Стоить ли надеяться на осеннее обострение?

Период знаменитой белорусской стабильности явно подходит к концу. Одним из индикаторов необратимости предстоящих перемен служит неспособность власти осознать происходящее. Власть оценивает текущую ситуацию в процентах роста ВВП, а с этим показателем в республике все нормально. Китайцы могут позавидовать. Вот только население о своем счастье, похоже, и не догадывается. Оно озабочено ростом цен, невозможностью защитить свои сбережения и прочей бытовой мелочевкой. Потеря стабильности рождает спрос на возможные сценарии развития. Основной во-прос – когда начнется? Наиболее часто встречающийся ответ – осенью, после завершения дачного сезона и начала сезона отопительного. Мысль, замечу, не оригинальная. Первый раз я ее услышал в 1995 г. А что, собственно говоря, должно начаться? Массовые акции протеста? На первый взгляд у протестного сценария нет альтернативы. Последний раз нам его показывали по телевидению в связи событиями в странах Северной Африки, вот только к нам он какое имеет отношение? Если я правильно помню уроки отечественной истории, у нас не народ выходит на площадь и принуждает власть уйти, у нас вначале власть в силу внутренних причин оказывается в грязи, а потом уже народ выходит на площадь. Подобную последовательность событий я и мои сверстники имели возможность наблюдать в Перестройку. 73 года просуществовала советская власть и распалась без вся-кого давления снизу, повторив судьбу власти самодержавной. Та, правда, при Романовых продержалась 300 лет. Любой факт может быть понят лишь в рамках определенных теорий. Допустим, кошка перебежала вам дорогу. Ваша реакция на данное событие, наверняка, будет зависеть от цвета кошки, т.к. существует теория, согласно которой кошка черного цвета, перебегаю-щая дорогу, приносит несчастье. Теория бытовая. На научную она не претендует, тем не менее большинство современных людей наверняка ею воспользуются для интерпретации подобного факта. В советское время перечень теорий, пригодных для осмысления политических собы-тий, ограничивался "единственно верным учением". Падение "железного занавеса" поз-волило гражданам склонным к рефлексии ознакомиться с достижениями Запада в области экономики, социологии и политологии. И такое освоение активно началось. Вот только белорусские неофиты впопыхах не учли, что западные гуманитарные науки были созданы для описания общества, в котором процесс модернизации завершен, а власть и собственность разделены. К сожалению, это не наш случай. Проиллюстрирую сказанное соответствующим высказыванием Лукашенко: "Власть и президент прежде всего, я уже часто вам об этом говорил, должен контролировать самое главное три вещи: власть – она не приватизируется, собственность и деньги. Это должно быть сосредоточено прежде всего. Ну и потом, я уже говорил, идеология у нас не прива-тизируется и так далее". Рекомендую обратить внимание на "и так далее". Точнее прин-цип единства власти и собственности не передать. Как отметил историк А. Фурсов: "Специфика каждой крупной/сложной социальной системы заключается в ее системообразующем элементе как базовой единице ее организа-ции. В индийской системе – это каста, в античной – полис, в капиталистической – капи-тал". А что является базовой единицей современной белорусской политической системы? К сожалению, обсуждать подобные вопросы среди отечественных аналитиков не приня-то. Отсюда взгляд на проблемы, с которыми сталкивается сегодня общество, как на про-блему качества управления. Возьмите любое предложение либеральных экономистов по реформированию "белорусской экономической модели". Оно наверняка сведется к технической замене административных управленческих решений на рыночные. При этом будет полностью отсутствовать привязка к социальной реальности. Между тем базовые принципы "белорусской экономической модели" они ведь не в отдельной воспаленной голове родились. Данная модель есть ответ политической элиты на запрос со стороны белорусского "большинства". Тут я перехожу к главной особенности белорусского общества – к расколу. После новогоднего выступления Лукашенко белорусское общество принято делить на пролукашенковское "большинство" и оппозиционное "меньшинство". Июньский опрос НИСЭПИ зафиксировал рокировку между традиционными электоральными частями белорусского общества, но из этого факта не следует делать скороспелые выводы. У раскола социокультурные корни. Типичный представитель белорусского "большинства" – это человек с догосударственным мышлением, воспринимающий государства как большую патриархальную семью, а его первое лицо в качестве его главы (батьки). Отказывая Лукашенко в доверии, бывший представитель "большинства" своей природы при этом не меняет. Попытка объяснить происходящие в Беларуси социально-политические процессы с точки зрения раскола общества и является главной целью моего блога. Что у меня из этого получится – судить читателям. В качестве первого блина я предлагаю статью, посвященную на актуальную сегодня тему протестных настроений. Стоить ли надеяться на осеннее обострение? Июньский опрос НИСЭПИ, зафиксировавший рекордный темп падения электорального рейтинга Лукашенко, придал дополнительный стимул разговорам на тему противостояния власти и оппозиции или власти и общества в целом. Активные участники подобных разговоров после угасания "Революции через социальные сети" начали уповать на осень как на более благоприятный сезон для новых протестов. Отмечу, что с аналогичными упованиями я впервые столкнулся в 1995 г. Логика поли-тических оптимистов 16 лет назад была примерно такой же: к осени народ выкопает на дачных участках картошку, вернется в города, а там, глядишь, и отопительный сезон с но-выми ценами на услуги ЖКХ. Ухудшение экономического бытия (а в том, что оно ухудшается, сомневаться не при-ходится) должно сформировать протестное сознание. И вот когда оно достигнет некоторого критического уровня, тогда и начнется... О справедливости данного тезиса нам постоянно напоминает телеканал "Евроньюс" своими "греческими сюжетами". Стабильность как баланс рутинных действий Революционная ситуация по Марксу-Ленину возникает при наложении двух условий: низы должны оказаться в ситуации, когда они не хотят больше жить по-старому, а верхи, соответственно, потерять способность по-старому управлять. С первым условием в теоре-тическом плане вроде бы всё понятно, и это условие в Беларуси уже начинает выполнять-ся. Но как следует понимать второе условие? Знаменитая метафора Эрнеста Ренана определяет нацию как "ежедневный плебисцит". Полагаю, ее можно с успехом перенести и на государство. Подобно мифической птице Феникс, государство ежедневно умирает и возрождается в миллионах действий каждого из нас. Мы разрушаем или поддерживаем сложившийся социальный порядок, как прави-ло, не ведая, что творя. Например, покупая акцизные товары (спиртные напитки, бензин и т.п.), мы пополняем государственный бюджет, а получая зарплату в конвертах или от-правляясь работать в Россию, лишаем родное государство возможности выплачивать до-стойную зарплату бюджетникам, заметную часть которых составляют силовики. Ежедневный баланс подобных действий мы и фиксируем как социальную ста-бильность или нестабильность. Баланс этот не является раз и навсегда заданным, он динамичен, и задача аналитиков как раз и заключается в том, чтобы выделить его элементы, и попытаться предсказать их ближайшие изменения. Это важнее, чем сочинять очередные абстрактные планы по ре-формированию экономики. Ценностный раскол диалогом не преодолевается В Беларуси на разработке подобных планов специализируются ОГП. Обратимся к "Первоочередным мерам по оздоровлению экономики", размещенным на партийном сай-те. Поисковик поможет нам подсчитать количество слов с корнем "обществ". Таких слов оказалось всего одно – "общественное питание". Между тем, экономики без людей не бы-вает. Тут я не могу отказать себе в удовольствии, чтобы не процитировать директора Ле-вада-Центра Льва Гудкова: "Когда говорят о необходимости рынка как экономической основы нерепрессивного общества, о свободе информации, политических представитель-ских институтах демократии, о деньгах как всеобщих генерализированных посредниках, то как бы забывают, что сами эти структуры могут существовать лишь в определенном культурном контексте". Главной особенностью белорусского культурного контекста является раскол. Любые попытки либерализации отечественной экономической модели, не учитывающие эту осо-бенность, обречены на провал. Горбачевская перестройка и столыпинские реформы с их надеждой опереться на "разумных и сильных, а не пьяных и слабых", закончились распа-дом государственности. Культурный контекст рынка – независимая личность, способная взять на себя ответ-ственность за свою собственную судьбу. Такая личность не мучается главным вопросом русских интеллигентов о смысле жизни, а осознанно придает своей жизни индивидуаль-ный смысл. Такая личность выстраивает свою жизнь как проект, а не как серию случай-ных событий, тайный смысл которых предстоит разгадать, опираясь на "единственно вер-ное учение". Представьте себе, что под давлением БДИПЧ ОБСЕ в полном соответствии с "между-народными стандартами в области демократичности, свободы и транспарентности избирательного процесса" в Беларуси прошли парламентские выборы. Что мы получим в итоге – независимый парламент, способный взять на себя ответственность за происходящее в стране, или очередной раскол, но на этот раз на уровне высшего представительского органа? Ответ очевиден. В лучшем случае, мы получим два противостоящих друг другу поли-тических монолога. Российская Дума времен Ельцина – пример такого противостояния. У раскола, как я уже неоднократно отмечал, ценностная природа, а ценности не могут быть предметом дискуссии. Кому-то нравится поп, кому-то попадья, а кому-то и попова дочку. И спорит тут не о чем. Какие аргументы способны переориентировать сторонников тесного союза с Россией на вступление в Европейский Союз, и наоборот? Обратимся к официальной политической доктрине, сформулированной Лукашенко еще в 1996 г.: "Я свое государство за цивилизованным миром не поведу". Согласитесь, более емко передать одним коротким предложением всё, что белорусская власть последовательно осуществляет на протяжении вот уже 17 лет, не так-то просто. Но где тут возможность для диалога? Допустим, под давлением обстоятельств Лукашенко согласится на диалог с оппозицией. И что тогда станет предметом диалога, каким конкретно путем не идти за цивилизованным миром? Государство больше не способно конкурировать в борьбе за рабочие руки Общество для современного европейского государства является дееспособной заинте-ресованной стороной, т.е. субъектом. Уже один этот факт делает возможным диалог меж-ду обществом и государством. В нашем же случае государство рассматривает общество в качестве своеобразного ресурса, на который оно имеет монопольное право. Данный ре-сурс, подобно любому другому, может истощаться, и тогда государство как бы зависает. Именно об опасности такого зависания и говорил Лукашенко и июне: "Мы в этом (отъезде строителей – С.Н.) не заинтересованы. Поэтому мы должны этим "летунам" сказать: ты поехал неорганизованно зарабатывать в другое государство и в страну денег не приносишь. Поезжай. Но, первое: коммунальные услуги стопроцентно семья оплачивает. Медицинское обеспечение твое личное, а семью, детей мы не трогаем, стопроцентно оплачиваешь". Белорусские строители в Москве во время сезона зарабатывают от 1500 до 5000 долла-ров в месяц. Рассчитывать на подобные заработки на родине нереально. И если до кризиса 2009 г. государство еще пыталось удержать своих блудных сыновей экономическими методами, включившись в гонку зарплат с российскими частными работодателями, то сегодня конкурировать в борьбе за рабочие руки собственных граждан оно не в состоянии. 29 июня в Палату представителей был внесен законопроект, предусматривающий от-ветственность за массовое "организованное бездействие". Его разработчики, пожалуй, и не предполагали, насколько актуален данный документ. Именно массовое бездействие населения Беларуси, неспособного стать субъектом по-литики, и представляет сегодня главную угрозу для белорусского государства. Объясняется это тем, что опираться власти могут лишь на тех, кто оказывает сопротив-ление. Данный принцип одинаково справедлив как для физических тел, так и для соци-альных систем. Опорой современного государства могут служить только граждане, несу-щие за него ответственность. Экономический кризис, напротив, заставляет белорусов ди-станцироваться от государства, т.е. организовывать бездействие, которое и препятствует выполнению ими своей главной (в представлении белорусских властей) функции – функ-ции государственного ресурса. На определенном этапе процесса дистанцирования количество перейдет в качество, и государство упадет подобно стулу с подпиленными ножками. Вот тогда площади беларусских городов и заполнятся протестующими..
04.08.11 17:28
загружаются комментарии

Сергей Николюк