БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПОЭТ

Евгению Евтушенко, великому русскому поэту с белорусскими корнями , - 80! Я дышу деревней Хомичи, Где в засовах нет замков, Где быть замкнутым не хочется, Потому и я таков. Засовы без замков - гипербола, а в остальном - никаких преувеличений. Я не знаю поэта более отзывчивого на любовь, дружбу, более открытого чувствам, людям, чем Евтушенко. Из полесской деревни Хомичи Калинковичского района Гомельской области - Ермолай Наумович Евтушенко, белорусский дед русского поэта, расстрелянный в 1938 году. Иногда я думаю о том, что звенья в цепи явлений и исчезновений могли иметь иную очередность. И тогда на войну мог пойти я, а не мой отец. И тогда расстрелянным мог быть Евгений Евтушенко, а не Ермолай. Нам просто повезло, что очередность звеньев оказалась такой, какой оказалась - и мы живы. Развращает идея бессмертия. Мы не ценим отпущенных крох, но, к несчастью,    есть нечто последнее - взгляд,      вздох. Еще до президентских выборов, до тюрьмы он написал мне: “... ты за политборьбой сохранил душу живу, в тебе нет ожесточения, а есть какая-то нового уровня, высокого уровня теплота, и если это будет даже единственным результатом выборов, то это уже твоя великая победа…» - и это не просто добрые слова, которыми всегда стоит поддержать человека в трудную минуту, а его глубинное понимание истинных человеческих ценностей. Поэт любви, он ненавидит насилие. Из-за войны в Чечне он отказался от ордена Дружбы народов. Родившийся в тюремной, лагерной Сибири, он не мыслит человека вне свободы. «Рос я вблизи нумерованных ватников, Двух арестованных дедушек внук, Мир я ушами, глазами ухватывал, И у ноздрей на свободу был нюх», - написал он в стихотворении «На смерть Вацлава Гавела» в декабре 2011. В том же декабре я написал стихотворение, посвященное Евгению Евтушенко. Калі слухаць і слухаць, Як выюць за кратамі вецер са снегам, Як у фортцы звініць і звініць зледзянелае шкло, Можна ўспомніць варагаў з хазарамі і печанегаў - Шмат чаго, што мінула, нібы не было. Можна ўспомніць Афіны і Рым, і падумаць пра рымлянак, Пра гетэр - не хапае за кратамі рымскіх гетэр… Але ўспомніўся мне воўк у лесе зімовым пад Рымцелямі: Як, учуяўшы пах чалавечы, ашчэрыўся звер! Не таму, што галодны. Я бачыў па бруху: наеты. Ён да логвішча йшоў  - і не быў я ў патрэбу яму. Але пах, які ўчуў ён - зусім не ваўчынага свету: Звер учуяў турму. Можна ўспомніць, калі зазвініць капяжамі адліга, І за кратамі ценькне вяснова на раніцы птах, Як ашчэрваўся свет на Хрыста і на Марціна Лютэра Кінга, На любога і кожнага, хто чалавечынай пах. Можна ў спомніць… Але у ваўчыных вачах - не такое… Скрозь прапахла зямля потам, спермай, мачою, крывёю Ад Афінаў і Рыма - і да Калымы, Ды нішто і ніхто ў гэтым свеце не пахне турмою - Толькі мы. За Евтушенко - слава, которую при жизни знал мало кто из поэтов. Пожалуй, никто. За ним - миллионные тиражи книг, тысячные - на стадионах! - вечера поэзии, на которых он взывал: «Граждане, послушайте меня!..» - молил: « Дай бог слепцам глаза вернуть и спины выпрямить горбатым… » , - вопрошал: « Неужели мы вымерли? Или еще не родились? » - констатировал: « Пришли иные времена. Взошли иные имена » - и выдыхал: «Идут белые снеги, как по нитке, скользя. Жить и жить бы на свете, да, наверно, нельзя…» Впервые за последние годы Евгений Евтушенко отмечает день рождения не в Москве и не читает стихи в большой аудитории Политехнического музея. После сложной операции врачи не разрешили ему перелет в Россию из США, где преподает он в университете города Талса, штат Оклахома, русскую литературу, и где перед входом в его дом растет такая, как в русском лесу, елка. Но 80 лет ему - и в этом (по судьбе), и в будущем (по паспорту) году. Он поэт, достойный того, чтобы юбилеи его отмечались дважды..
18.07.12 19:44
загружаются комментарии

Уладзiмiр Някляеў