О непопулярной теме – социальной справедливости - и светлом будущем для Беларуси

После 3 лет жизни в Америке, меня не может не интересовать проблема социальной справедливости. А репортажи советских корреспондентов в телепрограмме – по-моему, она называлась «Международная панорама» - не кажутся такой уж пропагандистской чушью…
…Это интервью с профессором кафедры социологии Вильнюсского университета Зенонасом Норкусом я брала для Стэнфордского онлайн журнала «The Stanford Post-Soviet Post» http://postsovietpost.stanford.edu/. У профессора Норкуса в 2012 году по-английски вышла книга «On Baltic Slovenia and Adriatic Lithuania» о пост-коммунистической трансформации в Литве с точки зрения сравнительно-исторической социологии, и он приехал в Калифорнию, чтобы в Стэнфордской библиотеке собрать материал для своего нового проекта, а также представить книгу перед научным сообществом университета в Беркли.
Наш разговор о его книге был, конечно, разговором о состоянии дел прежде всего в Литве. Но в книге есть и страницы, посвященные Беларуси. Профессор Норкус предсказывает стране светлое будущее. При выполнении определенных условий.
Зенонас Норкус: Беларусь может стать второй Словенией. В книге развивается тезис, что после того как экономические реформы, связанные с выходом из социализма проходят какой-то критический рубеж, т.е. есть уже работающая рыночная экономика, дальше возникают новые альтернативы: как и куда развиваться? Есть по крайней мере, три разновидности пост-коммунистического «хорошего» капитализма и еще две разновидности «плохого». Последний - это политически-олигархический, как в России, и государственный, который белорусский. А три хорошие – это Веберианско-Фридменианский (неолиберальный), который процветает у нас, в Балтийских странах; и Веберианско-Портерианский с более ярко выраженной государственной индустриальной политикой, который в Центральной Европе. И есть еще социально-корпоративный, который как раз в Словении. В целом, в книге «On Baltic Slovenia and Adriatic Lithuania» я исследую вопрос, были ли какие-то альтернативы для развития литовского капитализма. Мог ли он быть еще более хорошим? И вот таким «еще более хорошим» там представляется словенский капитализм, в котором социальная смычка покрепче, если говорить о социальных последствиях. Если говорить о производственной стороне - это капитализм, который основан на собственном сильном индустриальном базисе. Другими словами, Словения - страна, которая в силах производить конкурентноспособную на мировом рынке технологически передовую продукцию, разработанную отечественными фирмами.
После пост-коммунистической трансформации получилось так, что все Центрально-Европейские, не говоря уже о Балтийских странах, вошли в международное разделение труда на статусе полу-периферии мировой экономической системы. Но для того чтобы по-настоящему процветать, т.е. быть в центре этой экономической системы, страна должна иметь способность к научно-технологической инновации, создавать какие-то оригинальные продукты, которые конкурентноспособны на мировом рынке. И в книге я развиваю тезис о том, что из всех пост-коммунистических стран только Словения такие способности проявляет.
А в отношении Беларуси там проводится мысль, что все, и в первую очередь, конечно, белорусы, несчастны, что в стране все застряло, что Беларусь – «последний диктаторский режим Европы»… Но у меня такое как бы утешение: не переживайте, этот «минус» может обернуться большим «плюсом». При условии плавной демократизации и рыночной реформы. Не такой, как была в России в 1991-1992 годах. Но сохраняющей производительные силы, что означает творческую деструкцию, о которой писал Йозеф Шумпетер. А не деструкцию без творчества, которая ведет просто к понижению технологического уровня страны. Сохраненный производственно-промышленный аппарат Беларуси, может стать предпосылкой для повторения феномена Словении. МАЗы и трактора «Белару́с» белорусов могут быть такими марками, которые будут конкурировать с германскими автомарками и американскими тракторами «Катерпиллер».
Двадцать один год назад проблема в чем была? Когда в Центральной Европе и Балтийских странах «пошла» трансформация, возник излишек предложения промышленно-производственных способностей. На международном рынке не было столько покупателей, столько иностранного капитала, чтобы все это освоить. А так как Беларусь на этот рынок выходит позже, это означает потенциальное преимущество, возможность включения в мировой рынок на более высокой структурной позиции, чем это удалось сделать Балтийским странам. Просто я когда наблюдаю – интересно ведь, соседи – очень много ваши [белорусские] авторы пишут о демократии, о том, что главное – это нация, вопрошая «что это такое белорусская национальная идентичность!?». Но я очень мало нашел текстов о том, а что будет потом? как конкретно, что будут делать с этой государственной промышленностью? что будет с нашими рабочими местами? Нужна ясная программа экономических реформ, приспособленная к белорусским реалиям и к месту и возможностям страны в современном мире. Каким образом Беларусь включиться в мировую экономику, какое займет там место? Или сначала свалим, а потом будем думать, что делать? Думают, на другой день все само образуется. Ничего подобного...
У нас в Литве получилось так, что более технологически более сложная промышленность почти вся и погибла в первые годы рыночной реформы. Остались прроизводства низкой технологии, которые конкурентноспособны благодаря дешевой рабочей силе или местному сырью. И они не создают высокой прибавочной стоимости. Сохраняется мебельное производство – хорошо. Производят удобрения, но надо использовать импортное сырье, газ из России, а там вечно проблемы… Пищевая промышленность… Но в целом не ахти что. А высокотехнологичную продукцию Литва не экспортирует. Сейчас у нас все говорят: «как бы это сделать?». Но прошли годы и люди, которые имели соответствующую квалификацию это делать, либо забыли, либо перешли в другие специальности, либо просто уехали. В общем, молодым людям, которые заканчивают образование в Литве, не к чему себя и приложить здесь. И мы имеет огромную эмиграцию. И это обратная сторона европейской интеграции. Кстати, это в Беларуси должны себе четко представлять. Евросоюз – это действительно хорошо! Потому что когда вы вступаете, вы можете пользоваться специальными фондами для обновления инфраструктры. Если вы отстаете по уровню развития от среднеевропейского уровня, приходят огромные средства. Можно модернизировать инфраструктуру, а также систему высшего образования. И, кстати, если бы не членство Литвы в ЕС, я бы здесь не сидел, потому что я приехал в рамках программы, смысл которой «upgrade human resources», создание возможностей для мобильности. И это все замечательно. С другой стороны, вы становитесь частью общего рынка рабочей силы. И если у вас нет предприятий, производств, которые могут предложить что-нибудь для людей с высокой инженерно-технической квалификации, что им делать?… Действуют законы рынка… Но в этих действиях, что самое обидное, те люди, которые уезжают, на Западе трудоустраиваются на работы, которые не требуют такой квалификации, того уровня образования, которое они получили в своей стране. Тут человек получает диплом, тут у него специальность, но тут для него по этой специальности работы нет, и он едет на Запад работать чернорабочим или в сфере услуг, но где он получает больше, чем он мог бы получить в Литве. И этот процесс эмиграции идет. И пока не видно,чтобы он приостановился. Просто цифра: в 1989 в Литве было примерно 3 млн. 690 тысяч населения. В прошлом, 2011, году, была всеобщая перепись населения, и выяснилось, что осталось чуть меньше, чем 3 млн. Другими словами, где-то полмиллиона зарубежом. Есть, безусловно, снижение рождаемости, и все-таки где-то полмиллиона можно отнести за счет эммиграции.
Во всем, конечно, есть позитивная и негативная стороны. Да, эмиграция, но зато снижается безработица. Пока мы не вступили в ЕС, безработица была на уровне 15% и даже выше. Вступили – через два года упала до 4-5%. Это, экономисты считают, естественный уровень. Стремиться, чтобы она была на нуле, - идеологическая фикция. Для рыночной экономики должен быть какой-то свободный резервуар рабочей силы. Правда, когда начался кризис 2008/9 года, опять безработица подскочила. Но зато после кризиса сразу за год уехало от 100 до 200 тысяч людей и безработица опять упала.
Уезжают молодые люди, не все с семьями. У нас на социологической программе есть такой тренд: студенты пишут бакалаврские и магистерские работы на тему “Families living apart together”. Это когда часть семьи в одном месте – другая часть в другом и связь через скайп и во время отпуска. В общем, мы можем говорить о массовом явлении. Идут денежные переводы в страну. Это, опять, помогает поддерживать платежный балланс. Но тут, в принципе, ничего очень хорошего нет, потому что что-то похожее разворачивается в пространстве СНГ, в российском пространстве. Масса таджиков, молодован едут в Россию и масса семей живет «врознь/вместе». И если смотреть с точки зрения социологии и политэкономии развития - все хорошо, когда едут к вам. А если вы просто поставляете рабочую силу, от вас уезжают - и неважно, что взамен этого вы получаете денежные переводы, – это не позитивный процесс. Ну что? Что-то, наверное, было не так сделано во время реформ. И когда я сравниваю пути развития бывших коммунистических стран, я вижу: из Словении не уезжают, или мало уезжает. Наоборот, в Словению приезжают из других бывших югославских республик. Словенский капитал идет в Боснию, Хорватию. Это показывает, что трансформация происходила иначе, чем в Балтийских странах. И в своей книге я говорю, что и Беларусь могла бы повторить опыт Словении.
Но тут везде вступают всякого рода ценностные опросы. И многие литовские авторы, например, говорят: «ну ладно, ну эммиграция, но зачем все воспринимать через негатив? Поднимем историю. Эммиграция была из Литвы всегда большая. До Первой мировой войны около 1 млн. уехало. Но посмотрите, потом эти эммигранты помогли независимую Литву создать! Капиталы инвестировали и прочее. И сейчас процесс, может, не все время будет идти в одном направлении. Тем более, что мир другой – глобализированный, Интернет есть и Скайп! Люди объедут мир, посмотрят. Часть, может, вернется». А которые еще посмелее, говорят: «А вы на израильтян посмотрите! Нация – в диаспоре. Есть национальный очаг, но основная же часть – по всему миру! Ну вот, будет Литва – второй Израиль!» В общем, это как в романе Ильфа и Петрова «12 стульев»: «И тут Остапа понесло!» Можно просто «Ура!» закричать. «Все хорошо!» Но это известная вещь: на любое явление можно посмотреть с точки зрения того, «стакан уже наполовину пуст или еще наполовину полон».
И в Словении тоже есть недовольные. Скажем, между 2004 и 2008 годами рост ВВП там был 4%, в то время как в Балтийских странах - 8 или 9%. Тогда многие словенские авторы писали: «Посмотрите, мы пошли по ложному пути! Вот они – в Балтийских странах – да!» Потом, правда, был кризис, который именно в Балтийских странах был очень острым, и словенские скептики приумолкли. Скажем, сейчас Балтийские страны стабилизировались, а в Словении проблемы с платежным балансом. У меня сейчас нет времени тщательно отслеживать что там происходит, но уверен, что там опять слышны голоса: «Смотрите, по ложному пути мы идем! Они уже стаилизировались, а мы в дыре!» Есть какие-то изначальные идеологические установки, которые передопределяют восприятие. Всегда можно найти что-нибудь плохое в хорошем, или даже если что-то плохо, можно найти в нем хорошее. Но это уже вопросы веры, где наука кончается.
После того как я выключила диктофон, мы продолжили говорить о капитализме в США, о разнице в доходах между богатыми и бедными. Я спрашивала, могут ли конгрессмены, состояние которых исчисляется миллионами долларов, представлять интересы тех рабочих, которые зарабатывают 8 долл. в час и при этом не имеют никаких социальных бенефитов в виде оплачиваемого отпуска, больничного или медицинской страховки. Чтобы не платить сотрудникам всего этого, их нанимают на полставки – не более 30 часов в неделю. Этого заработка, конечно, не хватает, и люди вынуждены работать на 2 или 3 работах. Так что единственное право, которое есть у этих людей, - это работать 365 дней в году…
Профессор Норкус слушал меня внимательно. А потом сказал, что одно из больших преимуществ вступления страны в ЕС – возможность для профессоров и исследователей подавать и получать гранты на выполнение проектов. И пошутил: иногда кажется, что нам платят и платят, только чтобы были заняты и не было времени смотреть по сторонам. Наверно, если бы царское правительство выдавало гранты интеллектуалам, из которых вышли многие соратники Ленина, то и революции в 1917 не было бы.
 
.
10.12.12 7:07
загружаются комментарии

Наталья Кулинка