Система образования: что стоит поменять? 15.02.2017 2

К рассмотрению в Палате представителей готовится проект нового Кодекса об образовании – один из самых спорных государственных документов последнего времени.


Но в состоянии ли он решить основные проблемы сферы образования в нашей стране? Вряд ли.

Причём дело тут вовсе не в самом Кодексе – а в людях.


Общая беда – безразличие


Я думаю, главная проблема белорусского образования сегодня – безразличие. Давайте посмотрим, что сегодня происходит в средней школе. Если не брать редкие школы с действительно талантливыми и увлечёнными педагогами, что школьники попросту не заинтересованы в получении образования. Они сидят на уроках, и им всё безразлично. И не случайно уже в ВУЗах преподаватели жалуются, что к ним приходят всё более слабые выпускники школ.


Чем можно объяснить безразличие школьников? Мне кажется, проблема не в том, что дети не заинтересованы в учёбе, а в том, что в педагогические институты поступают немотивированные молодые люди, и такие же получаются учителя. Нет заинтересованности у учителей (им безразличен результат) – не будет её и у школьников. Как ни печально, но сегодня в учителя идут те, кто не собирается далее работать учителем после двухлетней отработки – но у кого не хватает способностей поступить куда-то ещё.


Заканчивается обучение в школе – и мы вновь видим безразличие, теперь уже со стороны студентов и преподавателей ВУЗов. Ситуация немногим лучше, чем в школе. Нет особых стимулов ни у студентов – учиться, ни у преподавателей – учить. Причина в том, что высшее образование в Беларуси стало почти таким же всеобщим, как и среднее. Результатом становится девальвация дипломов. Куда не плюнь – попадёшь в человека с дипломом, но с сомнительным качеством образования. В том числе и потому, что более 60% сегодняшних студентов учатся платно. То есть молодым людям образование «на тарелочке» приносят родители. А ведь известно: что достаётся без усилий – то не ценится.


По словам бывшего первого проректора ЕГУ, профессора Владимира Дунаева, Беларусь – почти чемпион мира по доступности высшего образования. «У нас совершенно невероятное количество молодёжи попадает в высшую школу. Сейчас только немного поменьше стало, из-за демографических проблем. Но всё равно, по статистике 95% выпускников школ поступает в ВУЗы и ССУЗы, – говорит Дунаев. – Это фантастический показатель! Понятно, что при такой массовости невозможно обеспечить достаточное качество образования».

Как результат, сегодня Беларусь – лидер в своём регионе по дефициту компетенций у выпускников ВУЗов. Система образования не ориентирована на рынок труда. По словам сотрудников кадровых агентств, только у 7% вчерашних студентов знания и навыки соответствуют требованиям работодателей.


Поменяет ли что-то новый Кодекс?


С тем, что проект нового Кодекса об образовании несовершенен, согласны, пожалуй, все – кроме, конечно, его разработчиков. Более того, принимавшиеся ранее документы были более ориентированы на развитие образования, чем новый Кодекс. Например, Закон об образовании 1991 года предусматривал, что расходы страны на образование должны были составлять 10% от ВВП. А зарплата преподавателя чётко привязывалась к средней зарплате по промышленности. Другое дело, что это никогда не выполнялось. В какой-то момент новейшей истории Беларуси финансирование образования составляло 6,2% ВВП, но с тех пор эта цифра не достигалась ни разу. Хотя 10% – это нормальная международная норма расходов.


Зато в новом Кодексе говорится, что всю политику образования определяет президент – лично, а вот парламент в Кодексе даже не упоминается. Более того, в документе не прописаны важнейшие моменты, связанные с образованием, – например, сроки трудовых контрактов преподавателей ВУЗов. Зато указано, как распределяются тапочки в интернате.


Единственный очевидный плюс нового Кодекса – то, что предложенные изменения прописывают вхождение Беларуси в Болонский процесс. А это сегодня единственная согласованная с Европой программа реформ. Вот только готова ли наша система образования перестраиваться по европейской модели? Вряд ли. В конце концов, недавно Министерство образования возглавил лидер провластных коммунистов Игорь Карпенко – бюрократ, который множество раз высказывал свою приверженность советской модели построения образовательного процесса.


Ну и последнее. В сегодняшних белорусских условиях, когда законы не действуют, даже самый идеально написанный кодекс ничего не изменит. То есть определяющим становится человеческий фактор. Документ – новый Кодекс – может быть отличным, но выполняют его люди. Это наши чиновники, для которых подзаконные акты и распоряжения президента – превыше и законов, и Конституции.


Что нам делать?


Главный вывод: никакой Кодекс сам по себе не способен поменять безразличное отношение со стороны всех участников образовательного процесса. По-иному отнестись к образованию должно прежде всего общество – и заставить государство изменить своё отношение.

Лично я вижу несколько способов радикально поменять ситуацию на каждом из этапов образовательного процесса. В общеобразовательной школе – прекратить «гонку за оценками», когда эффективность работы учителя измеряется оценками учеников. Не надо никого «тащить», уговаривать учиться. Нужно создать условия, при которых кто хочет учиться – тот может получить все знания в полной мере. А кому учиться не интересно – тот пусть не напрягает учителя.


Конечно, результат мы получим только через поколение. Сперва из школ выйдут молодые люди, имеющие в большинстве своём ужасающе низкий уровень образования. Впрочем, они же уже в 25 лет – поняв, что ничего в жизни достичь не смогут, – бросятся «добирать» недополученные знания на разного рода образовательных курсах. Зато представители уже следующего поколения будут учиться, как одержимые – поверьте, родители их достойно простимулируют.


А что делать с высшим образованием? Во-первых, нужно вернуть престиж институтскому диплому. В обществе должно быть от 30% людей с высшим образованием (как во Франции) до 40% (как в Швейцарии). В России, кстати, уже готовятся пойти по этому пути. В прошлом году вице-премьер правительства РФ Ольга Голодец сообщила, что планируется достичь следующей пропорции среднего специального образования и высшего – 65% и 35% соответственно. Это она объяснила тем, что России не нужно то количество специалистов, которое российские ВУЗы выпускают сейчас. Зато необходимо повышать качество и привлекательность среднего специального образования.


В Беларуси это же можно реализовать через жёсткую, но эффективную реформу. С одной стороны – чётко ограничить общее число мест в коммерческих ВУЗах. Чтобы возможность учиться в них определялась не только толщиной кошелька абитуриента (его родителей), но и его способностями и старательностью.


Одновременно в государственных ВУЗах всех студентов-«платников» перевести на обучение за счёт бюджета. Разумеется, из госбюджета придётся компенсировать институтам утраченное финансирование. Однако это будет справедливо в том плане, что исчезнет двойное налогообложение. Ведь сегодня очень и очень многие семьи фактически дважды оплачивают образование своих детей. Первый раз – за счёт налогов, направляемых в том числе в систему образования. А второй раз – за счёт оплаты обучения в государственных ВУЗах.


А вот дальше студентам, переведённым с платного на бесплатное обучение, придётся доказывать, что высшее образование им действительно нужно. Причём доказывать уже на ближайшей сессии, на которой их теперь никто не будет «тянуть за уши» ради сохранения доходов института. Понятно, что очень многие на этом этапе уйдут.


Зато диплом ВУЗа уже через несколько лет вновь обретёт свою прежнюю ценность.

Темные времена 13.02.2017 2

Так уж принято считать: в белорусском обществе нет сильного расслоения граждан по уровню доходов. Дескать, это в России полно миллиардеров, с виллами во Флориде, которые на личных самолётах любимую собачку к ветеринару во Францию возят. При том, что «простые россияне» травятся настойкой боярышника в своих деревнях, где развалены колхозы, а потому нет работы.

А вот белорусы, мол, чураются и крайнего богатства, и крайней бедности. Такая получается страна всеобщего равенства, даже в «социальное государство» так и хочется поверить. Пока не упрёшься в реальность.


Статистика против реальности


Апологеты безальтернативности «белорусской модели» любят указывать на «коэффициент Джини» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Коэффициент_Джини) – показатель уровня расслоения общества. Специалисты Программы развития ООН также используют коэффициент Джини в качестве индикатора, по которому ранжируют страны, – как показатель, отражающий степень дифференциации денежных доходов населения. Данный коэффициент приводится в диапазоне от 0% до 100% – чем больше значение показателя, тем выше считается степень неравенства. По оценкам ПРООН, в Беларуси один из самых низких уровней расслоения общества в регионе (в исследовании рассматривались страны Восточной Европы, Центральной Азии и Турция). Так, если в Армении коэффициент Джини составляет 37%, в Грузии – 41%, в Кыргызстане – 43%, то в Беларуси – 28%. (https://ej.by/news/sociaty/2016/10/24/v-belarusi-uroven-rassloeniya-mezhdu-bogatymi-i-bednymi-odin-iz.html) В России, кстати, индекс Джини – порядка 45%.

Казалось бы, правительство достигло своей цели: ведь обеспечение социального равенства являлось одним из основных атрибутов белорусской экономической модели в последние десятилетия. Но, как и во многом другом, нашему правительству тут нельзя доверять.

Ведь не случайно на «большом разговоре» 3 февраля Александр Лукашенко вдруг заговорил про социальную справедливость, про «белорусских олигархов», которые «разъезжают на Мерседесах». Так, получается, реально социальное неравенство в Беларуси имеет место быть? Да. Достаточно сперва прогуляться по центральным улицам Минска, удивляясь обилию дорогих новинок зарубежного автопрома, а затем отъехать на полторы сотни километров куда-нибудь в Бешенковичи, где средняя зарплата 200 рублей новыми ($200) и полно безработных.


Пока президент требует обеспечить средние по стране $500 зарплаты, в конце минувшего года средняя зарплата белорусов снизилась до 370 долларов. Но если посмотреть по отдельным районам и городам, то оказывается, что такие зарплаты получали только жители Минска, Бреста, Новополоцка и еще четырёх районов – Солигорского, Минского, Речицкого и Смолевичского.


Но даже эти $370, средние по стране, – это обман. Говоря бухгалтерским языком, это номинальная начисленная среднемесячная зарплата. То есть из неё ещё надо вычесть подоходный налог и обязательный страховой взнос работника. После этого давайте «отрежем» зарплаты руководителей исполкомов, милиционеров, сотрудников КГБ и прочих силовиков. Останется совсем небольшая сумма, которую социологи называют «реальный располагаемый доход». Проще говоря, это деньги, которые реально доходят до кошельков простых избирателей.

Более того, как указывали в конце декабря профсоюзные активисты, во многих регионах реальная зарплата рабочих сейчас – 150-300 рублей. «Например, в ЖКХ рабочие, занимающиеся уборкой домов и придомовых территорий, за уборку двух домов в 2013 году получали порядка 3-х миллионов белорусских рублей в месяц, или 300 рублей новыми. А сегодня, убирая четыре дома, они получают 170-180 рублей. А на Мозырской фабрике художественных изделий рабочие не получают даже минимальной заработной платы. Там получка составляет в среднем 150 рублей в месяц», – пишет активист профсоюза РЭП из Мозыря Павел Ноздря. Я даже боюсь подумать о том, как эти люди кормят свои семьи.


Что нужно сделать


А теперь давайте сядем, успокоимся, и поймём: в самом по себе расслоении общества нет ничего фатального. Даже пальцы на руке у человека все разные – тем более не могут быть стандартно-равными люди в обществе. В любой стране мира есть богачи и есть нищие – так было и в Советском Союзе, пусть нам и пытаются порой внушить обратное.


Как я считаю – не стоит переживать из-за слишком богатых людей. Всё равно свои деньги они с собой в могилу не заберут, да и от трагической смерти богатство их не убережёт (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B6%D0%BE%D0%B1%D1%81,_%D0%A1%D1%82%D0%B8%D0%B2#.D0.A1.D0.BC.D0.B5.D1.80.D1.82.D1.8C)

Беспокоиться стоит из-за уровня жизни большинства. Если уровень доходов простого работника позволяет ему достойно жить, иметь свой дом, нормальное медицинское обслуживание, да и в целом высокое качество жизни, – то не играет большой роли, каков в стране «коэффициент Джини». Именно по такой модели живут страны Скандинавии, Канада и Швейцария, к ней приближаются Германия, Франция, США, Чехия и Польша.


Однако идеологи «белорусской модели» предлагают нам иное – социальное неравенство на фоне нищеты. В том смысле, что даже в Минске – а уж тем более в провинции – белорусы лишены доступа к социальным лифтам. Таким, как бизнес – предпринимателей становится всё меньше, люди уходят из бизнеса, жалуясь на невыносимые условия, созданные чиновниками. Таким, как образование – платное оно слишком дорогое, бесплатное подразумевает длительную отработку где-нибудь в глуши. Таким, как наука – зарплата молодого учёного после ВУЗа ниже прожиточного минимума. Я уже не раз писала про «ловушку бедности», когда небогатый человек из провинции не может поменять свою жизнь просто потому что у него даже нет возможности освоить новую специальность. А если ты женщина средних лет с детьми, то шансов ещё меньше, чем «нет совсем».


Поэтому одна из громадных и грандиозных гражданских задач, стоящих перед нашей страной, привести доходы бедных и богатых к должному балансу. Вот только в поисках этого баланса важно не свалиться в две крайности. Первая крайность, в которую мы уже почти свалились, это значительный разрыв между богатыми и бедными. Причём разрыв даже не в материальной составляющей (у нас действительно очень мало людей с виллой на Лазурном берегу), а в возможностях что-то изменить. Разрыв в доступности здравоохранения, образования, возможности заниматься бизнесом или занимать значимые государственные должности.


Но есть другая крайность – политика так называемого справедливого перераспределения и высокого налогообложения богатых, практически убивающая частную инициативу и развитие бизнеса, особенно малого и среднего. Пока в чистом виде у нас такого нет, но многие проявления уже наблюдаются.


Баланс между этими крайностями очень трудно установить. Потому что он зависит не от той или иной идеологии, а от искусства экономического управления. То есть того, чего нам сегодня остро не хватает.


Страна в растерянности


Пока, общаясь с людьми, я слишком часто убеждаюсь: белорусы не ждут изменений к лучшему и живут одним днём. Представления о масштабах и глубине кризиса для большинства остаются туманными. Это социальная апатия, и она страшнее самого кризиса. Причём в условиях неопределённости и экономической стагнации наши соотечественники ограничиваются одной формой адаптации – сокращением потребления товаров и услуг. Более всего эта форма адаптации характерна для бедного населения, среди которого более 90% вошли в жесткий режим экономии.


Но сокращение потребления демонстрируют также средние и относительно обеспеченные слои. Снижение потребления распространяется как на приобретение одежды, обуви, лекарств, так и на потребление услуг, в том числе медицинских и образовательных, на отпуск за границей и развлечения. После того как экономика, похоже, нащупала дно, на самой низкой точке оказалось и социальное самочувствие.

Горизонт планирования личного бюджета у белорусов крайне низкий, большинство не планируют доходы и расходы более чем на полгода вперед, что, конечно же, свидетельствует о низкой социальной активности. Треть населения не имеет привычки планировать расходы даже на месяц.


О чём это говорит? О том, что наши граждане разуверились. Они перестали ждать чего-то хорошего от власти, но и от оппозиции уже ничего не ждут, она чужая для них. Ещё более чужая даже, чем чиновники. И в своих силах белорусы тоже разуверились. К сожалению, в отличие от соседей-украинцев, у постсоветских белорусов нет успешного опыта того, что можно объединиться – и что-то изменить. Потому сегодня каждый забился в свою норку и выжидает.


«Тёмные времена» – это не Средневековье. «Тёмные времена» – это здесь и сейчас.

Как Лидия Ермошина систему власти в стране поменяет 09.02.2017 5

Признаюсь, пару дней назад я была очень сильно удивлена, когда узнала, какие именно инновации в системе государственной власти собирается продвигать Лидия Ермошина. Прямые выборы местных органов исполнительной власти, без «посредников» в виде местных советов, – это дерзкое предложение. Хотя понятно, что инициатива исходит вовсе не от Ермошиной – проще встретить инопланетянина в очереди в магазине, чем увидеть Лидию Михайловну, озвучивающую нечто, не согласованное с вышестоящим начальством.


Для тех, кто ещё не в курсе, поясню. 7 февраля бессменная начальница Центризбиркома сообщила журналисту «Радио «Свобода», что вполне реально совместить референдум об изменениях в Конституции с местными выборами, запланированными на февраль 2018 года – то есть ровно через год. «Все прежние референдумы в нашей стране совмещались с выборами. Ближайшие выборы – местные. … Поэтому сегодня я оцениваю шансы проведения референдума через год на местных выборах как 50 на 50», – сказала Ермошина.


Собственно, тут важна не сама идея провести референдум и что-то поменять в Конституции – её Александр Лукашенко озвучил еще в октябре прошлого года. Важно то, что именно – какие именно конституционные изменения – власть попытается продвинуть на предстоящем референдуме. Собственно, за прошедшие с момента заявления Лукашенко четыре месяца различные эксперты выдвинули уже великую кучу предположений о том, что именно будет меняться. От снижения нижнего порога президентского возраста («под Колю») или увеличения президентского срока до 7 лет – до избрания президента парламентом и перехода к смешанному принципу избрания депутатов (и по округам, и по партийным спискам).


Я не хотела принимать участие в этом гадании на кофейной гуще – что изволит предложить Александр Григорьевич. Но Лидия Ермошина неожиданно сама озвучила сразу несколько возможных изменений, прямо касающихся устройства системы власти. Снова цитирую: «Я бы исключила из Основного закона институт отзыва депутатов. Ну зачем нам норма, которая ни разу не действовала?! И которая, как я думаю, никогда не будет использоваться. А она же как гиря на ногах тормозит всю избирательную систему, из-за неё нет возможности сменить мажоритарную избирательную систему на другую, скажем, смешанную или партийную. Так же я бы ликвидировала и право на выдвижение кандидатов в депутаты трудовыми коллективами. … Не нужен и такой анахронизм, как сельские и поселковые советы депутатов. На местных выборах нужно выбирать не депутатов, а глав местных администраций».

Как видим, в довольно небольшой тираде – сразу четыре радикальных предложения. А именно: отменить возможность отзыва депутатов, радикально изменить избирательную систему, убрать возможность выдвижения от трудовых коллективов и выбирать глав местных администраций напрямую, без выборов местных советов депутатов. Обсуждать все эти предложения – это целую конференцию проводить надо. Так что я пока бегло проанализирую только два из них.


Первое – исключение возможности отзыва депутатов. На мой взгляд, убрать отзыв депутата – это чудовищно, пусть даже сегодня это лишь формальная статья. Да, на сегодня не удалось отозвать ни одного депутата, хотя попытки были. Если статья до сих пор ни разу не использовалась – это не значит, что так будет всегда. А Ермошина (или реальный инициатор изменений) хочет сделать так, чтобы избирателям пришлось терпеть негодного и нерадивого депутата все 5 лет. Кстати, почему статья об отзыве депутата реально не используется? По вине того же ЦИКа, который максимально запутал и усложнил всю процедуру отзыва. И понятно почему: если граждане смогут отозвать нерадивого депутата, то им (о ужас!) может прийти в голову идея отозвать и нерадивого президента.


Между тем, данная статья никак не мешает переходу на партийную избирательную систему. В чём тут гиря для партийной системы? На Западе если депутат не справился, то его отзывают. И отзывает его собственная партия под давлением избирателей.


Также я однозначно не согласна с идеей ликвидировать поселковые советы – они должны быть. Чем и кому они помешали?

Конечно, сейчас функция местного совета депутатов – больше наблюдательная, а также функция посредника (не очень активного) между администрацией и избирателями. Но это всё же позволяет сохранить некий баланс власти на местах.


С другой стороны, идея напрямую выбирать глав местных администраций – очень хорошая. Но тут ключевой вопрос – у кого будет в руках касса? То есть может ли выбранный глава администрации самостоятельно распоряжаться бюджетом? Да и вообще, пока не понятно, какая именно модель будет выбрана. Ведь на практике может быть два варианта. В первом случае главу администрации выбирает совет депутатов из числа самих депутатов. Во втором случае – выбирают жители района через прямое голосование. И тот вариант, и другой, – они оба имеют смысл. Однако всё равно при этом потребуется заново определить функции местных советов и пересмотреть всю систему распределения государственных денег в стране. А это требует очень радикальной реформы государственного управления.


Конечно, практически у каждого, кто узнаёт об этих инициативах Лидии Ермошиной, возникает вопрос: так хорошо или плохо, если будет один глава администрации, избираемый, без такого человека как глава местного совета депутатов? Я скажу так. Если выбирается один глава администрации и не выбирается совет депутатов – то плохо. Это ещё больший отход от демократии, чем мы имеем сейчас. Если же при новой системе глава администрации – это по сути совмещенная должность председателя горисполкома и председателя горсовета – но с выбранным советом который будет реально управлять городом – то хорошо.


Впрочем, всё описанное выше не отменяет того, что нужно перестраивать вообще всю систему управления, систему местной власти. Иначе получится как высказывался когда-то Виктор Черномырдин: хотели как лучше, а получилось как всегда.

Акела промахнулся 06.02.2017 26

Вот уже который день те белорусы, которые ещё не потеряли интерес к политической жизни, обсуждают очередное масштабное выступление директора страны, на этот раз «оригинально» поданное в формате «Большой разговор с президентом». Я его тоже посмотрела – хотя могла и с большей пользой потратить эти семь с половиной часов. Но я сделала вывод: президент фатально постарел и уже сам понимает, что ему пора уходить. Впрочем, обо всём по порядку.

Известный советский физик, академик Лев Ландау, как-то признался: «Когда мы, учёные, совершенно не понимаем какую-то проблему – мы пишем о ней книгу. Когда более-менее разобрались – брошюру. Когда нам всё понятно – короткую статью». Ясен смысл? Чем меньше понимания проблемы – тем больше слов. Так вот: в выступлениях Лукашенко всё больше слов. И на этот раз он побил свой же собственный рекорд, выступая без перерыва 7 часов и 20 минут.

Изначально Александр Лукашенко объявил о намерении построить диалог с теми, кого собрали в зале, но в реальности всё равно – как обычно – получился почти монолог, разбавленный разве что непосредственностью и смелостью Ярослава Романчука и бурчанием Иосифа Середича. Но что мы, по сути, услышали? Стоило ли сказанное того, чтобы провести перед телевизором почти весь рабочий день?

Вначале было много разговоров про социальную справедливость, про «белорусских олигархов», которые «разъезжают на Мерседесах». Рассказ о том, что льгот больше не будет, потому что денег у государства нет. Критика в адрес «нехороших» мам, которые «нарожали детей», а теперь ожидают, что государство будет их содержать (кстати, от человека, который еще в новогоднюю ночь клялся-божился, что этим самым мамам будет помогать из последних сил).

Потом – длинное высказывание недовольства в адрес российских чиновников – от Данкверта до Путина с Медведевым. Какое-то постыдное «нижнее бельё» отношений между Москвой и Минском, злопамятное упоминание фильмов «Крёстный батька». Рассмешившее экономистов объяснение того, что Россия кредитует Беларусь её же собственными (Беларуси) деньгами. Упоминание (вскользь, но явно не случайное) о готовившемся государственном перевороте. Разговор о том, что российские войска если и войдут в Беларусь, то только на учения, а потом обязательно уйдут.

И самая устойчивая привычка Александра Григорьевича – привычка обманывать. Он продолжил обманывать и на этой своей самой долгой встрече с журналистами и аналитиками, экспертами. Например, обвинил Станислава Шушкевича, что он «всех обманул» и обманом заставил принять декларацию о суверенитете Беларуси. Надо так понимать, что если бы Беларусь не декларировала свой суверенитет, то свои аналогичные декларации стыдливо отозвали бы и Россия, и Украина, и Казахстан?

Короче, как именно коварный Шушкевич обманул наивного Лукашенку, я так и не поняла. Зато услышала другое. Например, как Лукашенко жонглирует цифрами. Говоря о том, сколько платит МАЗ за газ для своих нужд, называет не ту сумму, за которую Беларусь покупает газ у России, а за сколько белорусское правительство само перепродаёт этот газ МАЗу. А это, мягко говоря, две совсем разные цифры.

То есть привычка врать осталась. Но сам Лукашенко стареет. 22 года назад он пришёл во власть во главе команды «молодых волков» и был уверен в своей богоизбранности. Однако теперь «Акела» уже стар, «Акела» промахивается всё чаще. Сейчас Лукашенко удивляет публику заявлениями: «Я сам совсем случайно, ещё ребёнком (в 37 лет!!) президентом стал, многие это помнят», и минут пятнадцать спустя: «Ещё раз подчёркиваю, я совершенно случайно стал президентом». Мне в свои 38 лет очень обидно стало за «ребенка».

Между тем, президентская старость на фоне упорного нежелания оставить свой пост означает ещё и то, что о реформах нужно забыть. Известно, что пожилые люди никак не склонны к переменам, даже самым позитивным. И сегодня Александр Григорьевич это подтвердил – а заодно указал, каким будет наше будущее, если он останется у власти: «Меня уже не переделаешь. Я считаю, что модель для нас и для всех славянских стран – это социально ориентированная экономика».

Спасибо, наелись уже за 22 года. Пришли с «социальной ориентированностью» к полному обвалу и ВВП, и доходов людей, и уровня жизни. Но ещё больше меня поразила одна его короткая фраза: «Я справедливость ставлю выше любого закона». Что это означает на языке начальника Беларуси?

Только то, что Лукашенко ставит «справедливость» (для одного человека в стране) в своём понимании выше, чем Конституцию, чем даже те законы – пусть неуклюжие и примитивные, – которые сегодня есть в нашей стране. Это означает отсутствие правового государства, отсутствие независимых судов, отсутствие гарантий прав собственности, бизнеса, инвестора – и прав простого человека тоже.

Впрочем, не всё так уж плохо. Прозвучало в этом «большом разговоре с президентом» и кое-что безусловно обнадёживающее. Например, это: «Я уже уходящий человек, моё время проходит. … Мне после президентства где-то жить надо... Я буду жить в своей деревне. Надеюсь, мне позволят купить какой-то домик». Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Пусть домик, пусть даже к нему 25 соток, чтобы картошку и арбузы выращивать (благо, мужиков в семье хватает – есть кому работать). Лишь бы во главе страны появились новые люди! А в заключение – цитата. Очень хорошо высказался по поводу выступления Лукашенко Дмитрий Щигельский: «Лукашенко всегда был националистом, только вот нация у него лукашисты, а не беларусы. Какую бы риторику он сегодня не использовал, но "здесь нет пятой колонны" – это его ядерное, истинное, настоящее и честное отношение ко всем, для кого Беларусь это страна, нация и народ. Лукашенко "любит" Беларусь любовью барина к своему имению и крепостным. Может и слезу пустить, и что-то приятное сказать, а назавтра имение продать или заложить. Только цена продажи – не деньги, но власть. Об этом стоит помнить всем, кто готов попасть под скромное обаяние тирана».

Реформы будут успешными – если за них взяться всерьёз 30.01.2017 6

Публичное обсуждение того, нужны ли Беларуси экономические реформы, и какие именно, идёт ровно столько времени, сколько я занимаюсь политикой. То есть 20 лет как минимум. Впрочем, идёт оно без особого успеха. Действующая власть как заявила в 1994-м, что «реформы нам не нужны, достаточно запустить заводы», так и придерживается этой позиции с упорством, достойным лучшего применения.

Но мир не стоит на месте, и «белорусская модель» законсервированного социализма с уродливыми ростками капиталистических отношений на фоне плановой экономики – она все менее способна обеспечивать нормальное функционирование государства. Особенно в условиях, когда прежде щедрая экономическая поддержка со стороны России на глазах сжимается, как шагреневая кожа.

А значит, вопрос структурных реформ в экономике вновь становится крайне актуальным. Однако в последнее время я всё чаще слышу от уставших бороться с системой экономистов, политиков и общественных активистов: «Проводить реформы поздно… Менталитет белорусов таков, что на реформы они не согласятся… Это болото, у него нет перспектив… Реформы у нас не пойдут, наше будущее – это бесконечная стагнация…».

Я уверена – это не так. Реформы в Беларуси вполне возможны и осуществимы. Причём люди очень хорошо осознают их необходимость. И принципиально важно здесь вот что: реформы обязательно будут успешными, если они дают свободу для созидательного труда нации. Свидетельство тому – Германия и Япония. Проигравшие Вторую Мировую войну, превращённые в руины и потерявшие значительную часть трудоспособного населения, они не просто возродились, а уже через 15-20 лет после войны вошли в число мировых экономических лидеров. Беларусь не воюет уже более 70 лет. Так что у нас – если освободить от бюрократической машины созидательную силу народа – результат реформ может быть, как минимум, не хуже. И быстрее.

Конечно, действующая власть такой сценарий для себя исключает. Но любая власть не вечна – и нам, чтобы добиться успеха завтра, нужно начинать работать сегодня. Чтобы быть во всеоружии в тот момент, когда, наконец, перед реформаторами в нашей стране откроется окно возможностей.

Констатация печальных фактов

Кажется, сегодня всем, кроме действующей власти, очевидно: «белорусская модель» себя исчерпала. Сохранение старой, ещё советской структуры экономики, не просто тормозит её развитие, но и перестаёт обеспечивать социальные потребности общества. Свидетельство тому – падение доходов белорусов на фоне роста безработицы и резкое урезание социальных программ. Раньше, в условиях стабильных российских дотаций и благоприятной внешней конъюнктуры (высокие цены на нефтепродукты, лес и хлористый калий), можно было просто выкачивать средства из экономики на общегосударственные и социальные цели – тем самым обеспечивая одну за другой «блестящие победы» на выборах. Сегодня это уже невозможно – и поправить бюджетные дела массовым зачислением своих граждан в штрафуемые «тунеядцы» также не получится.

Однако начальник страны повторяет раз за разом: «Реформы не нужны!». И это на фоне разрастающегося кризиса и падения уровня жизни населения, массовых банкротств предприятий и 2-3-дневной рабочей неделе на большинстве ещё работающих заводов. При этом эксперты констатируют: структура белорусской экономики отстала от мировой примерно на 40 лет, технический уровень производства – на 30 лет. Энергоёмкость производства – в пять-семь раз выше европейских показателей, а эффективность работника в пересчёте на единицу продукции – в четыре-пять раз ниже. Простой пример: тот объём работы, который в Германии в концерне MAN выполняет один инженер, на МАЗе выполняют десять.

При этом Беларусь остаётся единственной постсоветской страной, сохранившей систему государственного планирования – и ещё и гордящейся этим. Хотя разрушительный характер для экономики этого инструмента вполне доказал печальный опыт СССР. Сегодня в мире работают совсем другие механизмы управления – но белорусской экономикой всё ещё рулят выпускники Высшей партийной школы, а они по-другому не умеют.

После примерно 2005 года наше правительство предприняло не одну попытку вписать белорусские предприятия в мировые цепочки добавленной стоимости. Не вышло. С одной стороны, устаревшие предприятия низкого технического уровня оказались не интересны инвесторам. Одновременно выяснилось, что крупным производителям выгоднее не модернизировать белорусские заводы в условиях очень нервного отношения белорусского государства к частной собственности, а наладить производство в намного более дружелюбных Словакии или Польше – и завалить белорусский рынок импортом. В результате мы продолжаем производить массу тракторов, из которых лишь ничтожная доля востребована белорусскими хозяйствами. А когда я прихожу в хозяйственный магазин за черенком для лопаты, я обнаруживаю, что в продаже – только черенки производства России! И это после проведённой на государственном уровне «модернизации» деревообработки.

Тем временем, пока мы отказываемся от структурных реформ, разрыв между техническим уровнем среднего белорусского предприятия и западного только растёт. Даже в соседней России спрос на белорусские товары пока поддерживается за счет инерции: россияне еще в советские времена привыкли доверять качеству белорусской продукции. Но долго ли это ещё продлится?

Сменить советскую экономику на национальную

До сих пор, отказываясь говорить о реформах, руководство Беларуси предпочитало упоминать «усовершенствование системы управления экономикой». При этом провозглашался приоритет потребностей государства и социальных нужд – их должна была обеспечивать экономика. Но это – тупиковый путь. История свидетельствует: во всех случаях, когда реформы оказывались успешными, от промышленной революции в Англии до Чили и Южной Кореи, до успехов постсоциалистических Чехии, Венгрии и Польши, – приоритетом являлось построение и развитие национальной экономики. Которая не рассматривалась лишь как служанка «социального государства».

В результате успешно проведённые реформы позволили упомянутым странам выстроить и эффективные системы социального обеспечения. В соседней с нами Польше не только намного более высокие зарплаты и пенсии при ценах ниже белорусских. Там в 2016 году подняли пенсии и минимальный размер оплаты труда (http://postim.by/post/1199), а пенсионный возраст – снизили (http://www.radiopolsha.pl/6/136/Artykul/285215). Тогда как в Беларуси всё наоборот: пенсионный возраст повышают, а покупательная способность пенсии падает – её индексация сильно отстаёт и от инфляции, и от роста цен на услуги ЖКХ. Поговорим ещё про «социальное государство» в Беларуси?

Но лучше всё же про национальную экономику. Для меня очень показательным стало интервью Станислава Богданкевича, которое он дал в самом конце декабря, за несколько дней до своего 80-летия. Вот цитата оттуда:
«Причина наших трудностей в первую пятилетку независимости – в том, что экономика на 75% зависела от регионов бывшего СССР. Более 40% экономики Беларуси работало на «оборонку». И если бы у нас было нормальное руководство, то первая задача – создание национальной экономики. То есть экономики, которая бы в первую очередь работала на внутренние нужды страны. Тогда бы не было, как сейчас, когда я покупаю в магазине польскую лопату, чешскую краску и так далее. Нам до сих пор важнее станки, тракторы, – хотя мы потребляем едва ли десятую часть того, что производим.

Надо было структурно переориентировать экономику на внутреннее потребление. Но Лукашенко на это не пошёл. Он решил: сохраним то, что было создано раньше. Как будто красивый лозунг – мы сохранили заводы, а прибалты не сохранили. А на чёрта эти заводы, если те же прибалты имеют ВВП на душу населения на 30-50% больше, чем мы сегодня. Что нам дало сохранение крупных государственных компаний?

Нужно создавать национальную экономику, а мы вместо этого всё время говорим про экспорт. А что нам с того экспорта, если мы из бюджета дотируем колхоз, уменьшая зарплаты учителям, врачам, а потом произведённое масло продаём в Россию по сниженной цене. Это же не нормальная экономика! Нужно обеспечивать внутренний рынок – и, естественно, выпускать на экспорт что-то высокорентабельное».

Пути реформ

Есть несколько основных направлений, по которым должно идти реформирование белорусской экономики. Ни один из них не является более или менее важным, чем другие. И все описанные ниже реформы должны проводиться параллельно.

Реформа госсектора

По разным оценкам, от 75% до 85% экономики Беларуси формируют предприятия, контролируемые государством. И именно они наименее эффективны в своей хозяйственной деятельности. Чтобы повысить эффективность госпредприятий, можно использовать четыре механизма (по ситуации): банкротство и ликвидация, приватизация, реструктуризация, совершенствование корпоративного управления.

Ликвидировать придётся хронически убыточные предприятия. К сожалению, многие госпредприятия в Беларуси настолько убыточны, что их долговое бремя превышает их активы. При этом государству в финансовом плане было бы выгоднее просто платить их рабочим прежнюю зарплату, чем финансировать из бюджета бесконечную агонию бесперспективного завода. Отсюда вывод: предприятие, заведомо не поддающееся модернизации, следует банкротить, после чего либо приватизировать, либо ликвидировать, распродавая активы. Решение о приватизации или ликвидации должно приниматься на основе уровня убыточности и долгов. Иначе говоря, если приватизация при условии погашения долгов оказывается невозможна, то предприятие должно быть ликвидировано.

Приватизация – это путь реформирования или относительно прибыльных госкомпаний, или тех, которые имеют все шансы стать прибыльными в руках толкового инвестора. Тут решение зависит от ряда факторов: размера предприятия, наличия рынков для его товаров и услуг, расположение (например, рядом с крупным населенным пунктом), незначительная обременённость долгами и т.д.

Реструктуризация – потребуется для промышленных гигантов, вроде МТЗ, МАЗа или «Гомсельмаша». Как правило, в целом такое предприятие убыточно, но в нём есть какие-то подразделения, которые сами по себе прибыльны. Их стоит выделить в отдельные предприятия, которые будут прибыльными и обеспечивать рабочие места. Это лучше, чем «размазывать» доходы отдельных подразделений по всему заводу. Оставшуюся же часть предприятия – безусловно убыточную – имеет смысл приватизировать (если это возможно) или ликвидировать.

Ну и, наконец, совершенствование корпоративного управления. Привести менеджмент в соответствие с требованиями ХХI века придётся на тех предприятиях, которые будет решено оставить их в госсобственности в долгосрочном периоде. В данном случае это инфраструктурные предприятия, а также компании, занятые добычей и экспортом природных ресурсов, предприятия ВПК и прочие им подобные.

Понятно, что и реструктуризация госпредприятий, и тем более их приватизация или ликвидация, – они неизбежно приведут к сокращению рабочих мест. На мой взгляд, эту проблему можно решить, предоставив увольняемому в ходе реформы человеку выбор: - получать пособие по безработице – но относительно небольшое, либо большее по размеру, но на ограниченный срок; - возможность за счёт государства получить новую, востребованную на рынке специальность; - получить разовую целевую субсидию на создание собственного бизнеса.

Развитие частного бизнеса

В рейтинге Всемирного банка Doing Business за 2016 год Беларусь находится на 37-м месте – и это заметный прогресс.

Конечно, эксперты, которые составляют рейтинг, исходят из экономических индикаторов, предоставленных белорусским правительством. То есть они просто не в курсе реального отношения к бизнесу в Беларуси – отношения, мягко говоря, неласкового. Однако некая основа для развития бизнеса в нашей стране, тем не менее, заложена. А значит, Беларусь имеет достаточно высокий модернизационный потенциал. И когда власть переменится, нам будет на что опереться, чем подкрепить новое – доброжелательное отношение к частной инициативе. И можно быть уверенным, что бизнес – прежде всего малый и средний – станет опорой в деле экономических и социальных реформ. Как это было в самых разных странах, успешно осуществивших реформы, – от Польши до Китая.

Человеческий капитал

Любые реформы проводят люди, и только от людей зависит, насколько эти реформы будут успешны. Соответственно, человеческий капитал становится принципиально важен в контексте проведения реформ. Уровень образования и культуры, эффективность системы здравоохранения, профессиональные и деловые навыки, качество жизни, к которому привыкли люди – все эти факторы непосредственно влияют на успешность реформ.

ПРООН (Программа развития ООН) ежегодно формирует Индекс человеческого развития (ИЧР) – своего рода измеритель качества человеческого капитала в разных странах. При подсчёте ИЧР учитываются три вида показателей:
- Ожидаемая продолжительность жизни – оценивает долголетие.
- Уровень грамотности населения страны (среднее количество лет, потраченных на обучение) и ожидаемая продолжительность обучения.
- Уровень жизни, оценённый через валовой национальный доход на душу населения по паритету покупательной способности (ППС) в долларах США.

В 2004 году Беларусь в рейтинге Индекса человеческого развития находилась на 67-м месте, а в 2015-м – уже на 50-м. И это выше, чем был ИЧР практически у всех стран, начинавших реформы. А значит, и шансы на успех – как минимум не меньше.

Как быть, когда каждый – прав? 24.01.2017 11

С самого конца минувшего года и до сих пор я с интересом и удивлением наблюдаю за тем, как разворачивается дискуссия вокруг того, насколько оправданы льготы для IT-компаний – резидентов Парка высоких технологий? Если кто вдруг не в курсе, напомню: дискуссия началась в конце декабря – сперва в Facebook, потом выплеснулась в другие соцсети, в тематические СМИ, блоги и отраслевые форумы. И очень быстро обсуждение приобрело предельный эмоциональный накал.

В принципе, если бы дискуссия шла более цивилизованно (то есть без перехода на личности и без взаимных оскорблений), то можно было бы придти к выводу: её цель – ответить на несколько важных для экономики Беларуси вопросов. А именно. Смогли бы другие отрасли показать столь же высокие результаты, если бы получили аналогичные «айтишникам» условия работы? Насколько справедливо предоставлять тепличные условия тем, кто и так зарабатывает на порядок больше других? Почему государству приходится выбирать между социальной напряжённостью и «бегством мозгов»?

При этом, по сути, никто не спорит с тем, что в своё время создание Парка высоких технологий (ПВТ) и введение особых условий налогообложения его резидентов оказались очень верными и своевременными шагами. Всего за несколько лет в нашей стране сформировалась целая индустрия, полностью ориентированная на экспорт и генерирующая уникальную по белорусским меркам добавленную стоимость. «Айтишники» быстро стали высокооплачиваемой элитой общества, а саму Беларусь в мировых СМИ всё чаще называют «восточноевропейской Силиконовой Долиной».

Но это имело и обратный эффект. С одной стороны, очень высокие зарплаты IT-специалистов вызывают раздражение у большинства – людей, получающих по 200-300 долларов в месяц. С другой, владельцы прочих бизнесов, как и директора государственных предприятий, нарекают на особо льготные условия, в которых работает белорусское IT-сообщество.

Понаблюдав за дискуссией вокруг льгот для ПВТ, я пришла к удивительному выводу: все её участники по-своему правы. Правы сами «айтишники», которые считают, что их льготы заслужены и оправданы, как и сверхвысокие зарплаты. Потому что компьютерные технологии в их белорусском исполнении (пусть это не продуктовая, а аутсорсинговая модель) – это реальный источник валютных поступлений, это отрасль, полностью ориентированная на экспорт и очень успешная в этом плане. К тому же программист, зарабатывающий ежемесячно 7-10 средних зарплат и имеющий налоговые льготы, платит в 1,5-2 раза больше налогов, чем гражданин со средней зарплатой, не имеющий налоговых льгот. И, к тому же, свои деньги он тратит в Беларуси.

Однако своя правда есть и у сторонников социальной справедливости, которые считают неправильным, что программисты получают даже не в разы, а на порядки больше, чем не менее полезные для общества врачи и учителя. Правы, безусловно, и защитники других отраслей экономики. Которые настаивают, что если машиностроению (приборостроению, легпрому, АПК, транспортникам) дать те же льготы, что и IT-компаниям, то и результат они покажут, как минимум, не хуже.

Наконец, я не могу отрицать и правоту «государственников», которые напоминают, что льготы ПВТ изначально давались как временные, только на период становления. А по-правильному все субъекты хозяйствования должны находиться в равных условиях – и не случайно это в Конституции прописано. Действительно, государство, создав ПВТ, предоставило льготный режим налогообложения на время – для развития отрасли. Получается, что предприятия и работники, задействованные в других отраслях народного хозяйства, все эти годы платили налоги за «айтишников».

Как результат – мы сегодня регулярно слышим из СМИ о небывалых успехах IТ в Беларуси, видим богатство IT-компаний и безбедную жизнь даже вполне рядовых программистов. А остальных тем временем, чтобы пополнить бюджет, облагают «налогом на тунеядцев». И здесь бесконечно прав руководитель проекта «Кошт урада» Владимир Кавалкин, заявляющий: «Уплата налогов в полном объёме – естественная ситуация, а льготный режим – нет».

С другой стороны, нельзя и «резать по живому», разом лишив резидентов ПВТ выданных им когда-то льгот. Ведь с 2005 года, когда был создан Парк высоких технологий, у нас сформировалась целая новая отрасль, с очень высокой добавленной стоимостью, целиком построенная на экспорте знаний и умений наших сограждан. Показатели её растут, как и поступления в бюджет. Чуть более чем за десятилетие мы оказались встроены в мировую IT-индустрию – пусть не в статусе лидеров, но в статусе весьма уважаемых её работников.

Возникает вопрос – как примирить стороны конфликта вокруг «неоправданных» льгот для ПВТ. Или, если смотреть более широко, – как ликвидировать неравенство, которое возникло за прошедшие годы и в обществе, и в экономике? Думаю, изобретать велосипед нет никакой нужды. Есть успешная мировая практика, позволившая «поставить на ноги» экономики многих государств. Я говорю про формирование системы налоговых льгот для тех, кто может внести существенный вклад в развитие экономики страны. Прежде всего, это представители мелкого и среднего бизнеса, которые создают большое количество рабочих мест и тем самым сокращают государственные расходы на поддержку безработных; это социальные предприниматели, которые занимаются решением социальных, культурных или экологических проблем. Наконец, это высокотехнологичные стартапы, которым необходимо окрепнуть за счет налоговых льгот и которые в перспективе могут стать драйверами роста для нового сектора в экономике – как это произошло в Израиле.

Ну а в более широком плане – следует не отменять льготы для ПВТ, а постепенно расширять их на все отрасли. По технологическому уровню своей промышленности и АПК мы отстаём – и очень серьезно – от большинства стран. Наших производителей нужно радикально модернизировать, и делать это должен частный собственник. Причём собственник, права которого защищены и гарантированы.

Если мы хотим остаться именно страной, а не населённой пенсионерами территорией.

Вступление в ВТО: что Беларусь получит, а что потеряет 16.01.2017

И чиновники нашего правительства, и лично президент, – все они всё чаще говорят о необходимости вступления Беларуси во Всемирную торговую организацию. Порой кажется, что они видят в этом некую панацею для страдающей белорусской экономики. Такое себе универсальное и быстрое средство поправить дела, не проводя при этом никаких реальных реформ – только за счёт внешнего фактора. Однако на деле эффект может оказаться ровно противоположным.

Давайте попробуем разобраться.

Спешим в ВТО?

На сегодняшний день из всех стран Евразийского экономического союза одна только Беларусь не является членом ВТО. Кыргызстан вступил в организацию ещё в 1998 году, Армения – в 2003-м, Россия – в 2012-м, Казахстан – в 2015-м. И хотя переговоры о вступлении наша страна ведёт аж с 1993 года, до недавних пор серьёзных подвижек в этом направлении не наблюдалось.

Однако западные партнёры Беларуси после прошлогоднего снятия санкций с нашей страны неожиданно сами заговорили о своей готовности перейти к активной фазе переговорного процесса по вступлению страны в ВТО. Конечно, наши чиновники не могли не воспользоваться таким шансом. 29 марта 2016 года на специальном совещании Александр Лукашенко поручил активизировать переговорный процесс по вступлению Беларуси во Всемирную торговую организацию – и дал соответствующее указание премьер-министру Андрею Кобякову. Шестерёнки государственной машины завертелись.

«Белорусская сторона рассчитывает на то, что в ближайшее время страны – участницы ВТО окончательно сформулируют свои предложения по условиям, на которых Беларусь присоединится к организации, и сразу после этого будет составлен график переговорного процесса», – сообщил после совещания у президента Кобяков.

А ведь ещё год назад в правительстве и администрации президента ставили под сомнение целесообразность вступления в организацию.

Справка:

ВТО в ее нынешнем формате была создана в 1995 году с целью либерализации международной торговли и регулирования торгово-политических отношений государств-членов. Она является преемницей действовавшего с 1947 года Генерального соглашения по тарифам и торговле. На сегодня в ВТО входит 162 страны.

Возможности и риски

Собственно, несложно догадаться, почему до самого последнего времени белорусское руководство не предпринимало реальных действий по вступлению в ВТО. Ведь существование страны как члена Всемирной торговой организации требует либерализации экономики, то есть того, чего у нас до сих пор всячески стараются избежать. Белорусское руководство любит поговорить о том, как мы открыты для торговли со всем миром. Но эксперты абсолютно из всех стран СНГ единодушны: такого протекционизма, как в Беларуси, ещё поискать по миру надо.

Исчезнет ли протекционизм, если мы вступим в ВТО? Да, членство в организации, прежде всего, снижает торговые барьеры между странами. Продавать белорусские товары за рубежом и ввозить импортные товары в нашу страну станет легче и проще. Отсюда первое следствие: импорт должен подешеветь из-за снижения таможенных пошлин, что выгодно для населения. Но что толку в этом подешевлении, если и денег у людей резко станет меньше?

Спросите, какая тут связь? Дело в том, что в новых условиях продукция белорусских производителей может не выдержать конкуренции. Иначе говоря, у нас будут дешевые импортные товары, но у нас может не стать рабочих мест, чтобы платить за них.

И это, собственно, главный риск при вступлении в ВТО. В новых условиях хозяйствования, в которых окажутся белорусские предприятия, под ударом прежде всего окажутся такие отрасли, как сельское хозяйство и машиностроение. Представьте: МАЗ, «Вольво» и «Мерседес» будут стоить одинаково (себестоимость производства МАЗов очень высока, к слову) – что выберет потребитель? Вот-вот.

Да, конечно, сгладить подобный негативный эффект могут преференции для уязвимых отраслей экономики. Можно выторговать преференции. То есть получить право назначить повышенную таможенную пошлину в течение определенного периода. Но хватит ли этого времени, чтобы перестроить ту либо иную отрасль? Ответьте на этот вопрос сами – вспомните, как проводилась модернизация деревообрабатывающей отрасли, цементной и т.д.

Конечно: ужесточение конкуренции после вступления в ВТО будет толкать белорусские предприятия к повышению качества продукции. Но опять же: смогут ли добиться этого «красные директора» белорусских заводов с безнадёжно устаревшим оборудованием, с безумным энергопотреблением и висящей на них «социалкой»? Снова сами ответьте.

Нам важно понять: от вступления в ВТО выигрывают только те страны, которые не просто открывают свой рынок и получают доступ на другие рынки, а усиливают конкурентность на своем рынке. Но представьте себе: вдруг предприятия концерна «Беллегпром» – с их сорочками и штиблетами уровня 60-х годов, директорским корпусом уровня 70-х, – оказываются в реально конкурентной среде. Как вы думаете, через сколько дней они закроются? Без господдержки-то….

Итак: правительство рассчитывает на увеличение экспорта и улучшение инвестиционного имиджа страны, население – на то, что импортные товары подешевеют. Но сейчас даже профильные министерства и ведомства крайне слабо представляют себе, как подведомственные им предприятия должны будут перестроить свою работу в условиях членства Беларуси в ВТО.

Опыт Грузии уже показал, что вступление в ВТО и получение доступа на рынки стран-членов само по себе не дает толчка к росту без проведения соответствующих институциональных реформ. Читай: рыночных реформ. Тех самых, которых как огня боится начальник Беларуси.

Итого…

Вступать в ВТО надо хотя бы ради либерализации торговли. Потому что в Евразийском экономическом союзе нам мало что светит. Даже Александр Григорьевич признаёт: уровень торговли между странами-участниками ЕАЭС снижался с первого дня его создания, кроме того, все они «завязаны» только на Россию. В прошлом году (первый год существования ЕАЭС) товарооборот внутри союза упал на 40%, в нынешнем – ещё на 15%.

Но стоит ли Беларуси именно торопиться со вступлением в ВТО? У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Думаю, правильнее всего сказать так: вступать, конечно, надо. Но если перед этим не провести нормальные рыночные реформы, то негативные эффекты от вступления в ВТО наверняка окажутся во много раз более сильными, чем позитивные эффекты для экономики.

Вот только власть, к сожалению, к реформам не готова. Правительству почему-то кажется, что достаточно Беларуси стать членом ВТО – и это автоматически исцелит нашу больную экономику.

Только так не бывает.


Вернуть людей в деревню. Но как? И надо ли? 27.12.2016 9

Нынешняя белорусская власть регулярно выдвигает какие-то креативные идеи «возврата к истокам» белорусских граждан. Как говорится, можно забрать чиновника из деревни, но нельзя забрать деревню из чиновника. Именно потому каждые несколько лет в нашей стране разворачивается кампания по возвращению городских жителей (которые горожане в первом-втором поколении) обратно на село.

Судя по всему, как раз сейчас мы наблюдаем начало очередной такой кампании.

Инструкция для… никого

9 декабря 2016 года Министерство труда утвердило Инструкцию о порядке и условиях оказания содействия в переселении безработных и членов их семей в связи с переездом в другую местность на новое место жительства и работы с выплатой денежных средств. Суть новой инструкции в том, что если безработного трудоустраивают в другой местности, то его вместе с членами семьи переселяют на новое место жительства и денег дают. В документе прямо об этом не говорится, но явно подразумевается, что он ориентирован прежде всего на тех городских безработных, которых будут переселять в деревни. И тут стоит вспомнить, что государственная программа по переселению горожан в сельскую местность была принята ровно 20 лет назад. Однако до сих пор она работает ни шатко, ни валко. Так, например, на протяжении 2016 года программой по переселению в сельскую местность воспользовались не более полутора сотен человек. Между тем, с каждым годом в программу вкладывается всё больше государственных денег. Так, примерно с 2009 года жителей больших городов, у которых проблемы с жильём и нет нормальной работы, власти уже очень усиленно агитируют переезжать в село. В СПК «коренным» горожанам готовы предоставить дома (позднее их можно выкупить), выплачивают «подъёмные пособия» на обустройство, дают работу. Однако практика показывает: лишившийся работы, скажем, в Минске человек за работой в деревню не поедет. Для тех, кто переезжает на село, определяющим в вопросе переезда становится фактор предоставляемого жилья. Но и тут всё непросто. Деревенский дом (или коттедж в агрогородке) предоставляют для проживания – но не в собственность. Теоретически его потом можно выкупить. Однако с колхозной зарплатой в 100-200 рублей – действительно, только теоретически. Во-вторых, на селе, несмотря на работающие агропредприятия, сегодня проблема занятости ещё более острая, чем в том же Минске или в областных центрах. При этом уровень жизни в городе и деревне – не сопоставим.

Отсюда вывод: можно принять ещё дюжину разных постановлений – но к массовому переезду в сельскую местность белорусов это не приведет.

И хорошо, что не получается

Известный российский ученый Георгий Малинецкий, характеризуя состояние экономики России, заявил: «Настоящее мы уже проиграли. Думать надо о будущем». С белорусским селом, с миграционными процессами в стране, – ситуация точно такая же. Однако те, кто разрабатывает различные меры по перемещению горожан в деревни-колхозы-совхозы, явно если о будущем и думают, то очень плохо. Давайте посмотрим, что может произойти, если правительственные меры по пополнению села горожанами вдруг дадут результат. 
Не секрет, и я часто об этом говорю, что город «высасывает» из деревни самых умных, самых инициативных, талантливых и предприимчивых. Именно они перебираются в города не столько в поисках лучшей жизни, сколько возможностей для самореализации.
А кто остаётся? Кроме истинных патриотов родного края – пожилые люди, алкоголики, совсем бесталанный «контингент» и т.д.
А кто в первую очередь теряет работу в городах? Да точно такие же люди. И вот их предлагается отправлять «поднимать деревни». Хорошенький получается обмен «человеческим материалом»! Деревня городу – своих лучших детей, город деревне – своих худших… Именно такой обмен и пошёл бы, если бы придуманная правительственными чиновниками программа наполнения села городскими ресурсами всё же заработала. Результат был бы ещё более плачевным, чем то, что мы наблюдаем сейчас – село бы быстро наполнялось асоциальными элементами, а его бедность только усиливалась бы.

В общем, это тот самый случай, когда стоит порадоваться, что государственная программа реально не работает.

А надо ли заселять село?

Как бы мы не хвалились отечественной «молочкой», как бы не гордились достигнутой продовольственной безопасностью, но всё же сегодняшняя Беларусь – это индустриальная страна. Да, у нас традиционно много внимания уделяется агропромышленному комплексу, но его доля в ВВП страны – всего 6,7% объема ВВП. При этом в сельскохозяйственном секторе работает около 9% от общего количества занятых в экономике Беларуси. (http://president.gov.by/ru/economy_ru/).
Замечу, что в европейских странах оба эти соотношения – ещё более не в пользу деревни. То есть мы вполне следуем общеевропейской тенденции – и бояться этого не надо. К слову, доля сельских жителей в населении страны – 22%. Как видим, на селе рабочих рук и так с избытком. Для сравнения, кстати: доля сферы услуг в ВВП Беларуси составляет 48%. Даже больше, чем у промышленности с транспортом. То есть «наполнять пустеющее село людьми», как призывают нас чиновники и некоторые придворные аналитики, – совершенно бессмысленное занятие.





Природная рента - народу! 24.12.2016 7

Есть ресурс трудовой, есть ресурс интеллектуальный, есть ресурс природный.
Статья 13 Конституции Беларуси гласит: недра, воды, леса – это собственность государства. А значит – собственность народа Беларуси. Мнение о том, что в Беларуси мало природных ископаемых и вообще природных ресурсов, – только миф.

Каждый год только от экспорта собственной нефти Беларусь получает миллиард долларов.

А от экспорта калийной соли – еще миллиардов пять в год. Добавим сюда лес, бурый уголь, строительные материалы, торф, железную руду, минеральную воду и многое другое, что добывается и продаётся за рубеж.


По-научному это называется природная рента – деньги, которые государство и приближённые к нему бизнесмены получают за счёт  природных ресурсов, принадлежащих народу. Поскольку у нас ресурсы принадлежат государству и централизованно им эксплуатируются, вполне логично, что природная рента поступает напрямую в госбюджет. Другой вопрос – куда идут эти деньги. Ведь получение и распределение природной ренты происходит в закрытом режиме, общество его контролировать не может.
Народ этих денег не видит.
Т.е. сегодня одной рукой правительство продаёт наши с Вами нефть и калийную соль, другой – вводит всё новые поборы, налоги, штрафы и поднимает стоимость коммунальных услуг. Это несправедливо.
Наш Дом видит два варианта решения данной проблемы: 1. Чтобы государство просто делило природную ренту между всеми гражданами страны, выдавая их долю деньгами. В ряде стран, кстати, так и делают. 2. Создать Национальный фонд, в котором накапливаются средства, поступающие от добычи полезных ископаемых. Такой фонд должен быть прозрачен, подконтролен обществу и иметь право финансировать только проекты в интересах социально-экономического развития страны.
Справедливо – это раздать деньги от природной ренты всем гражданам страны.
Загрузка плеера

Две даты одного конца года 08.12.2016 2

Сегодня – исторический день. Советский Союз закончился 25 лет назад, 8 декабря 1991 года, на территории Беларуси, в Беловежской пуще. Наверное, это чем-то символично, особенно если вспомнить, что в 1917 году царь Николай II отрёкся от престола тоже в Беларуси – в своей ставке в Могилёве.


Но я сейчас не об этом. За последние несколько недель мы – белорусское гражданское общество – вспоминаем уже второе событие, которое стало определяющим для новейшей истории нашей страны. 8 декабря 1991 года мы получили реальную независимость – не декларированную (вспомните, что декларации принимались и 27 июля 1990-го, и 25 августа 1991-го, и 19 сентября 1991 года), а настоящую, когда уже никто не стремился сделать Беларусь частью какого-либо союзного образования.


Конечно, сегодня мы понимаем, что это было, скажем так, «обучение плаванию путём бросания в воду». Рядовые белорусы действительно не были готовы – прежде всего, морально – жить в самостоятельном государстве. Не случайно они 8-ю месяцами ранее, на всесоюзном референдуме, проголосовали за сохранение СССР. Ну а белорусские политики если и были морально готовы к независимости, то уж точно не знали, что с ней делать.


Однако у исторического процесса – своя логика. Так что 8 декабря 1991-го мы оказались предоставлены своей судьбе. История дала нам уникальный шанс – но, как теперь понятно, мы не смогли им воспользоваться. Период неопределённости, хаотических движений по построению своей государственности, завершился, можно сказать, трагически – избранием Александра Лукашенко, который уже год спустя остановил всякие демократические преобразования в молодой стране.


И тут мы подходим ко второй дате, которую мы с грустью и досадой вспоминали в конце ноября – 20-летие референдума 1996 года. 


Проведенный 24 ноября референдум об изменении конституционного строя стал пиком политического кризиса осени 1996-го – и окончательно остановил развитие Беларуси как современного европейского государства, сделал её одним из мировых изгоев. Да, был ещё всплеск сопротивления общества в 1999 году, были робкие попытки сопротивления произволу в 2001, 2006, 2010 и 2011 годах. Однако гражданское общество было уже намного более слабым. Оно уже не определяло путь развития страны, оно лишь пыталось отстоять остатки своих прав – и чаще всего безуспешно.


Но не случайно в последние месяцы всё чаще звучат рассуждения о том, кто придёт на смену Александру Лукашенко, кто станет то ли «преемником», то ли просто новым президентом страны. Потому что всё – в том числе правление Александра Григорьевича – обязательно заканчивается. И у меня есть ощущение скорых перемен. Четверть века независимости, два десятка лет в «замороженном» состоянии, – Беларуси пора проснуться от сна и начать навёрстывать упущенное.


Впрочем, давайте будем честными сами с собой. Простая смена человека в президентском кресле в лучшем случае ничего не изменит.


Поэтому чтобы, наконец, начали происходить перемены, нам надо прежде всего начать меняться самим. Белорусам имеет смысл отбросить в сторону свою вековую «памяркоўнаць» на грани безразличия и толерантность на грани рабского сознания – и научиться брать свою судьбу в свои руки. Научиться отвечать за свои действия, не перекладывать ответственность на других, не ждать, пока «начальство что-то решит» и даст указания, что делать. Только тогда Беларусь сможет идти вперёд независимо от того, кто именно будет работать на должности президента.


А все мы – станем жить лучше.

Кто и зачем нас всех сделал должниками? 26.10.2016 17

Вы брали деньги у МВФ? Да, лично вы. Нет? Я тоже не брала. И дети мои не брали – маленькие они еще, в деньгах совсем не разбираются. Муж, говорит, тоже не брал. А мы должны – по 1400 долларов каждый. И Вы должны. Хотя и не брали в долг, и с этим МВФом даже лично не знакомы. Но отдавать придется. Потому что чиновники так решили за нас.


Сколько мы все должны и кому?


Чтобы понять, что происходит, надо немного покопаться в цифрах. Но главные из них я приведу сразу, чтобы не томить. 

Итак: общая сумма государственного долга Республики Беларусь на 1 августа составила $13,3 млрд. Если разделить на 9,498 млн жителей нашей страны, то получится, что каждый, включая младенцев и стариков, должен по $1400. Уже должен. Прямо сейчас.


Но минуточку, ведь прямо сегодня, в эти дни, белорусская делегация в Вашингтоне ведет переговоры с МВФ о выделении нового кредита в размере 3 миллиардов долларов. Международный валютный фонд готов выделить эту сумму Беларуси, но настаивает на повышении тарифов в ЖКХ и общественном транспорте, либерализации цен, увеличении доли частного сектора в экономике, сокращении финансирования госпрограмм, реформировании государственных предприятий и многом другом.


Кто интересуется экономикой, тот помнит, что Беларусь получила предыдущий кредит МВФ на 3,5 миллиарда долларов в 2009-2010 годах и уже по нему рассчиталась. Новую программу с МВФ на очередные три миллиарда белорусское правительство начало обсуждать в прошлом году – после потепления отношений Минска с Западом. Но стоит ли снова брать в долг, если над нами и без того висят колоссальные задолженности? Кстати, давайте посмотрим, какие именно.


В 2017 году правительству придется заплатить по долгам $4-5 миллиардов. Платить будут, понятное дело, из нашего с вами кармана. Погашать придется не только внешний долг, но и внутренний, и платить проценты по старым долгам. Государственный долг Беларуси увеличился за восемь месяцев 2016 года на 3,2 миллиарда рублей, или на 9,7%, и составил 36 млрд рублей. Внешний государственный долг по состоянию на 1 сентября 2016 года составил 13,3 млрд долларов США, увеличившись с начала года на 896 миллионов долларов (с учетом курсовых разниц), или на 7,2%.


В январе-августе 2016 года привлечены внешние государственные займы на сумму 1.367,0 млн долларов США (800 миллионов долларов – Евразийского фонда стабилизации и развития; 287,9 миллионов долларов – правительства и банков Российской Федерации; 206,8 млн долларов – банков Китая; 70,5 млн долларов – МБРР; 1,8 млн долларов – ЕБРР и СИБ). На погашение внешнего государственного долга с начала 2016 года потрачено уже полмиллиарда долларов.


Получается, что руководство страны действует по принципу финансовой пирамиды: берет новые кредиты, чтобы погашать старые долги. Но насколько устойчивой может быть такая экономическая система? Как указывает кандидат экономических наук Леонид Злотников, если весь консолидированный бюджет составляет 27 миллиардов рублей, то 36 миллиардов долга – очень много. При этом Беларусь в 2016 году взяла внешних займов меньше, чем надо отдавать.


«Но бюджет в 2016 году поддерживался даже не займами, а экспортными пошлинами на нефть, на которых сидит белорусский бюджет. Естественно, бюджет получил хорошую подпитку, которая уменьшается: в 2015 году пошлины за российскую нефть стали впервые поступать в наш бюджет и составили 1,3 миллиарда долларов, а в 2016 году экспортные пошлины на нефть составили около 1 миллиарда, – объясняет Злотников. – Но уже в 2017 году в России поднимают налог на сырьевые ресурсы, поэтому поступления в бюджет от экспортной пошлины уменьшатся. Следовательно, в следующем году нефтяная подкормка белорусского бюджета уменьшится. Скажу больше: нам надо возвращать не только прошлые долги, но и покрывать дефицит текущего счета платежного баланса, который составляет минус 5,7% от ВВП. Правительству нужно возвращать не только внешний долг, но и погашать сложившийся дефицит, который ведет к наращиванию внешнего долга. Мы потребляем больше, чем производит экономика страны, на 1,5 миллиарда долларов. Нам нужно брать новые кредиты, чтобы покрывать прошлые долги, и поневоле надо находить деньги на покрытие дефицита текущего счета».


Поясню, если кто не в курсе, что государство берет в долг и у нас с вами: ежегодно население покупает валютных облигаций на сумму до 300 миллионов долларов, предприятия – на гораздо большие суммы. Последние три года правительство берет у населения и предприятий в сумме около миллиарда долларов в год. Облигации сначала выпускались сроком на полгода, затем – на год, на два – государство всячески оттягивает сроки выплаты по облигациям. А отдавать нужно не только внешние, но и внутренние долги, причем в валюте – облигации-то валютные.


Однако, как считают независимые экономисты, при нынешнем состоянии экономики, с неэффективным госсектором, надежд на уменьшение госдолга нет – долги будут только нарастать. А значит, на каждом из нас – как и на наших детях и родителях – будет висеть еще больший долг. Который не брали ни мы, ни они.


«Строгого понятия «критичности долга» не существует в мировой практике. Есть страны, у которых абсолютный долг на порядки выше, чем у Беларуси, более того, существуют страны, у которых отношение внешнего долга к ВВП в разы выше, чем у нас, – говорит старший аналитик финансовой компании «Альпари» Вадим Иосуб. – Вопрос в том, способна ли страна самостоятельно, без посторонней помощи, обслуживать свой долг. Беларусь не может самостоятельно обслуживать текущие долги без рефинансирования, без привлечения внешних кредитов. Более того, у нас увеличивается отношение долга к ВВП не только за счет госдолга, но и за счет сжатия ВВП в долларовом выражении. По мировым меркам, обслуживание долга нам обходится достаточно дорого; другое дело, МВФ предоставлял кредиты прежде, а возможно, даст и в будущем, не по рыночным ставкам».


По мнению аналитика, стране нужны структурные реформы. «Из постоянного цикла рефинансирования долгов может быть выход лишь в том случае, если глубокие структурные реформы со временем приведут к серьезному росту эффективности экономики. С нынешней экономикой, с неэффективным госсектором, надежд на уменьшение госдолга нет: долги будут только нарастать, в случае, если будет и дальше удастся находить возможность их рефинансировать», – уверен Вадим Иосуб.


Куда пошли деньги?


Все эти многомиллиардные долги, взятые высшим руководством страны еще можно было бы как-то оправдать, если бы мы – все граждане Беларуси – четко видели: взятые деньги пошли на то-то и на то-то. Скажем, столько-то процентов кредита МВФ – на реформирование отечественного «агропромаха», причем вполне конкретным модельным предприятиям – на рефинансирование оборотных средств. А столько-то процентов китайского кредита – на закупку новых турбин для Лукомльской ГРЭС, дело действительно важное. А на, скажем, кредит от ЕБРР были созданы 150 новых рабочих мест в очень уж проблемном городском поселке Свислочь.


Тогда можно было бы как-то смириться – пусть и не с тем, что кредиты брались без нашего ведома, но хотя бы с тем, как они расходовались. Однако подобной информации нет. Взятые кредиты поступают «куда-то в бюджет», который сам по себе прозрачен очень относительно – достаточно вспомнить, сколько в нем закрытых статей, сколько вокруг него внебюджетных фондов и «специальных президентских фондов», которые никем, кроме «семьи», не контролируются. Так куда поступают взятые от нашего имени деньги?

Пока же мы видим даже не реформы, которые могли бы проводиться благодаря взятым в долг средствам, а их отсутствие – и даже хуже. Мы видим, как при «замороженной» экономической системе в Беларуси растет экономическое неравенство среди разных слоев населения. Достаточно посмотреть на исследование «Неравенство в оплате труда в Беларуси: региональный аспект», которое провел эксперт Центра экономических исследований BEROC Олег Мазоль.


«В Беларуси уже несколько лет происходит расслоение населения по уровню доходов. Неравенство начало расти с 2013 года. Уровень зарплат в районах Беларуси все более заметно отличается от среднего уровня. Если в Минске, в областных центрах и крупных городах зарплата не падает или падает незначительно, то в районах она заметно снижается», – говорит ученый.

Это очень тревожная тенденция. Всего несколько лет назад эксперты отмечали как положительную особенность белорусской экономики незначительное расслоение населения по уровню доходов. Однако сегодня разница в уровне доходов не сокращается, а растет, причем все более высокими темпами.


Олег Мазоль предположил, что падение уровня доходов в регионах связано со снижением экономического роста, которое наблюдается в последние годы, а также с рядом особенностей экономической жизни в районах. «Основной источник зарплат в регионах – госпредприятия. В связи со сложной финансовой ситуацией государство не может поддерживать в прежних объемах госпредприятия, у него больше нет возможностей индексировать зарплату», – цитирует эксперта портал TUT.by. В крупных городах поддерживать зарплаты на более-менее высоком уровне удается за счет более развитой и востребованной в них сферы услуг.


Печально, но самый низкий уровень заработных плат зафиксирован в моей родной Витебской области – в двух третях ее районов люди получают низкую или очень низкую зарплату. В целом уровень доходов на моей родной Витебщине на 26,3% ниже, чем в целом по стране.

Это опасная тенденция, и не только в социальном плане. Снижение доходов в регионах ведет к сокращению в них экономической активности. Чем меньше доходы населения, тем меньше потребление, а значит, спрос на товары и услуги. А если нет спроса – не будет и предложения со стороны предприятий. Это означает, что люди будут и дальше сокращать свои расходы либо уезжать из регионов, в которых нет возможности заработать. Такая тенденция будет и впредь провоцировать замедление экономического роста.

Всего описанного можно было бы избежать, если бы деньги, взятые в долг от имени народа, пошли на экономическое развитие, на реформы. Но куда они пошли – неизвестно. Так должны ли мы эти долги отдавать – отдавать деньги, которые не мы брали и не мы расходовали?

Лично я этого делать не буду.

Три орешка для Золушки 19.07.2016 4

                                                                  Орешек первый. Дракон.

Получив срочный ночной вызов в Кремль,
Дракон в мгновение вспомнил тысячу дел,
сто тысяч вопросов, на которые Сталин
может потребовать немедленный ответ.
Поди сообрази, зачем вызывает Сталин в три ночи,
поди упомни тысячи своих подчиненных и уйму хитроумных комбинаций,
в которые каждый вовлечен сталинской волей.
Из тысяч дел поди выбери единственно нужное в данный момент…
Он открыл огромный сейф с документами категории
«Совершенно секретно. Особой важности»,
скользнул взглядом и снова запер сейф.
Виктор Суворов. Выбор

     Я редко кому завидую в этой жизни. Но я давно завидую дикой и черной завистью Александру Григорьевичу. Такой, знаете ли, когда горло сжимается да когда кусаешь губы от досады: «Ну почему не мое?». Я завидую тому, какие у него есть мужчины в команде. Ну, вот что они нашли в Александре Григорьевиче? Почему идут за ним?
     
     Таких мужчин, которых «хочу-хочу-хочу», у него, как минимум, три. Есть, конечно, и другие, тоже интересные, но вот за этих троих – за любого из них можно продать душу дьяволу.

     Ни один из этих троих мужчин (как я думаю), о моем существовании и не подозревает, не знает, что я уже давно и внимательно наблюдаю за ним, собираю всю информацию о нем, даже вот папочку для каждого завела. Все трое приложили максимум усилий и своих талантов, чтобы система Лукашенко стала такой, какой она стала. Александр Григорьевич, в прямом смысле, без них – как без рук.

     С командами в Беларуси, надо отметить, всегда была напряженка. Приходится, перефразируя Владимира Маяковского, переворачивать тысячи тонн человеческой руды, отметая болтунов, неудачников, и вообще непонятно кого, часто – ради того, чтобы найти единственного человека на определенную работу. У кого есть талант и потенциал.

     Но надо и отметить, что Александр Григорьевич всегда умел блестяще подбирать команду. У него отличная «чуйка» на людей. Собственно, команда и привела его к власти в 1994 году. Собственно, команда продолжает удерживать его у власти. Люди в команде сменились, но ведь это не главное, правда?

     Итак, знакомьтесь. Мужчина номер один. Красив суровой мужской красотой. Немногословен. Старается держаться в тени. Когда выступает – всегда старается не сказать ничего лишнего, а лучше – вообще ничего не сказать. Пронзительные жгучие глаза.

     В моей папке о нем немного документов. Редкие выступления, очень скромные видео, фотографии – исключительно официальные. Я бы даже сказала, практически в одном ракурсе.

     Работал начальником Оперативно-аналитического центра при Президенте Республики Беларусь. Потом – председателем Следственного комитета Республики Беларусь. Сегодня возглавляет самую зловещую структуру – КГБ.

     Вакульчик Валерий Павлович.


     Я для себя зову его «Дракон». Нечеловеческое чувство юмора, драконовская логика. Он не любит рекламы себе и поэтому об акциях и мероприятиях КГБ можно только догадываться. Я узнаю его работу по особому стилю: следов нет, но стиль, почерк, он угадывается всегда. 
     
     Драконов в Беларуси вообще рождается мало. Возможно, они даже рождаются раз в сто лет.

     Валерий Павлович – удивительный мужчина. Особенный. Всё о нем из моей папочки рассказывать не буду, но пару примеров приведу.

     Я всегда веселилась, когда оппозиция махом записала Валерия Павловича в идиоты и даже в слабоумные. Вы вот верите, что председатель КГБ, обладая в Беларуси невиданной армией сексотов, стукачей и просто готовых на все придурков, не в состоянии управлять своей репутацией и слухами о себе? Как говаривал все тот же «соловей революции» Маяковский: «если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно». И если оппозиция хором называет председателя КГБ слабоумным, ни разу с ним не пообщавшись, то… Ну вы поняли, да? Поэтому списочек тех, кто громче всех кричит про Валерия Павловича, у меня в папке тоже есть. Нужно же как-то вычислять, через кого КГБ вбрасывает дезу.

     Это же великолепно, когда те, на кого ты охотишься, считают, что ты – слабоумный, глупый, недооценивают тебя и твои таланты. Это значительно упрощает работу и очень экономит время.

     Правда же, все гениальное просто?

     Любопытно, а ведь никто не заметил, что с приходом Валерия Павловича в КГБ прекратились идиотские репрессии. Ну, те самые, из-за которых цивилизованные политики брезгливо морщатся и стараются отодвинуться от белорусского руководства подальше. Одна из таких историй (а точнее love-story) достойна книги или целого сериала.

     Настя Положанко и Змицер Дашкевич – известны в Беларуси многим. Но больше всего – своей отчаянной борьбой за право пожениться и быть вместе. Что только не делал КГБ, чтобы помешать влюбленным воссоединиться: из дела исчезал паспорт, переносились даты бракосочетания. 16 ноября 2012 года Валерий Вакульчик становится председателем КГБ. Неожиданно КГБ прекращает издевательства над молодыми людьми и, через месяц, 26 декабря 2012 года Настя и Змицер, к своему большому удивлению и без помех, наконец-то поженились.

     Совпадение? Не думаю.

     Кстати, это совсем не означает, что репрессии в Беларуси прекратились, или КГБ стал мягким и беззубым. Дракон тем и отличается от шакалов, что есть в его действиях какая-то мрачная завораживающая красота. Но жертвоприношения, тем не менее, никто не отменял. Стиль работы КГБ в Беларуси сегодня, пожалуй, заслуживает отдельной статьи.

     При всем моем восхищении Валерием Вакульчиком, встречаться с ним лично мне бы страшно не хотелось. Я точно знаю, что эта встреча мне очень не понравится. Мало того, собираюсь приложить максимум усилий, чтобы встреча с ним не произошла ни при каких обстоятельствах. 

     Хотя Александру Григорьевичу, к моему большому сожалению, с ним очень повезло… 

П.С. Про двух остальных мужчин – попозже.
Продолжение следует…



















#НеБоюсьСказать 12.07.2016 4

Марцелев Сергей 8 июля в 22:21 ‪#‎янебоюсьсказать
Дамский день в соцсетях. Они не боятся. 
Я никогда в жизни не ударил женщину. Не применял насилия.
Мои друзья и знакомые, люди, от рабочего до доктора наук
тоже решают свои конфликты иначе.
Если и прилетает, то от дорогой половинки.
"Патологическая лживость"- отклонение, свойственное дамам,
особенно после дозы алкоголя.
Физиология - женщины более эмоциональны и склонны придумывать.
Пацаны, не будьте туалетной бумагой.
Смешно читать Ваши покаяния в интернете.
Вы-то в чем виноваты?
Или я чего-то не знаю?

Сергей, при всем уважении к тебе, не отрефлексировать твой славный пост я не могла. Хотя бы потому что ты не одинок в подобном мнении, подобных комментаторов за последнюю неделю на бескрайних просторах интернета я видела много. Ты очень точно и ярко выразил ваше «коллективное бессознательное». Да, в этом ты политик – умеешь красиво выразить мнение определенной группы.

Так уж исторически сложилось, что я по биологическим признакам отношусь к тем самым «дамам», которым ты любезно приписал «патологическую лживость» и объяснил это нашей «физиологией». Лестно, но согласиться с подобным «комплиментом» я не могу. Не позволяет врожденная скромность. Я в политике, или, если угодно, в общественной деятельности – с 1996 года. За эти 20 лет я только один раз публично сказала то, что можно назвать неправдой. Хотя я до сих пор считаю, что поступила правильно, тем не менее – факт есть факт. За 20 лет – один раз, Сергей! Мое «да» – это всегда «да». А «нет» – это всегда «нет». 

Александр Григорьевич Лукашенко за последние 22 года не сказал ни слова правды, не выполнил ни одного обещания, клялся и божился не делать деноминаций, подставлял народ бесчисленное количество раз. Но для тебя патологический лжец не он, а почему-то я. Исключительно из-за того, что у него есть член, а у меня его нет. Не находишь ли довольно примитивной для умного человека взаимосвязь между лживостью и наличием/отсутствием определенного органа размножения?
Да Бог с ним, с Лукашенко. Давай лучше поговорим про мужчин в оппозиции. Да-да, тех самых, кого мы с тобой знаем лично много лет. Сколько раз они врали публично? Сколько раз подписывали соглашения, а потом давали задний ход? Сколько раз выбирали единого кандидата, а потом срывали все договоренности и блокировали всю работу? Сколько раз обещали нечто, но не выполняли? Тебе напомнить, Сергей? Некоторые политические заявления уже скрипят от старости как песок на зубах: «мы будем стоять до конца», «у нас есть План», «мы договорились выбрать единого кандидата», «наконец-то мы пойдем в народ», «оппозиция, наконец-то, объединилась», «политики новой волны». Конечно, их немыслимо обвинять в «патологической лживости».
Зато все эти противные тетки и девки, которые вдруг массово рассказали про унижения, оскорбления, домогательства, изнасилования и избиения – вот они и есть настоящие врушки. Физиология у них такая.

Еще меня искренне умилило твое объяснение, что все эти истории – от нехватки внимания, жалости и сочувствия. Ты, правда, серьезно считаешь, что всем этим женщинам – политикам, журналисткам, аналитикам, фотографиням, правозащитницам, юристкам, переводчицам, преподавательницам, предпринимательницам, врачам, певицам и т.д. – вот всем-всем им прям-таки нужно твое внимание, и поэтому ради него они плетут всякие небылицы? И ты такой – «умри, но ни одного поцелуя без любви»: хрен вам собачий, обманщицы и вруньи, а не мое сочувствие и внимание. И посему именно от тебя, борца за правду, звучит клич-призыв во Вселенную к остальным счастливым обладателям членов: «пацаны, не будьте туалетной бумагой», т.е. не сочувствуйте и не жалейте ни в коем случае.
Признаюсь, я очень долго размышляла, рассказывать или нет мою историю из детства. Причины молчать у меня были очень простые, сугубо профессиональные. Когда-то мне на самых первых моих выборах сложнее всего было убедить-сагитировать мой собственный многоподъездный дом поддерживать меня. Тяжело это – убеждать седоусых мужчин и седовласых женщин голосовать за ту, кого они помнят еще на трехколесном велосипедике и в песочнице с совочком. Как политику, мне труднее будет убедить людей поддержать меня, если в голове у них засядет, что на меня в детстве напал какой-то мужик в лифте. Какой я после этого лидер?

В белорусской политике ты всегда должна доказывать, что ты – мачо, альфа-самец. Ну, или баба с железными яйцами, которая «выстоит» в любом случае. Места слабым нет. Ожидания нашего общества однозначные: «если ты политик и в оппозиции, не смей жаловаться. Если тебя поджаривают на вертеле, то ты должна в это время шутить и рассказывать анекдоты. Иначе какой с тебя к черту лидер?». Когда я рассказала, как начальник общественной безопасности Фрунзенского РУВД города Минска Динас Линкус избивал меня и угрожал изнасилованием по приказу своего начальника Олега Гайдукевича, многие обозвали мое признание «политическим самоубийством». И зная это, я как никто понимала последствия моего высказывания и возможный уровень потерь. Нет для меня в этой истории никаких плюсов, бонусов, «няшек» или плюшек. Да и сочувствие с жалостью мне не нужно. Мне нужно, чтобы за мной шли. А за тем, кого жалеют, за тем не идут.

Но знаешь, Сергей, мне на это просто наплевать. Есть ситуации, когда нужно наплевать на имидж, пиар, репутацию, да и вообще на всё наплевать. Мой голос и моя история (как мне хочется верить) помогли другим женщинам сказать публично то, о чем они молчали десятилетиями. А значит, что уже всё не зря. Даже если цена – потеря каких-то моих сторонников. А ведь меня всегда удивляла готовность нашего общества оправдать насилие и насильника. И готовность обвинять жертву в том, что «самадуравиновата». Особенно если этот насильник – государство. После кровавого разгона Площади в 2010 году многие белорусы вслух и на кухнях высказывались: «нефиг было по площадям шататься! Получили по самое не хочу, чего теперь жаловаться. Сидели бы дома – ничего бы не случилось». Эти белоруски сегодня пафосно пишут слова а ля «а я всегда варю мужчинам борщ, и до сих пор цела». Некие дяди также пафосно раздают ценные советы: «не ходите по вечерам гулять, и ничего плохого не случится». Сквозь слова-мнения прорастает сходство – не ходи никуда, а то «попадешь в тюрьму на 15 суток», «изобьют сотрудники милиции», «изнасилуют гопники», «нападет извращенец»… И будешь сама виновата, в отличие от того, кто напал, избил, унизил, оскорбил, ограбил, изнасиловал. Нечего было провоцировать – своим участием в демонстрации или своим внешним видом. Сплошная лидияермошина: «нормальные женщины сидят дома».

Но бывает и по-другому: даже для меня неожиданным было возмущение украинцев кровавым разгоном студенческого лагеря в 2013 году. Возмущались все: бабушки-уборщицы в больницах (те самые, которые любят – тряпкой в лоб), женщины-торговки на рынках, продавщицы в магазинах, учителя и врачи. Общее мнение было такое: как этот мудак (Янукович) посмел тронуть детей?

Возникала, росла пропасть между белорусским и украинским народом: я сколько раз думала – ну что за народ у нас с гнильцой, почему такое терпит, почему молчит.

А этот флешмоб вдруг показал, какой у нас замечательный народ. И женщины замечательные, и мужчины тоже. Те, кто заговорили, и те, кто еще молчат. Я на многих мужчин и женщин посмотрела совсем другими глазами. С восхищением и уважением. Многим хотела пожать руку, и надеюсь, что еще пожму при встрече.

Правда, ты, «коллективный Сергей», оказался слабаком. Сильный мужчина – это не тот, кто бьет в морду при любом удобном или неудобном случае. Сильный мужчина – этот тот, кто готов подставить плечо в трудной ситуации. И не отстраниться, не убежать, выстоять – даже если в это плечо будут горько плакать. Не обвинять ни в чем. Поддержать. Защитить. Не предать.

А еще ты, "коллективный Сергей", оказался трусом. Смелость – это знать, что дерьмо случается. Иногда оно случается и в твоей жизни, и в жизни твоих близких. Готовность подать руку и помочь тому, кто попал в дерьмо, подняться и жить дальше, – это смелость. Готовность идти и разгребать дерьмо, в котором никто не хочет пачкаться – это смелость. На это нужны храбрость и мужество. Но намного-намного легче закрыть уши и ве(ре)щать: не верьте им, они все врут. Очень напоминает ситуацию в политике: когда избиратели закрывают глаза-уши от очевидных фактов и аналогично блеют «не может быть такого у нас в Беларуси». Пока сами не столкнутся, и тогда: «Ой, не знал(а) я и не подозревал(а)». Знал(а) и подозревал(а). Среднестатистический белорус и знает, и подозревает. Но трусит. 

И, кстати, ты попал в плохую компанию (назовем ее, как и раньше – группой): многие мужчины из тех, кто «женщинывсёврут», сами вели себя очень неприглядно в определенных ситуациях – в комментах им сразу же приводили примеры их собственного недостойного поведения. Очень конкретные примеры.

Так что этот флешмоб не про извечные и сложные отношения мужчин и женщин. А про то, на чьей ты стороне – за насилие или против насилия. На стороне насильника, кем бы этот насильник ни был. Или на стороне жертвы. У меня для всех (кроме Сергея) есть хорошая новость: тех, кто против насилия, в нашем обществе несоизмеримо больше. А значит, Добро рано или поздно победит.

Понять и простить радикала 27.06.2016 2

Из характеристики участкового
(на активистку «Нашего Дома»):
Садовская поддерживает отношения с лицами,
придерживающимися радикальных взглядов,
относящихся к оппозиционным структурам.

     Невероятно радикальное требование поступило от «Нашего Дома» – всем депутатам обязательно завести служебную электронную почту для общения с избирателями! Экстремизм чистой воды! Как же страшно жить бедному белорусскому депутату, зная, что где-то рядом бродят избиратели с такими опасными взглядами! 

     Заметьте, «Наш Дом» не требует (пока) вести онлайн-трансляции сессий в Vimeo или Youtube, не просит выкладывать документы или фотки в Instagram, не требует аккаунтов публичных людей в Viber, Telegram или WhatsApp (между прочим, зря не требует). Но почему люди, уже освоившие, по словам А.Лукашенко, «инновации, IT-технологии, приватизации и все прочее», никак не могут «освоить» простейшую электронную почту?

    В Национальном Собрании даже образовалась небольшая фракция депутатов-ненавистников электронной почты. По странному совпадению, их ровно – 13 человек. «Чертова дюжина» депутатов, которые голосуют за судьбоносные решения нашей страны, но при этом не в состоянии разобраться (или поручить своим помощникам) в элементарном – как завести себе e-mail.

    Противников электронной почты среди депутатов городских советов – еще больше. Оно и правильно, будешь выпендриваться и заводить себе «мэйлы», того и гляди в радикалы запишут. А там и до оппозиции рукой подать. Минский городской Совет депутатов в полном боевом составе 57-ми человек категорически сопротивляется любой идее завести себе любимым электронные почты для общения с избирателями. Аналогичной мысли придерживается Брест с Гродно и Витебском. В Гомеле нашлось целых 4 смельчака, а вот в Бобруйске – аж 9. Как ни странно, но очень прогрессивно выглядит на этом фоне Могилевский Совет депутатов: там 100% депутатов не побоялись прослыть радикалами и завели себе электронные ящики. Кажется, что если в белорусском государстве кто-то и осваивает научно-технические инновации, то это Могилев, а вовсе не Минск …
     
    Всё это было бы очень смешно, если бы не было так грустно. XXI столетие еще не перевалило за четверть, а кампании готовятся выпускать на рынок машины-автопилоты, Илон Маск планирует частно запустить на Марс беспилотник уже через два года, агрофирмы научились выращивать мясо без коров, человечество создало искусственную сетчатку глаза и искусственную хромосому, гибкие солнечные батареи и первый биологический 3D принтер.

    А в Беларуси «радикальный» «Наш Дом» по-прежнему воюет за то, чтобы у каждого депутата была своя электронная почта…

Отличие идей НД от гос идеологии 14.03.2016 3

К большому сожалению правительства,
реформу ЖКХ тормозит простое соображение,
что нельзя делать тарифы на оплату коммунальных услуг больше
рыночной цены автомата Калашникова.... 
Народный анекдот 

Чем идеи "Нашего Дома" отличаются от государственной идеологии?
Второй важный принцип государственной идеологии «За Лукашенко – полноправного хозяина Беларуси», второй важный принцип «Нашего Дома» - «За Граждан, полноправных Хозяев своей страны». 

В чем разница?

В основу государственной идеологии заложен второй важный принцип «За Лукашенко – полноправного хозяина Беларуси. Не зря даже на сайте администрации президента Республики Беларусь первой строчкой написано: «Главные принципы государственной политики нашей страны определены Президентом Республики Беларусь А.Г.Лукашенко». 
А почему один человек из десяти миллионов будет определять, что необходимо для жизни всем остальным? Александру Лукашенко нравится, когда его называют «батькой». Ему нравится считать нас чем-то вроде маленьких детей. Почему? Это очень удобно для Александра Лукашенко, ведь дети не могут решать сами за себя – а значит, нужен рядом «батька», который решит за всех: когда сеять картошку, кто будет заседать в парламенте, кого нам любить, а за кого выходить замуж, машину какой марки покупать и покупать ли вообще. Но один человек не может знать ответы на все вопросы и не может быть прав во всех ситуациях. Один человек не может найти то единственно верное решение. И поэтому мы все неуютней чувствуем себя в том доме, что он строит. Потому что он строит этот дом для себя, а не для нас. Мы в нем – сторонние наблюдатели без права голоса – в подгузниках, с соской во рту и лапшой на ушах. А когда кто-то из граждан начинает возмущаться, всегда есть государственная погремушка на БТ и сюсюкающие идеологи на фабриках. 

Наш же основной принцип - За Граждан – полноправных Хозяев своей страны. Для нас важно, чтобы граждане сами решали, как им жить, во что верить и что выбирать. Мы взрослые люди и вполне способны выбирать сами и решать сами за себя. Нам не нужен ни «батька», ни «пахан», ни учитель. Нам не нужна «ложечка счастья» по «рецепту Александра Лукашенко». Главные принципы государственной политики должны определяться непосредственно гражданами. А президент, парламент и т.д. – только реализовывать наказ граждан и ничего от себя не придумывать и не добавлять. Это разные стратегии, но мы должны ответить сами себе: «Кто принимает решение и управляет в Нашем Доме?». 

Если президент, то это одни решения, если народ, то совсем другие. Но важно определиться

Загрузка плеера

Чем идеи "Нашего Дома" отличаются от гос идеологии? 18.02.2016 12

Один белорус спрашивает у другого:
А стабильное государство, это как?
Второй отвечает: 
это когда стабильная инфляция,
стабильный рост цен на продукты,
стабильно недоступные цены на жилье
и стабильно высокая преступность... 
Белорусский анекдот

Чем же идеи Нашего Дома отчитаются от белорусской государственной идеологии? 

Главный принцип государственной идеологии – «За стабильность», главная идея «Нашего Дома» - «За устойчивость».

В чем разница?

Стабильность – это то, чем так гордится нынешняя белорусская власть. Но что такое стабильность? Стабильность – это когда ситуация остается такой, какая она есть сейчас, не меняется ни к лучшему, ни к худшему. В теории это звучит хорошо. Но на практике? Можно ли навсегда остаться двадцатилетней девушкой, юной и пахнущей весной? Да, можно, но только для этого надо… умереть. Тогда в памяти Ваших близких и родных навсегда останется Ваше юное лицо с ослепительной улыбкой. Еще стабильность возможна в тюрьме. А Вы правда хотите жить в тюрьме или лежать на кладбище? Лукашенко не врет: он действительно стоит стабильное государство. Попробуйте сейчас обратиться к любому чиновнику за решением любой проблемы, и Вы будете удивлены: любой белорусский чиновник приложит все силы, чтобы Ваша проблема осталась нерешенной. Но на самом деле, он так и должен делать, если поддерживает государственную идеологию, конечно. Потому что чиновник обязан бороться за стабильность и неизменность Ваших проблем. А решение Вашей проблемы – это уже перемены и это противоречит государственной политике. 

«Наш Дом» в основе своей идеологии положил идею устойчивого развития. Что такое устойчивое развитие? Это означает, что мы за такой прогресс в развитии белорусского общества, при котором не пострадают будущие поколения белорусов. Устойчивое развитие предполагает, что мы не оставляем наши проблемы в наследство нашим детям и внукам, а решаем их своевременно – здесь и сейчас. Мы за новые технологии, за поощрение инициативы и предпринимательства, за улучшение системы здравоохранения (не надо копить болезни, их надо вовремя лечить), за то, чтобы наши дети и внуки получили доступ к лучшему образованию, чем получили мы. Время выбирать – или пытаться остановить время, или использовать его на благо нас и наших детей.


Загрузка плеера

"Наш Дом" и депутаты 16.02.2016

"Наш Дом" провел мониторинг работы депутатов согласно 10 требованиям «Нашего Дома» к депутатам улучшить свою работу.


Ещё с лета 2015 года «Наш Дом» взял под личный контроль работу депутатов. Как же изменилась работа депутатов и что больше всего бросается глаза?


НАПОМНИМ:


«Наш Дом» требует от депутатов прозрачности своей работы, которая заключается в размещении электронной почты для обращений, постоянным действующим графиком приёма избирателей по округу в нерабочее время, публичных и письменных отчётов о своей деятельности, а также размещения этой информации на сайтах Советов депутатов, вместе с предвыборной программой депутата и его порядке выдвижения.


Обозначения на карте

- если на карте стоит красный цвет, то это значит, что требования не выполняются, или выполняются до 3-х пунктов,

- если желтый — требования выполняются частично, до 6-ти пунктов,

- если зеленый — депутат работает отлично и требования выполняются.

Читать другие новости