня принципиальное значение. Поэтому я размещаю его здесь, используя право, предоставленное мне когда-то Павлом Шереметом.
10 мая на сайте «Белорусский партизан» в блоге бывшего депутата Верховного Совета 13-го созыва Павла Знавца (члена Белорусской социал-демократической партии). Товарищ Знавец пытается убедить нас в том, каким замечательным человеком был … Вильгельм Кубэ, генеральный комиссар Вайсрутэнии в 1941—1943 году. Цитирую: «У 1997-м годзе падчас  гутарак з Антоном Шукелойцам я канчаткова пераасэнсаваў сваё стаўленне да асобы Вільгельма Кубэ. І з тае пары лічу яго адным з тых, хто ўнёс найвялікшы ўклад у нацыянальнае станаўленне беларусаў як нацыі. У надзвычай жорсткіх і бесчалавечных абставінах 2-й сусветнай вайны». Ссылка на Антона Шукелойца показательна и закономерна: «Ён асабіста ведаў Вільгельма Кубэ і працаваў з ім у 1941-1943 гг.». Это –очевидец, мнение которого должно было бы стать авторитетной преградой на пути любого оппонента товарища Знавца: дескать, вас там не было, а Шукелойц был, ему лучше знать. Меня там, в том времени, действительно не было. Но некоторые сомнения по поводу вклада высокопоставленного чиновника нацистской Германии в национальное становление белорусов у меня возникают. «Прафесійны журналіст і хрысціянскі дэмакрат па свайму светапогляду Вільгельм Кубэ дазваляў сабе спрачацца наконт антрапалагічных характарыстык і арыйскага паходжання беларусаў з галоўным ідэолагам Трэцяга Рэйху Альфрэдам Розенбергам», -- пишет, например, товарищ Знавец. То есть, теория Розенберга не оспаривается ни самим Кубэ, ни его социал-демократическим поклонником. Полемика лишь о том, куда относить белорусов – к низшим расам, обреченным на полное уничтожение, или же к тем, кому позволено плодиться и размножаться. «Вільгельм Кубэ за тыя два гады, што ўзначальваў  грамадзянскую нямецкую акупацыйную адміністрацыю Беларусі, не прапусціў аніводнае тэатральнае прэм'еры!   Акрамя тэатра ў 1941-1943 гг.,  дзякуючы В. Кубэ і бургамістру В.Іваноўскаму,   практычна  ўсе навучальныя  ўстановы  ў  г. Мінску (Менску) функцыянавалі і працавалі  па-беларуску (з вывучэннем, зразумела, нямецкай мовы як мовы краіны-акупанта)». Моя мать, в 1942 году увезенная на принудительные работы в Германию, конечно, должна была бы это оценить, но, к сожалению, ее мнение о деятельности «гражданской немецкой оккупационной администрации Беларуси» несколько отличалось от оценок, даваемых спустя семьдесят пять лет после гибели Кубэ его горячим социал-демократическим поклонником. Как и мнение всей моей семьи: у бабушки, кроме моей матери – старшей дочери, было еще четверо детей, и их рассказы я тоже помню. «Наколькі гэта было магчыма ў тых ўмовах, Кубэ адстойваў права на жыццё для беларускіх габрэяў,  якія падлягалі татальнаму знішчэнню. І якіх толькі ў Мінску ў 1941-м жыло звыш паловы ад агульнай колькасці насельніцтва беларускай сталіцы». Я не являюсь знатоком демографии Минска, в том числе национального состава жителей столицы к началу войны, однако хотелось бы, чтобы, корректности ради, товарищ Знавец привел и другую цифру: сколько евреев жило в Минске в 1943 году – до 22 сентября, когда Кубэ был взорван. Я не утверждаю, что подобные оценкам Знавца позиции разделяет вся партия, членом которой он состоит. Во всяком случае, многие социал-демократы, насколько я знаю, далеки от мысли, что есть повод для спора – «хто ён ёсць для Беларусі: вораг народа ці герой Беларусі». «Ён» -- Вильгельм Кубэ, не Павел Знавец, разумеется. Но товарищ Знавец не будет оспаривать, что благодаря пакту Молотова – Риббентропа территория Беларуси увеличилась за счет присоединения западных регионов. Однако он не говорит о том, что и Молотову с Риббентропом, а заодно и видному деятелю РСДРП Иосифу Джугашвили тоже нужно выписать свидетельства об их вкладе в развитие белорусской государственности. А почему? Логика ведь та же самая. Однажды получилось так, что на каком-то торжестве у нас дома оказались видный деятель белорусской литературы и германский дипломат, с которым мы дружили. Поэт начал тост во славу белорусского языка и заговорил о том, что школы с белорусским языком обучения впервые появились на наших землях в 1918 году. Дипломат наклонился ко мне: -- Слушай, он что – сейчас заставит нас пить за светлую память фельдмаршала Гинденбурга? -- Все может быть… Дипломат прервал тостующего, заявил, что посольство не несет ответственности за деятельность оккупационной администрации, и поднял тост за процветание белорусской литературы и за развитие отношений между демократической Германией и суверенной Беларусью. За это мы и выпили. Я не готов пить за память не только Гинденбурга, но и Кубэ, и Сталина, чей вклад в судьбу моей страны и моего народа для меня несомненен. Когда я вспоминаю о Сталине, я вспоминаю своего двоюродного деда, расстрелянного, судя по опубликованным базам данных, в 1938 году в Казани; родственников моей жены из Койданова, уничтоженных лишь за то, что один из них был водителем объявленного «врагом народа» совслужащего. Я вспоминаю Куропаты, Соловки и Катынь, таблички «Последний адрес», о которых у нас говорят значительно меньше, чем о «Бессмертном полке», но которые устанавливаются по всей России несмотря на молчаливое неодобрение властей – а у нас никто так и не вышел с подобной инициативой. Когда я вспоминаю о Кубэ, я вспоминаю о Хатыни, сожженной в марте 1943 года – при его жизни и управлении Беларусью. Мне этого достаточно, чтобы сформулировать свое к генерал-комиссару отношение. Кто-то – как, возможно, товарищ Знавец – сочтет, что Хатынь – всего лишь продукт советской пропаганды. Но там и прочие сожженные белорусские деревни увековечены, с датами их уничтожения. И публикацию текстов, анонсируемую статьей видного деятеля белорусской социал-демократии на сайте под названием «Белорусский Партизан», да еще и 10 мая, считаю также, мягко сказать, исторической бестактностью. И сталинский, и гитлеровский режимы являлись для Беларуси одинаково людоедскими. Утверждать, что «героем Беларуси» -- пусть даже утверждать это в полемическом тоне, провоцируя нас всех на осмысление истории – является человек, в годы правления которого шел геноцид жителей нашей земли, значит, утверждать, что людоеды бывают добрыми вегетарианцами. Не бывают людоеды вегетарианцами – они просто бывают сытыми, готовыми до поры наблюдать, как пасутся в загоне те, кого они со временем все равно сожрут. И рассуждения о разногласиях между казненным агентами НКВД Вильгельмом Кубэ и казненным по приговору Нюрнбергского трибунала победителей Альфредом Розенбергом – это рассуждать о разногласиях двух людоедов по поводу очередности подачи блюд на их пиршество. Кубэ считал, что белорусов можно оставить на десерт – вот и вся разница. Товарищ Знавец, вероятно, польщен тем, что при формировании меню господином Кубэ лично ему, Павлу Знавцу, была бы уготована роль тирамису. Его право.
19.05.18 12:11

Александр Федута