О выборе пути. Вместо комментария к предыдущей записи 07.01.2013 27

Проблема, которая меня интересует и которая представляется интереснейшей теоретической и практической задачей, - создание такой экономической системы, которая воплотила бы главный для меня принцип, - социальной справедливости. Это, а не дискуссии на идеологические темы, сейчас главное. Хотя, конечно, анализ содержания понятия «либеральная демократия» принесет массу интереснейших открытий, но все они будут из области идеологии, а идеологические дебаты мне уже надоели.


Мое неприятие капиталистического пути развития основывается на том, что эта система не в состоянии обеспечить социальную справедливость - достойную жизнь для всех граждан. При этом дело не в том, что кто-то много учится, работает и поэтому зарабатывает себе на лучшую жизнь. Те, кто действительно хорошо живут (так, как нам даже невозможно себе представить), - вообще не работают. А масса остальных - просто не подозревает, насколько плохо они живут. Работая очень тяжело, они получают лишь мизерную зарплату, на которую невозможно прожить. Более того, такая работа (понятно, что речь идет о неквалифицированном или низкоквалифицированном труде) еще и социально стигматизирована - она стыдна. Но и это не главное. Главное в том, что общепринятое объяснение, что эти люди сами виноваты в таком своем положении, потому что не учились с достаточной прилежностью, лишено логики. А она в том, что такая работа существует не потому, что есть люди, которые «плохо учились», напротив, эти люди есть потому, что есть такая работа и общество не может обходиться без труда этих людей. Так что место ушедшего с такой работы должен занять другой…
 


P.S. Одна из моих предыдущих записей в этом блоге – интервью с литовским исследователем. Его коллеги говорили, что он один из самых авторитетных ученых страны. Мы разговаривали с ним о той же проблеме - выбора пути (с учетом 20-ти прожитых Литвой лет). Но я вспомнила здесь это интервью по другой причине. В нем он с искренностью, которой я не встречала прежде ни в ком, у кого брала интервью на подобные темы, высказался о роли интеллектуалов в жизни пост-советского, младо-капиталистического общества.
 

Третий путь, который второй. Заметки после прочтения результатов соцопроса о возможных путях развития для Беларуси 05.01.2013 41

Социологические службы не перестают подсчитывать градус социально-политических предпочтений "пост-советского" населения. Вот в России недавно определили, что 56% населения "сожалеет" о распаде СССР. А белорусские службы выяснили, что в Беларуси сторонники про-европейского развития численно немного превосходят сторонников про-российского направления. Это придало немного радости тем, кто считает такое распределение настроений обнадеживающим, и, кажется, раздражило их оппонентов.

А мне грустно читать все эти результаты и непонятно, почему надо выбирать между двумя этими направлениями. Тем более, что в действительности выбора никакого нет. И там и там развивается капитализм, который, конечно, может отличаться в деталях, но в целом имеет один и тот же результат: социальное неравенство, эксплуатацию и имущественное расслоение общества, доходящее до чудовищного. Все это потом невозможно будет убрать никакими социальными программами. Упования же на постепенный прогресс общества, как показывает этот самый прогресс, бесполезны.

Мне все-таки кажется, что пытаться опять попасть туда, где мы были почти 100 лет назад, нерационально. Да, революция 1917 года была ужасным событием, поколечившим и перечеркнувшим жизни и судьбы очень многих. Но сейчас мы уже ничего не можем с этим сделать. Результатом же той революции стали заметные социальные преобразования, изменения в этике общества и сознании людей. Общество попыталось стать более справедливым по отношению ко ВСЕМ своим членам,  а не только к тем,  кто тем или иным образом оказался на его вершине или хотя бы в середине. Я ни в коей мере не поддерживаю идею возвращения в СССР. Это и невозможно и не нужно. Что надо - это найти ТРЕТИЙ - а по сути, второй - путь, который предполагает движение вперед, отталкиваясь от достигнутого уровня развития общества.

Самая большая проблема здесь - это отсутствие (или невидимость) тех, кто имеет достаточно интеллектуальных сил и смелости теоретически сформулировать этот путь и практически повести по нему за собой. Если мы этого не сделаем, то неизбежной альтернативой - вне зависимости от того, будет ли она про-российской или про-еврорейской - станет возвращение к неравенству и эксплуатации. И это еще раз уничтожит тех, кто пострадал в революцию 1917 года, признав, что те страдания и жертвы были напрасны.





Опять новый год. Опять новый календарь от банка. И снова безвкусица и пошлость 28.12.2012 4

"Наша ніва" перепечатала сообщение о календаре на 2013 год, выпущенный каким-то банком. Подзаголовок текста сообщает, что главная идея календаря - "прыцягнуць увагу бізнэсу да неабходнасці ўдзелу ў аднаўленні твораў беларускага мастацтва".

 
Посмотреть картинки можно здесь.

А потом можно обсудить четыре вопроса:

Смотрелись бы произведения белорусской культуры хуже и уменьшилась бы их художественная ценность, если бы рядом с ними не стояли девушки?

Действительно ли внимание бизнеса по-прежнему нельзя привлечь ничем другим, кроме девушек?

Неужели в редакции газеты никто не почувствовал пошлость комбинации произведений искусства и девушек и не предложил сопроводить текст комментарием?

Наконец,  если в газете не увидели безвкусицы, как могли не заметить ее сотрудники Музея старажытнабеларускай культуры Академии наук страны?  

Мой ответ на комментарии.
Во-первых, я конечно же видела выходные данные кадендаря и фамилии тех, кто над ним работал. Так что не совсем понимаю, почему мне их приводят. Это какие-то признанные знаменитости?
А календарь выглядит безвкусным и пошлым для меня потому, что предметы белорусской старины прекрасны и без девушек. Искусству не нужны никакие дополнительные побрякушки рядом. Оно прекрасно такое как есть, само по себе. Я могу представить, что помещение рядом с предметами старины дополнительных предметов может привести к возникновению дополнительных смыслов в интерпретации первых. Но для этого дополнительные предметы должны быть более интересными, нежели стилизованные под непонятно что девушки. Какой дополнительный смысл они придают предметам старины, рядом с которыми стоят? Никакой. Но своей тривиальностью они опошляют и предметы искусства.

О непопулярной теме – социальной справедливости - и светлом будущем для Беларуси 10.12.2012 1

После 3 лет жизни в Америке, меня не может не интересовать проблема социальной справедливости. А репортажи советских корреспондентов в телепрограмме – по-моему, она называлась «Международная панорама» - не кажутся такой уж пропагандистской чушью…
…Это интервью с профессором кафедры социологии Вильнюсского университета Зенонасом Норкусом я брала для Стэнфордского онлайн журнала «The Stanford Post-Soviet Post» http://postsovietpost.stanford.edu/. У профессора Норкуса в 2012 году по-английски вышла книга «On Baltic Slovenia and Adriatic Lithuania» о пост-коммунистической трансформации в Литве с точки зрения сравнительно-исторической социологии, и он приехал в Калифорнию, чтобы в Стэнфордской библиотеке собрать материал для своего нового проекта, а также представить книгу перед научным сообществом университета в Беркли.
Наш разговор о его книге был, конечно, разговором о состоянии дел прежде всего в Литве. Но в книге есть и страницы, посвященные Беларуси. Профессор Норкус предсказывает стране светлое будущее. При выполнении определенных условий.
Зенонас Норкус: Беларусь может стать второй Словенией. В книге развивается тезис, что после того как экономические реформы, связанные с выходом из социализма проходят какой-то критический рубеж, т.е. есть уже работающая рыночная экономика, дальше возникают новые альтернативы: как и куда развиваться? Есть по крайней мере, три разновидности пост-коммунистического «хорошего» капитализма и еще две разновидности «плохого». Последний - это политически-олигархический, как в России, и государственный, который белорусский. А три хорошие – это Веберианско-Фридменианский (неолиберальный), который процветает у нас, в Балтийских странах; и Веберианско-Портерианский с более ярко выраженной государственной индустриальной политикой, который в Центральной Европе. И есть еще социально-корпоративный, который как раз в Словении. В целом, в книге «On Baltic Slovenia and Adriatic Lithuania» я исследую вопрос, были ли какие-то альтернативы для развития литовского капитализма. Мог ли он быть еще более хорошим? И вот таким «еще более хорошим» там представляется словенский капитализм, в котором социальная смычка покрепче, если говорить о социальных последствиях. Если говорить о производственной стороне - это капитализм, который основан на собственном сильном индустриальном базисе. Другими словами, Словения - страна, которая в силах производить конкурентноспособную на мировом рынке технологически передовую продукцию, разработанную отечественными фирмами.
После пост-коммунистической трансформации получилось так, что все Центрально-Европейские, не говоря уже о Балтийских странах, вошли в международное разделение труда на статусе полу-периферии мировой экономической системы. Но для того чтобы по-настоящему процветать, т.е. быть в центре этой экономической системы, страна должна иметь способность к научно-технологической инновации, создавать какие-то оригинальные продукты, которые конкурентноспособны на мировом рынке. И в книге я развиваю тезис о том, что из всех пост-коммунистических стран только Словения такие способности проявляет.
А в отношении Беларуси там проводится мысль, что все, и в первую очередь, конечно, белорусы, несчастны, что в стране все застряло, что Беларусь – «последний диктаторский режим Европы»… Но у меня такое как бы утешение: не переживайте, этот «минус» может обернуться большим «плюсом». При условии плавной демократизации и рыночной реформы. Не такой, как была в России в 1991-1992 годах. Но сохраняющей производительные силы, что означает творческую деструкцию, о которой писал Йозеф Шумпетер. А не деструкцию без творчества, которая ведет просто к понижению технологического уровня страны. Сохраненный производственно-промышленный аппарат Беларуси, может стать предпосылкой для повторения феномена Словении. МАЗы и трактора «Белару́с» белорусов могут быть такими марками, которые будут конкурировать с германскими автомарками и американскими тракторами «Катерпиллер».
Двадцать один год назад проблема в чем была? Когда в Центральной Европе и Балтийских странах «пошла» трансформация, возник излишек предложения промышленно-производственных способностей. На международном рынке не было столько покупателей, столько иностранного капитала, чтобы все это освоить. А так как Беларусь на этот рынок выходит позже, это означает потенциальное преимущество, возможность включения в мировой рынок на более высокой структурной позиции, чем это удалось сделать Балтийским странам. Просто я когда наблюдаю – интересно ведь, соседи – очень много ваши [белорусские] авторы пишут о демократии, о том, что главное – это нация, вопрошая «что это такое белорусская национальная идентичность!?». Но я очень мало нашел текстов о том, а что будет потом? как конкретно, что будут делать с этой государственной промышленностью? что будет с нашими рабочими местами? Нужна ясная программа экономических реформ, приспособленная к белорусским реалиям и к месту и возможностям страны в современном мире. Каким образом Беларусь включиться в мировую экономику, какое займет там место? Или сначала свалим, а потом будем думать, что делать? Думают, на другой день все само образуется. Ничего подобного...
У нас в Литве получилось так, что более технологически более сложная промышленность почти вся и погибла в первые годы рыночной реформы. Остались прроизводства низкой технологии, которые конкурентноспособны благодаря дешевой рабочей силе или местному сырью. И они не создают высокой прибавочной стоимости. Сохраняется мебельное производство – хорошо. Производят удобрения, но надо использовать импортное сырье, газ из России, а там вечно проблемы… Пищевая промышленность… Но в целом не ахти что. А высокотехнологичную продукцию Литва не экспортирует. Сейчас у нас все говорят: «как бы это сделать?». Но прошли годы и люди, которые имели соответствующую квалификацию это делать, либо забыли, либо перешли в другие специальности, либо просто уехали. В общем, молодым людям, которые заканчивают образование в Литве, не к чему себя и приложить здесь. И мы имеет огромную эмиграцию. И это обратная сторона европейской интеграции. Кстати, это в Беларуси должны себе четко представлять. Евросоюз – это действительно хорошо! Потому что когда вы вступаете, вы можете пользоваться специальными фондами для обновления инфраструктры. Если вы отстаете по уровню развития от среднеевропейского уровня, приходят огромные средства. Можно модернизировать инфраструктуру, а также систему высшего образования. И, кстати, если бы не членство Литвы в ЕС, я бы здесь не сидел, потому что я приехал в рамках программы, смысл которой «upgrade human resources», создание возможностей для мобильности. И это все замечательно. С другой стороны, вы становитесь частью общего рынка рабочей силы. И если у вас нет предприятий, производств, которые могут предложить что-нибудь для людей с высокой инженерно-технической квалификации, что им делать?… Действуют законы рынка… Но в этих действиях, что самое обидное, те люди, которые уезжают, на Западе трудоустраиваются на работы, которые не требуют такой квалификации, того уровня образования, которое они получили в своей стране. Тут человек получает диплом, тут у него специальность, но тут для него по этой специальности работы нет, и он едет на Запад работать чернорабочим или в сфере услуг, но где он получает больше, чем он мог бы получить в Литве. И этот процесс эмиграции идет. И пока не видно,чтобы он приостановился. Просто цифра: в 1989 в Литве было примерно 3 млн. 690 тысяч населения. В прошлом, 2011, году, была всеобщая перепись населения, и выяснилось, что осталось чуть меньше, чем 3 млн. Другими словами, где-то полмиллиона зарубежом. Есть, безусловно, снижение рождаемости, и все-таки где-то полмиллиона можно отнести за счет эммиграции.
Во всем, конечно, есть позитивная и негативная стороны. Да, эмиграция, но зато снижается безработица. Пока мы не вступили в ЕС, безработица была на уровне 15% и даже выше. Вступили – через два года упала до 4-5%. Это, экономисты считают, естественный уровень. Стремиться, чтобы она была на нуле, - идеологическая фикция. Для рыночной экономики должен быть какой-то свободный резервуар рабочей силы. Правда, когда начался кризис 2008/9 года, опять безработица подскочила. Но зато после кризиса сразу за год уехало от 100 до 200 тысяч людей и безработица опять упала.
Уезжают молодые люди, не все с семьями. У нас на социологической программе есть такой тренд: студенты пишут бакалаврские и магистерские работы на тему “Families living apart together”. Это когда часть семьи в одном месте – другая часть в другом и связь через скайп и во время отпуска. В общем, мы можем говорить о массовом явлении. Идут денежные переводы в страну. Это, опять, помогает поддерживать платежный балланс. Но тут, в принципе, ничего очень хорошего нет, потому что что-то похожее разворачивается в пространстве СНГ, в российском пространстве. Масса таджиков, молодован едут в Россию и масса семей живет «врознь/вместе». И если смотреть с точки зрения социологии и политэкономии развития - все хорошо, когда едут к вам. А если вы просто поставляете рабочую силу, от вас уезжают - и неважно, что взамен этого вы получаете денежные переводы, – это не позитивный процесс. Ну что? Что-то, наверное, было не так сделано во время реформ. И когда я сравниваю пути развития бывших коммунистических стран, я вижу: из Словении не уезжают, или мало уезжает. Наоборот, в Словению приезжают из других бывших югославских республик. Словенский капитал идет в Боснию, Хорватию. Это показывает, что трансформация происходила иначе, чем в Балтийских странах. И в своей книге я говорю, что и Беларусь могла бы повторить опыт Словении.
Но тут везде вступают всякого рода ценностные опросы. И многие литовские авторы, например, говорят: «ну ладно, ну эммиграция, но зачем все воспринимать через негатив? Поднимем историю. Эммиграция была из Литвы всегда большая. До Первой мировой войны около 1 млн. уехало. Но посмотрите, потом эти эммигранты помогли независимую Литву создать! Капиталы инвестировали и прочее. И сейчас процесс, может, не все время будет идти в одном направлении. Тем более, что мир другой – глобализированный, Интернет есть и Скайп! Люди объедут мир, посмотрят. Часть, может, вернется». А которые еще посмелее, говорят: «А вы на израильтян посмотрите! Нация – в диаспоре. Есть национальный очаг, но основная же часть – по всему миру! Ну вот, будет Литва – второй Израиль!» В общем, это как в романе Ильфа и Петрова «12 стульев»: «И тут Остапа понесло!» Можно просто «Ура!» закричать. «Все хорошо!» Но это известная вещь: на любое явление можно посмотреть с точки зрения того, «стакан уже наполовину пуст или еще наполовину полон».
И в Словении тоже есть недовольные. Скажем, между 2004 и 2008 годами рост ВВП там был 4%, в то время как в Балтийских странах - 8 или 9%. Тогда многие словенские авторы писали: «Посмотрите, мы пошли по ложному пути! Вот они – в Балтийских странах – да!» Потом, правда, был кризис, который именно в Балтийских странах был очень острым, и словенские скептики приумолкли. Скажем, сейчас Балтийские страны стабилизировались, а в Словении проблемы с платежным балансом. У меня сейчас нет времени тщательно отслеживать что там происходит, но уверен, что там опять слышны голоса: «Смотрите, по ложному пути мы идем! Они уже стаилизировались, а мы в дыре!» Есть какие-то изначальные идеологические установки, которые передопределяют восприятие. Всегда можно найти что-нибудь плохое в хорошем, или даже если что-то плохо, можно найти в нем хорошее. Но это уже вопросы веры, где наука кончается.
После того как я выключила диктофон, мы продолжили говорить о капитализме в США, о разнице в доходах между богатыми и бедными. Я спрашивала, могут ли конгрессмены, состояние которых исчисляется миллионами долларов, представлять интересы тех рабочих, которые зарабатывают 8 долл. в час и при этом не имеют никаких социальных бенефитов в виде оплачиваемого отпуска, больничного или медицинской страховки. Чтобы не платить сотрудникам всего этого, их нанимают на полставки – не более 30 часов в неделю. Этого заработка, конечно, не хватает, и люди вынуждены работать на 2 или 3 работах. Так что единственное право, которое есть у этих людей, - это работать 365 дней в году…
Профессор Норкус слушал меня внимательно. А потом сказал, что одно из больших преимуществ вступления страны в ЕС – возможность для профессоров и исследователей подавать и получать гранты на выполнение проектов. И пошутил: иногда кажется, что нам платят и платят, только чтобы были заняты и не было времени смотреть по сторонам. Наверно, если бы царское правительство выдавало гранты интеллектуалам, из которых вышли многие соратники Ленина, то и революции в 1917 не было бы.
 

На войне как на войне: записки о нашей журналистике 27.10.2012 4

Статья, опубликованная в газете «Наша Нiва», дает повод поговорить о том, что происходит с нашей журналистикой. И разговор этот я хочу построить вокруг двух цитат. «У нашых канрэтных умовах журналістыка дзеліцца на дзве партыі: недзяржаўную і дзяржаўную. Паводле вызначэння, першая з іх павінна быць заўсёды зацікаўлена ў высвятленні праўды, праўдзівага стану рэчаў, бо толькі праўда служыць сацыяльнаму, палітычнаму і маральнаму прагрэсу грамадства», - пишет автор в самом начале статьи.  А через несколько абзацев поясняет: «Галоўнае ж — пані і панове журналісты забываюць на правіла НЕ НАШКОДЗЬ. Не нашкодзь тым, хто — няхай сабе няўмела — змагаецца за дэмакратыю, за правы і свабоды чалавека, у тым за свабоду слова». По сути, как мне кажется, да и автор сам использует это понятие, речь идет о партийности журналистики. Автор, впрочем, не отказывается от «объективной» журналистики, но противопоставляет ее «объективистской». При том что требование «объективной журналистики» кажется мне проблематичным, я не могу согласиться и с принципом «партийности печати». Объективная журналистика, на мой взгляд, невозможна по той причине, что личность каждого человека сформирована определенной культурой, а значит, несет в себе ценности этой культуры как необходмое условие существования личности.  Другими словами, эти социальные и культурные ценности и составляют нас как личностей, как людей, обладающих сознанием и оценивающих окружающий мир посредством этого сознания.  Освобождение от этих ценностей возможно только посредством принятия других ценностей. Все это, безусловно, прописные истины, которые, впрочем, никогда не лишне произнести вслух опять.  Возможен и другой подход к проблеме объективности в журналистике, который, однако, не меняет сути дела. Журналистика может быть объективной, но ее объективность не прешагивает границы определенного социума. Иначе говоря, мы имеем дело с понятием относительным, а не абсолютным. Невозможность абсолютной объективности, тем не менее, не ведет к объективной необходимости принять требование «партийности» журналистики. Это все, что я хотела сказать по теории вопроса. Теперь перейдем к журналистской практике. В сентябре независимые (или оппозиционные) масс медиа проинформировали читателей о конфискации учебника «Гродноведение» из гродненских книжных магазинов и изъятии книги из библиотеки Гродненского госуниверситета. Чуть позже они сообщили об увольнении с работы историка, кандидата наук, автора учебника, который работал в том же университете. Проправительственные газеты проигнорировали это событие,  в то время как независимые (оппозиционные) медиа сообщали о нем широко. В своих сообщениях они сфокусировались на трех фактах: том, что учебник был конфискован; что историк потерял работу; и что более 350 человек, включая ученых из Беларуси и из-за рубежа, написали открытое письмо министру образования страны в поддержку уволенного преподавателя. Некоторые газеты упоминали также, что история Гродно заканчивается в учебнике на 1991 годе.   То, что осталось вне внимания журналистов, - это вопросы кто, когда и где опубликовал учебник,  а также что случилось (если что-то случилось)  с остальными пятью историками - авторами учебника.  Хотя пару изданий вскользь заметили, что налоговая попросила предоставить декларации о доходах, неясным осталось, относилось ли это требование к одному из авторов или ко всем. Есть и еще информация, которая, используй ее журналисты, могла бы внести ясность в дело об учебнике. Так, в 2008 году Европейское радио для Беларуси сообщало, что в 2008-2009 году в издательстве Гродненского государственного университета имени Янки Купалы напечатают учебник по новому предмету “Гродноведение” тиражом 1 тыс. экземпляров. Еще более интересно то, что в апреле 2012 года БЕЛТА опубликовала, а газета «Беларусь Сегодня» перепечатала информацию, озаглавленную «Первый учебник по истории города вышел в Гродно». Вот текст этой информации, приведенный практически полностью: «Первый учебник по истории города вышел в Гродно, сообщили корреспонденту БЕЛТА в центре массовых коммуникаций Гродненского государственного университета имени Я.Купалы. В книге "Гродназнаўства. Гісторыя еўрапейскага горада" учеными местных вузов собран достаточно редкий и эксклюзивный материал по истории региона. В издании содержатся выдержки из исторических документов, дидактический материал, задания для практических работ, что позволит использовать его в качестве учебника для уникального курса "Гродноведение", который с этого года преподается во всех школах областного центра. Как отметили авторы издания, это первый пример в Беларуси учебника по истории конкретного города. <…> Над изданием работали профессор ГрГУ доктор исторических наук Вячеслав Швед, доцент кафедры белорусской культуры и регионального туризма вуза, кандидат исторических наук Виталий Корнелюк, другие гродненские историки и краеведы. Авторы уверены, что книга является хорошим способом рассказать молодому поколению о прошлом, познакомить с важными событиями и историческими личностями». Очевидно, что речь идет о той же книге,  что 5 месяцев спустя будет подвергнута репрессиям. Кстати, отсутствие среди названных авторов книги фамилии того, кто был позже уволен из университета, тоже должно о чем-то говорить.  Ни один из этих материалов, однако, не вызвал журналистского любопытства и попытки разобраться, что же происходит. А может и было любопытство, но принцип партийности журналистики помешал превратить это любопытство в текст. На войне как на войне? Когда одна группа общества сражается против другой, обе требуют, чтобы журналисты принимали участие в сражениях и диктуют им критерии отбора информации. Как читатель и журналист, осознавая всю свою объективную необъективность, я не могу с этим согласиться.
Читать другие новости