БОЛЬШОЕ ЗАКРЫТИЕ РТА 10.10.2016 2

В Венгрии закрыли крупнейшую оппозиционную газету с трудно выговариваемым названием: «Nepszabadsag». То есть, это я не выговорю, а Лявон Борщевский или Винцук Вечерко, скорее всего, выговорят. Они знают языков куда больше, чем я, и угро-финские среди них наверняка представлены. Закрыли газету просто: падение продаж. Это – официальная версия.Как когда-то в Беларуси закрыли «Белорусскую деловую газету». Правда, не из-за падения продаж, а из-за отсутствия рекламы, неподъемных тарифов на почтовые услуги, расценок на услуги государственных типографий и так далее. Сугубо, так сказать, экономические причины.На самом деле, всё было предельно просто. Власть устала видеть свое отражение в точном, умном и достаточно популярном зеркале. Выражение лица менять не хотелось. Проще было разбить зеркало. Или – если уж мы говорим о свободе слова – заткнуть рот. Раз уж сами журналисты не затыкались.«БДГ», если помните, выгоняли из типографий, из системы распространения (почта и «Союзпечать» у нас сугубо государственные). После перехода к публикациям за рубежом – держали машины сутками на границе, не давая толком растаможить печатную продукцию. Штрафовали. Судились, требуя бесконечного возмещения непонятно откуда бравшегося у этих людей морального ущерба. Помнится, один милицейский деятель указал: был вынужден обратиться к мануальному терапевту. И пояснил: массаж…И так было до тех пор, пока не передали сигнал: рекламный модуль в «БДГ» равняется неблагонадежности и финансированию оппозиции. Не сметь!И рекламодатели один за другим ушли. Своя рубашка была ближе к телу.Потом, через много лет, один талантливый имитатор политической оттепели в Беларуси встретился с Петром Марцевым – гениальным газетным менеджером, который делал лучшую газету страны. И дал понять: теперь – можно. Теперь, дескать, открывайте «БДГ» заново.Марцев рассказывал мне, улыбаясь:-- Да, деньги они все отняли, а теперь «позволили»? Я спросил: вам нужно? Верните деньги.Имитатор подумал и вполне дипломатически ответил:-- Ну, Вы же понимаете, что это невозможно.И Марцев не стал возрождать «БДГ». Просто потому, что понимал: делать качественную и вполне свободную газету в условиях, когда власть даже не юридически, а экономически способна тебя уничтожить в любой момент, нельзя. Это будет такой же имитацией свободы слова, как и любая лукашенковская оттепель.Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан родился в 1963 году. Мы с ним ровесники почти. Он тоже моложе Лукашенко и тоже не видел живого Сталина. Но мне кажется, что он вот-вот начнет отращивать усы. В честь кого? Не знаю. Просто – кажется. Я свои сбрил через три дня после выхода из «американки».

В поисках свободы 20.07.2016

Сначала Павла выдавили из Беларуси, воздух в которой становился все гуще, давил, дышать становилось труднее и труднее.
Потом он начал задыхаться в России, давшей ему работу и гражданство. И когда стало невмоготу, уехал в Киев.
Украина была его надеждой и последней любовью. Он полюбил Киев, полюбил украинцев, начал учить украинский язык. Ему было хорошо в большом городе, где можно было работать и дышать.
До сегодняшнего утра.
Сегодня Павла Шеремета не стало.
Это большая человеческая потеря для всех, кто его знал.
Больно, когда уходят молодые -- и так рано поседевшие от невозможности дышать и работать.


Девяносто девятый медведь 13.10.2015 8

Охотник в «Обыкновенном чуде» гениального Евгения Шварца, как известно, убивает 99 медведей, а на сотого времени у него попросту не хватает: ему приходится дальше воевать уже не с медведями, а с завистниками, и доказывать им собственное величие. Девяносто девятый медведь убит. Сейчас началась война с завистниками: сбор грамот, рукопожатий, публикация многочисленных сэлфи на фоне убитого медведя и заявления о собственной правоте, единственной и несомненной.
Это я не о штабе Татьяны Короткевич, не о Владимире Мацкевиче и даже не политических эмигрантах, успешно рулящих революцией и бойкотом из счастливого европейского далека. Это я обо всех нас. В условиях, когда реальный политический процесс в Беларуси так и не начинался, а его имитация закончилась до начала нового «предвыборного сезона», вместо стрельбы по медведям началась охота на бывших, настоящих и, возможно, будущих союзников. Старые раны ноют, новые кровоточат – спать невозможно. Кто не понял, о чем я -- воспользуйтесь фейсбуком.
Переход от отстаивания общих интересов к решению узкопартийных, а иногда и просто групповых задач, -- вот та проблема, которая сегодня остается для белорусской оппозиции главной. Не предательство «Говори правду» и БНФ, а шкурные интересы сначала лидера ОГП, потом «Справедливого мира», потом… -- помешали собрать Конгресс, главной целью которого могла и должна была стать демонстрация оппозиционному сектору общества единства оппозиции. Это было главное, чего от нас ждали: договоритесь!.. И сейчас просто бессмысленно оправдываться и объяснять вслух причины происшедшего – все замараны, от всех пахнет достаточно дурно.
Единственное, что может спасти всю оппозицию, это решительные, простите за иностранщину, реструктуризация и ребрендинг. Даже самые устойчивые и вчера еще рейтинговые названия партий, вроде «Белорусского народного фронта», превратились в гирю на ногах нового поколения, позиционируя его как маргиналов и неудачников (см. недавний текст Ивана Шило). От улыбающихся лиц бессменных лидеров в победных рамочках тошнит, вероятно, даже их самих, так что трудно понять, как Анатолий Лебедько еще бреется (скорее всего, не глядя в зеркало). Впрочем, автора этого текста тошнит уже и от собственной многолетней писанины на эту тему: все равно не в коней корм. Тем не менее, тошнит -- не тошнит, а вывески и политических девочек менять надо.
Если правящий режим имеет гарантированных внешних доноров (а теперь их может стать значительно больше), то наша проблема – в отсутствии донора внутреннего. Дело не в деньгах. Дело в притоке новых молодых идейно (не финансово, подчеркну – идейно!) мотивированных сил. Если их не будет, то все окажется совсем хреново. Всем придется переквалифицироваться – включая Алексея Янукевича, который, в отличие от предшественников, по итогам этой кампании даже моральной победой похвастаться не может. Нет ее – моральной победы. Ни у кого нет. Люди, которые начнут доказывать мне обратное, пусть идут на сцену играть роль Охотника в «Обыкновенном чуде» на сцене самого плохого из наших провинциальных театров. Там неискушенный зритель, быть может, поверит в убитых вами медведей. Я -- не верю.
Разбор полетов, конечно, провести нужно было бы. Но – без политиков. Эти глухари только самих себя и слышат. Обсуждать если что-то и следует, то уже не нравственные основания прошедшей кампании: все по этому вопросу сказано друг другу. Разговаривать нужно технологам и аналитикам, причем без журналистов, диктофонов и айфонов в руках. Однако силы, заинтересованной в таком разговоре, я не вижу: ни один донор не согласится оплатить даже кофе на посиделках, по итогам которых ему скажут, что он был идиотом и потратил в ходе этой кампании деньги впустую. А было ведь именно так. Стало быть, и организовать разговор – некому.Что делать тем, кто ребрендингу не подлежит.
Можно поступить так, как поступает у нас на глазах Александр Милинкевич – вновь мигрировать в структуры гражданского общества. Как поступил Винцук Вечерко – уйти в популяризаторство. Кто еще в чем-то соображает – уйти в науку и педагогику. Там пока бродят медведи, и охота на них, возможно, не будет нам воспрещена. А девяносто девять медведей на новой площадке еще нужно попытаться завалить. Вся жизнь впереди – хоть в чем-то…

Мои пять копеек 28.08.2015 6

Я коротко, не волнуйтесь.
В ходе любой петиционной и подписной кампании активисты "Говори правду" делали ксерокопии подписей. Без этого подписи просто не принимались. Тем более -- в 2010 году во время президентских выборов.
Я не знаю только ситуации по сбору подписей за "Народны рэферэндум". Но тут ее может пояснить любой руководитель входящей в коалицию структуры -- например, Юрась Губаревич или Ирина Вештард. Как мне кажется, и там сдача ксерокопий должна была стать непременным условием отчетности.
Засим откланиваюсь.

Белорусско-журналистский междусобойчик 06.08.2015 3

Спор пошел вокруг  интервью с Лукашенко: надо было - не надо было и т.п.
Сам журналюга. Говорят, не из худших.
Потому высказываюсь.

Надо было идти на интервью? Надо. Это - ваша работа. Но работать нужно аккуратно и честно. Не могу сказать, что вы, коллеги, в каждом вопросе были аккуратны и честны, но вы не сделали ничего, из-за чего я мог бы потерять к вам уважение. А что диктатор и проч. -- простите, ассенизаторы тоже с дерьмом не отбольшой личной любви к вони работают.

Надо было задавать вопросы разные или только о политзаключенных? Надо -- разные. И вы знали, что он этим воспользуется. Но этим только клинический идиот не пользуется в общении с журналистами. Это его право. Диалог с любым политиком -- процесс, когда каждая сторона использует ситуацию максимально в своих целях.

Надо было руку подавать? Каждый решает сам. Есть много разных способов поздороваться. Раскланяться, например. Это тоже -- ваше право. Каждый решил так, как он решил. И это не повод для коллективного компостирования мозгов посреди Красной Площади.
В общем, проехали.

Сейчас выборы действительно ничего не решают… 04.08.2015 9

Ирина Халип призвала Анатолия Лебедько снять свою кандидатуру: выборы ничего не решают. Это правда: выборы ничего не решают. Алексей Янукевич призвал кандидатов не снимать свои кандидатуры: выборы ничего не решают. Это правда: выборы ничего не решают.
Оба они правы, когда говорят, что главное – тот месседж, который посылается обществу. Проблема в том, что единственный месседж, который белорусская оппозиция в состоянии сегодня послать обществу, в том и заключается, что выборы ничего не решают.
Всякая публичная кампания – «о чем-то». Лукашенко ведет кампании внятные. 1994 год – о борьбе с коррупцией и чистоте власти. 2001 год – о построении социального государства. 2006 год – о хрустальном сосуде, который нельзя разбить. 2010 год – о том, что 500 долларов будет у каждого. Сейчас, в 2015 году, о том, что Беларусь – все-таки не совсем Россия и совсем даже не Украина.
И его электорат все время слегка, чуть-чуть, но реструктурируется. В 1994 году это городские сумасшедшие (их было очень много), невостребованные идеалисты (сам был таким) и прагматичные циники. 2001 год – те, кто поверил в кредитную политику, в запущенные заводы, в бесконечный кошелек государства. 2006 год – те, кто испугался, что будет хуже. 2010 год – те, кому стало жить хорошо. И 2015 год – опять те, кто боится -- и Майдана, и «вежливых зеленых человечков» одновременно. Чего ждали от оппозиции? Не от прошлой – от нынешней. Да, внятного сигнала: альтернатива существует. И – сколько альтернатив? Три? Пять? Пять плюс кот Барсик?
Альтернатива ведь не в том, что вы назовете программу красивым слоганом. Не в том, что вы будете стоять на пикетах под флагами. Если бы дело было только во флагах, 25 марта на улицу выходили бы сотни тысяч, а число публично празднующих День Воли сокращается год от года. Значит, дело не в флагах.
В том, что вы будете говорить на белорусском языке? Ну, Лукашенко сказал, что он в семье (из двух человек) все чаще говорит на белорусском языке. Стал ли он от этого альтернативой собственному курсу, который проводил двадцать один год? Не думаю. Для того, чтобы понять, что должно быть альтернативой, нужно ответить на вопрос: альтернативой – чему? Тогда понятно, чего ждут те немногие, кто все еще готов голосовать за вас. Не за «не Лукашенко» -- эти социологические хитрости оставим социологам – конкретно: за оппозицию.
Сегодня власть – реальная сила. Не Лидия Ермошина голоса считает – генералы Шуневич и Вакульчик. Избиратели это хорошо понимают, не нужно считать их глупее себя. И альтернативы ждут именно силе – вернее, тому насилию, которое присвоило себе легитимность. 
От оппозиции ждут, что она способна ему противостоять, и противостоять эффективно. Нет, не битьем стеклянных дверей в Доме Правительства. Способна противостоять интеллектуально, морально, организационно.
Вот почему план объединения оппозиции вокруг Николая Статкевича мог стать таким месседжем – о единстве и о внутренней силе. И тут вопрос был не в том, зарегистрируют или не зарегистрируют. Была бы единственная реальная оппозиционная инициативная группа – зарегистрировали, нашли бы и законодательную норму, и повод. Но нужно было озвучить это именно как объединение – через Конгресс.
Когда я читаю сегодня блоггера, аплодирующего «ребятам, сорвавшим Конгресс», я понимаю: аплодируют генералы Шуневич и Вакульчик. Аплодирует власть. Форма послания о наличии единой белорусской оппозиции существовала в наших условиях только в виде Конгресса. "Ребята, сорвавшие Конгресс", без всякой помощи со стороны власти, хотя в ее интересах, доказали: оппозиции нет. Когда я читаю сегодня интервью начальника штаба одного из кандидатов, откровенничающего – мы только тренируемся! – я понимаю: избирателю говорится, что оппозиции нет вообще. Нет и не было. Нет политической силы – есть бригада спринтеров, раз в пять лет бегающих на короткие дистанции. Вот и этот сезон – только тренировка. А до этого тренировкой были парламентские выборы. А до этого – местные выборы. Или – наоборот? Сначала местные, а потом парламентские? И на всех них задачей было одно – обозначить альтернативу? Какую альтернативу? Она что – поменялась за эти годы? Была альтернативой рыночная экономика, а стала плановая? Был суверенитет, а теперь – за вхождение шестью губерниями?
Когда я читаю текст демократа первой волны – еще горбачевской эпохи – поддразнивающего сторонников бойкота (дескать, вас нет, а мы – есть), в голову приходит мысль о сезонных овощах, которые обрели голос: вас нет, а мы, лучок зеленый, редисочка красная, а то и бело-красная, взошли всем на радость – а что потом нас не будет, так мы, съеденные властью, этого не увидим. Так ведь и майские жуки не знают, что именно случится в октябре. Так есть ли вы? Или единственная альтернатива – альтернатива постоянно тренирующихся в полетах майских жуков, перестающих существовать по окончании сезона?
Сейчас можно до бесконечности спорить, хороша идея бойкота или плоха, хорошо участие в выборах или плохо. Проблема в том, что спорили о сценарии Конгресса, просчитывали, у кого будет большинство, а альтернативу не построили. Потому что альтернатива – это сила. Это не сэлфи кандидата с татуированной журналисткой на городской улице. Не значок, подаренный другому журналисту в обмен на подпись. Это наличие единой цели, единого плана, единого центра, принимающего решения.
Коллеги, вы бы договорились, о чем вы ведете кампанию – о том, что есть выбор без выборов? о том, что мы вышли на улицы и нас не побили, а мы сказали о существовании политзаключенных и даже майку надели? наконец, о том, что сейчас мы тренируемся, а уж потом? Если бы вы все хотя бы говорили одно и то же – может быть, вас бы услышали те десять – двенадцать процентов, на дележку которых милостивой рукой генералов Шуневича и Вакульчика вы рассчитываете. Но вы даже об этом не договорились. И уже не договоритесь. Сейчас вы упрекаете сторонников бойкота: мы есть, а вас нет! И тех, и других – нет. Были бы, если бы Конгресс выдвинул единого кандидата с реально единым планом и правом единоличного принятия решений. Шел бы до конца – он бы отвечал, снялся бы – он бы отвечал. И его инициативная группа знала бы: это – то решение, за которое голосовал Конгресс. За единую и единственную тактику при общей стратегии. Силе должна противостоять сила, плану – план. И те активисты, о мнении которых блоггеры из клаки генералов Шуневича и Вакульчика сегодня так пекутся (дескать, бедные, почувствовали бы себя обманутыми!), как раз все бы поняли. Поняли бы. Видели бы – оппозиция едина и знает, что делает. И верили бы ей. Это и был бы месседж. Сильный месседж, обращенный в будущее. Потому что если договорились, значит, верят в победу и знают, как ее достичь
После того, как единство не было достигнуто и не было формализовано в виде единого кандидата и его штаба (пусть даже кандидат сидит в колонии, а его заменяет дублер), все становится бессмысленным – и бойкот, и участие. Потому что доказать результативность и того, и другого те, кто выступают от имени оппозиции, смогут лишь донорам, и так нуждающимся в оправдании списанных средств. Оправданием могли бы стать истинные цифры, но от генералов Шуневича и Вакульчика в ближайшие пять лет оппозиция (вернее, то, что от нее останется) их не узнает.
Все становится бессмысленным, потому что – ни о чем.
Именно отсутствие единства обрекает Запад на признание этих выборов. Признание неизбежно даже в том случае, если все кандидаты завтра снимутся. Но мы знаем: не снимутся. Разве что таинственная брестчанка, от которой весь мир ждет спасения. Не ссорьтесь, господа. Незачем, потому что – не о чем.
К тому же, вы всё уже решили до выборов. Мы проиграли.Все.

О поколениях в белорусской политике и политике ОНТ 27.07.2015 2

Тут, говорят, канал ОНТ радостно процитировал интервью Александра Федуты, заявившего, что поколению Анатолия Лебедько нужно уходить из политики.
Господа, ну вы бы хоть немного считать научились! Если говорить о политических поколениях, то Анатолий Лебедько принадлежит к тому же поколению, что и Александр Лукашенко. В одно время в парламент попали. Причем Лукашенко вошел в политику даже несколько раньше -- пытаясь сражаться с Вячеславом Кебичем за мандат народного депутата СССР.
А сохранился Лебедько, судя по фотографиям, даже несколько лучше хозяина ОНТ.
Так что, ребята, не хрен мысли искажать. Все вместе, во главе с Лукашенко и Лебедько, торжественно -- желательно, не дожидаясь первых аккордов марша Шопена -- уходим на свалку белорусской истории. Но -- вместе с Лукашенко. Как же без него? Он и здесь должен быть первым.
Помните, когда хоронили Героя Беларуси Евгения Миколуцкого? Он тогда, если мне память не изменяет, сказал, что на месте Миколуцкого должен был быть он. Или даже чуть раньше об этом сказал? Не помню. Но помню, что покойнику он в тот момент явно позавидовал.
Вот и здесь дорогу Григорьевичу не перебегайте. Он первым пойдет, а уж мы с Лебедько -- за ним.

О правах Николая Статкевича, правах Александра Федуты, а также несколько цитат к сведению 20.07.2015 25

Вынужден повторить свое мнение: отказав в регистрации инициативной группы, Центральная избирательная комиссия грубо нарушила мои права как гражданина Республики Беларусь. Это -- мнение, но мне оно кажется основательным. И вот почему. Существуют разные права. Есть право Николая Статкевича стать кандидатом в президенты и баллотироваться в этом качестве на высший государственный пост в Республике Беларусь. Это право в настоящее время действительно ограничено его судимостью и нахождением в местах заключения. Но вопрос регистрации инициативной группы по выдвижению кандидатом в президенты гражданина Статкевича – это не вопрос регистрации гражданина Статкевича. Это не вопрос реализации его права – а вопрос реализации моих гражданских прав, как и прав остальных граждан Республики Беларусь, желающих собирать подписи за выдвижение Статкевича. Когда Лидия Ермошина говорит о том, что «пока он осужден, мы не имеем юридического права оформить его как кандидата в президенты. Более того, мы не имеем права зарегистрировать его инициативную группу. А не будет зарегистрирована инициативная группа, кто же тогда будет собирать подписи в его поддержку? Такие акции, если они и будут проходить, сразу становятся нелегитимными» -- она выдает желаемой ей за действительное. А именно – в той части, где говорит, что не имеет права зарегистрировать его инициативную группу. Такой нормы в законодательстве нет. Если есть, господа юристы, -- покажите мне ее. Потому что на сайте ЦИК висят документы (я посмотрел их 20 июля в 13-30), где четко говорится о порядке отказа в регистрации: «Центральная комиссия отказывает в регистрации кандидата в Президенты в установленных Избирательным кодексом случаях, в частности, при несоответствии выдвинутого лица требованиям к кандидату в Президенты, наличии у него судимости, несоблюдении порядка его выдвижения, недостаточном количестве собранных подписей и при наличии других нарушений законодательства, предусмотренных статьей 681 Избирательного кодекса. Решение об отказе в регистрации может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Беларусь». И здесь говорится – об отказе в регистрации КАНДИДАТА В ПРЕЗИДЕНТЫ. И совершенно иначе говорится об отказе в регистрации ИНИЦИАТИВНОЙ ГРУППЫ: «Центральная комиссия рассматривает заявление в пятидневный срок со дня его поступления, регистрирует инициативную группу и выдает членам инициативной группы соответствующие удостоверения и подписные листы для сбора подписей избирателей в поддержку лица, предлагаемого для выдвижения кандидатом в Президенты Республики Беларусь (далее - подписной лист). В регистрации инициативной группы отказывается в случае нарушения требований настоящего Кодекса. Отказ в регистрации инициативной группы может быть обжалован в трехдневный срок со дня принятия решения об отказе в Верховный Суд Республики Беларусь лицом, имеющим намерение выдвинуться кандидатом в Президенты Республики Беларусь. Верховный Суд Республики Беларусь рассматривает жалобу в трехдневный срок». – Это в статье 61 особенной части Избирательного кодекса. То есть, инициативной группе отказывают в том случае, если она нарушила требования Избирательного Кодекса. Если в ее составе есть несовершеннолетние, например. Если члены инициативной группы включены в ее состав не добровольно. А этого в данном случае нет. Гражданин Статкевич Н.В. становится субъектом избирательного процесса лишь после того, как инициативная группа соберет за него 100 тысяч подписей граждан Республики Беларусь. Этого Лидия Михайловна, как мне кажется, и не хочет допустить, о чем и говорит откровенно в приведенной выше цитате: решение ЦИК делегитимирует сбор подписей. При этом сама госпожа Ермошина показательно отсутствовала на заседании ЦИК. Почему? Потому что был прецедент. Этот прецедент был создан после отказа в регистрации кандидатом в президенты Леонида Синицына в 2001 году. Тогда, пройдя все инстанции, несостоявшийся кандидат дошел до Комитета по правам человека ООН. И Комитет был вынужден признать, что отказом в регистрации действительно были нарушены права граждан, поставивших свои подписи за выдвижение гражданина Синицына Л.Г. кандидатом в президенты. Но тогда вопрос легитимности сформированной в результате выборов белорусской власти саму власть не волновал. Сейчас – волнует. И отсутствие Лидии Михайловны на заседании ЦИК развязывает ей руки: мол, коллеги оказались не вполне компетентны, и если Верховный Суд Республики Беларусь признает, что мы обязаны «открутить» решение назад, то мы его и «открутим». А потом, при регистрации Статкевича Н.В. кандидатом в президенты, разумеется, его не зарегистрируем. Да. Разумеется. Но это будет уже совсем иная ситуация.

СИКОРСКИЙ УХОДИТ 11.06.2015 3

Уходит в отставку председатель польского Сейма. Это внутреннее дело Польши.
Уходит из большой польской политикиРадослав Сикорский. Это событие международного значения.
Было понятно, что переход Сикорского с поста министра иностранных дел в кабинет спикера Сейма Польши – всего лишь первый шаг к его уходу из польской политики. Претендент на пост президента Польши, в качестве такового одно время выступал Сикорский, не совершает таких «рокировок» при условии, что действующий глава государства в выборах будет участвовать.
Коморовский в выборах участвовал – и проиграл.
Сикорский проиграл несколько раньше. Связав свою политическую судьбу с «Гражданской платформой», он стал заложником этого решения. В качестве министра иностранных дел он принял на себя личную ответственность за все те ошибки, которые, по мнению польского избирателя, совершало правительство Дональда Туска на международной арене.
Есть много поводов для критики Сикорского как инициатора проекта «Восточное партнерство». Свое мнение по поводу этой мертворожденной программы я высказывался неоднократно, в том числе в польской прессе. До сих пор я убежден: принятое тогда с подачи Сикорского и Бильдта половинчатое решение о судьбе новых соседей Европейского Союза во многом обусловило и кровавую развязку Евромайдана в Киеве, и аннексию Крыма, и войну в Донбассе. Танец по принципу «шаг вперед и два назад» хорош в кулуарной дипломатии, но не в публичной международной политике, где подобные маневры лишь способны разъярить медведя, вовсе не сидящего в клетке.
Но нужно отметить другое: Сикорский последовательно выступал в поддержку суверенитета Украины и Беларуси. Сикорский делал все, чтобы максимально сблизить наши страны с Европой, и прилагал серьезные усилия для поддержки демократических сил Беларуси. В том числе – для освобождения политзаключенных.
Мне скажут: такова была позиция Польши.
Я скажу: такова была, есть и, надеюсь, будет позиция Польши. Но длительное время эту позицию формировал и озвучивал Радослав Сикорский.
Спасибо ему за это.
Остальное – внутриполитический польский вопрос.

О тактике и стратегии белорусской оппозиции в предстоящей предвыборной президентской кампании 2015 года 04.04.2015 2

Меня попросили высказаться по поводу выборов 2015 года.
С вашего позволения, я воздержусь.

Брызнули осколки 09.03.2015 5

Со словами бережно надо. Аккуратно. А то посуда в пол полетит, осколки брызнут. Может не склеиться.

Я, честно говоря, не понял, почему вообще началась вся эта дискуссия вокруг пресс-релиза Белорусского ПЭН-центра об итогах общего собрания. Я о том, что кто-то якобы притесняет белорусских русскоязычных писателей.
Я -- член Белорусского ПЭН-центра и Союза белорусских писателей. Ни в одной из двух этих организаций я не чувствую себя сколько-нибудь притесненным или дискриминированным. Убежден: точно так же не чувствуют такого давления и гораздо более крупные писатели -- Светлана Алексиевич, Дмитрий Строцев, Виктор Мартинович. Алексиевич регулярно переводят на белорусский язык, Мартинович сам начал писать на белорусском языке.
При этом никто из русскоязычных писателей -- членов ПЭН-центра -- не инициировал своей "защиты" и никак не поддержал подобную инициативу. Нам хватает того, что ПЭН делает для развития белорусской литературы. Я имею в виду и постоянные и многочисленные заявления Рады ПЭНа о состоянии свободы слова в стране, и о целенаправленной политике белорусского государства, направленной на сужение сферы употребления белорусского языка, и о переводах мировой литературы, в том числе современной, на белорусский язык. Потому что защищая интересы литературы и читателя, ПЭН одновременно защищает и наши интересы.
Именно поэтому я, например, изначально воспринял заявление о якобы имеющем место "притеснении" исключительно как досадное недоразумение. И вот почему.
У истоков белорусского ПЭНа стояло много прекрасных писателей, в том числе -- Алесь Адамович и Валентин Тарас. Оба -- двуязычные, писавшие как на белорусском, так и на русском языке. И это никак не влияло на их отношения ни с Василем Быковым, ни с Рыгором Бородулиным, ни с Владимиром Короткевичем.
Поэтому лично я с искренним огорчением воспринял заявление глубоко и искренне уважаемого мною автора "Русской книги" и "Майстроўнi" Сергея Дубавца о том, что он выходит из ПЭНа. Мне кажется, что Сергей Иванович несколько поторопился с выводами. Конечно, неприятно, что эта информация стала первой, которая заставила общество заговорить о ПЭНе. Скандалы всегда неприятны. Но, с другой стороны, это лучше, чем полное отсутствие и информации, и дискуссий о деятельности нашей организации. Это говорит о том, что ПЭН жив, и его репутация далеко не безразлична членам ПЭНа.
Андрею Хадановичу было, что сказать на общем собрании о деятельности ПЭНа. Председатель контрольной комиссии центра, Владимир Сивчиков, белорусский белорусскоязычный писатель и издатель, особо отметил, что настолько содержательный отчет о работе был сделан впервые за много лет. Возможно, это было связано с тем, что особое внимание руководство ПЭНа начало уделять молодым -- к которым я, увы, не отношусь. Как, впрочем, и Сергей Иванович. Ничего не поделаешь, стареем.
Именно поэтому я предложил бы не бросать в пол посуду. Можно разбить горшки, тарелки и бокалы -- в зависимости от того, что именно вы бить предпочитаете. Но если мы все расколотим, то кроме осколков останется одноразовая пластиковая посуда. Ее и так хватает на полках.
Руководство ПЭНа должно извиниться как перед нашими белорусскоязычными коллегами, так и перед нами: заявление о том, что нас нужно защищать по языковому признаку, кажется мне унизительным. Представляю, как себя ощущает уважаемый мною и очень большой поэт Дмитрий Строцев.
Человеку, столь безграмотно составившему пресс-релиз, что следствием его стал скандал, нужно публично посыпать голову пеплом, взять в руки ремень, пойти к Сергею Дубавцу и попросить, чтобы его выпороли. Ну, или топорик с собой захватить -- если Сергей Иванович крови потребует. Но, думаю, что повинную голову ни меч, ни топор сечь не будет.
Прессу и друзей-блогеров попрошу скандал не раздувать. Это не указание, это личная просьба. Хватит, уже, говорят, российские желтые телеканалы начали в ПЭН звонить с вопросами. А поскольку там ответов не дают, то вместо ответов, того и гляди, начнут цитировать выписки из комментариев в ФейсБуке некоторых не слишком осторожных в выборе слов молодых коллег. А нам не нужно давать поводов для подобных цитат: "Регнум" и "Гавньюс" не дремлют.
В общем, как-то так.
Я написал этот текст с одной целью. Чтобы исчерпать недоразумение. Это в интересах всех нас. Хватит лить воду на мельницу Чергинца, ребята, просто хватит.
Sapienti sat. Иногда даже -- BelSAT.
Простите за неудачную попытку пошутить.

Только бойкот! 07.03.2015 7

Я тут прочел на "Белорусском партизане" новость о едином кандидате от "Народного референдума".
Нет, теперь уж точно - только бойкот!

Только не под одну гребенку! 24.02.2015 3

Мой друг Виктор Мартинович -- может быть, одно из самых ярких явлений современной культурной жизни Беларуси -- написал, что он не хочет быть в одной литературе с Прилепиным.
Я его хорошо понимаю. Очень трудно быть в одной литературе с апологетом явно несправедливой войны, каковой я считаю -- и Виктор Валерьевич тоже -- ту подловато прикрываемую войну, которую Россия ведет против Украины.
Мне проще. Я не писатель. Я историк литературы. Я не пишу о современности. Я пишу о прошлому почти двухсотлетней давности, где есть свои герои и свои антигерои. И время от времени они в сознании последующих поколений меняются местами. Может быть, потому, что история тоже политически заострена, и новое поколение читателей непременно рассматривает ее сквозь призму собственного болезненного опыта. Я когда-то тоже помечал на полях первого тома "Социалистической истории французской революции" Жореса: "Лигачев. Ельцин. Собчак". Речи иногда совпадали полностью -- только замените короля на Политбюро, а Неккера на Шаталина.
Мне проще потому как раз, что я почти не пишу о современности. О своей личной современности -- да, но это другое. Потому и современную русскую литературу знаю плохо. Однако знаю, что в ней есть не только Прилепин, Проханов, Шаргунов и Юнна Мориц (увы, и она там тоже). Но там -- и Улицкая, Битов, Громова, Водолазкин, Шишкин. Простите, что не продолжаю этот список -- но его можно продолжать так же, как и первый: велика Россия, всеобщая грамотность превратилась в поголовное бедствие, и даже в Тульской губернии количество писателей на душу населения значительно выше, чем до революции.
Мне проще еще и потому, что мои коллеги -- литературоведы и историки, чьим мнением я дорожу и у кого продолжаю учиться в свои пятьдесят лет, -- находятся сейчас со мной по одну сторону баррикад. Я вижу это по их записям, репостам, комментариям. Но я знаю, что даже среди тех, с кем я знаком и встречаюсь и оффлайн, и онлайн, есть люди, придерживающиеся иной точки зрения.
Виктор Валерьевич пишет, что не хочет быть в одной литературе с Прилепиным, Прохановым и Шаргуновым. Это его право. Но парадокс в том, что мы все в ней. Мы все -- часть общемирового культурного процесса. Прилепина, Проханова, Шаргунова переводят, книги их читают на Западе, и на конференциях в демократической натовской Польше время от времени я слушаю научные доклады, посвященные их творчеству. Творчеству -- а не политической позиции. Это важно.
Я не читал Прилепина, Проханова и Шаргунова. Современных писателей я читаю тогда, когда меня перестают доставать вопросами о моем к ним отношении. Как и фильмы смотрю с большим опозданием. Но мне хотелось бы одного. Хотелось бы, чтобы бесспорно культурные люди чувствовали ту грань, за которой неприятие политической позиции части культурного истеблишмента перерастает в ненависть к культуре целого народа. Нельзя путать, если говорить о русской литературе второй половины ХХ века, например, Анатолия Софронова с Борисом Слуцким и Булатом Окуджавой, а Семена Бабаевского с Юрием Трифоновым и Василием Шукшиным. Вернее, нужно помнить, что есть и те, и другие, и не обманываться, стараясь причесать всех под одну гребенку и потом удивляясь, что вихры торчат, а лысины поцарапаны.
А публицистику современных русских авторов я тоже стараюсь не читать. Хватает ФейсБука

О тактике генерала Пфуля 19.11.2014 2

Не буду критиковать подписание пятью субъектами «семерки» в муках рожденного ими регламента выдвижения кандидатов в делегаты Конгресса демократических сил. У меня есть свое видение того, как это должно было осуществляться, и, как и всякая схема, лишенная внутренней устойчивости и прозрачности, подписанный многовариантный документ просто не может меня удовлетворить. Но это, как говорится, -- мои проблемы. Сейчас несколько слов об общих проблемах.
Тут Анатолий Лебедько заявил, что не видит ничего страшного в том, что оппозиция пойдет на выборы несколькими колоннами. Хождение это мы видели. В 2006 году. Тогда одна колонна пошла к Вечному огню цветы возлагать, а вторая, как говорят, -- и вовсе на Окрестина. Говорят, до сих пор не встретились. И в 2010 году видели. Правда, там и вовсе речь шла не о хождении колоннами, а о тараканьих бегах кандидатов, каждый из которых был уверен, что именно он и есть – самый усатый. В хождении колоннами и вправду нет ничего страшного. Но лишь тогда, когда ими управляют из одного штаба, принимающего обязательные для всех решения. Тогда можно сформулировать общую цель, утвердить общую тактику, наметить маршруты, обеспечить подвоз необходимого оснащения. Иначе движение колонн, сколько бы их ни было, превращается в состязания по массовому бегу, когда одна группа бегущих мешает другой, потому что пытается обогнать ее любой ценой. В условиях, когда даже на уровне принятия технического вопроса одна колонна пытается превратиться в путы на ногах у другой – если уж очевидно не выходит обогнать ее, результата не получит никто. Никакого результата. А в теории – оно даже неплохо получается, как в столь любимой главнокомандующим книге Льва Николаевича Т-го у генерала Пфуля: «Первая колонна марширен…»

Про курсы, мову и репутацию 16.10.2014 2

Если Кибальчич действительно будет судиться за проведение курсов, то она тоже, простите, дура. Потому что именно это ставит под вопрос главное: она делала все это ради идеи, ради пропаганды национального языка и национальной культуры -- или ради самораскрутки?

Второе.
Катя, Вы действительно думаете, что этот брэнд стоит дороже репутации и может быть использован где-нибудь, кроме Беларуси? И что он не будет похоронен скандалом?

И -- третье.
Если брэнд регистрируется, значит, регистрирующая сторона уверена в том, что он рано или поздно начнет приносить деньги. Господа, я понимаю, что за аренду помещений нужно платить. Но сами-то курсы, надеюсь, велись бесплатно? На волонтерской основе?

И если ответ положительный, то из-за чего весь сыр-бор? Или все-таки пошла расчистка места под аналогичный проект?

Утрата невосполнима 13.09.2014 1

Умер Петр Павлович Марцев.
Умер человек, создавший две легенды независимой белорусской прессы -- "Белорусскую деловую газету" и "Имя".
Ему было пятьдесят два года.
Утрата невосполнима.

Читать другие новости