Островец как площадь нашей Независимости

Не поговорить с одним из организаторов и активным участником чернобыльского движения Геннадием Грушевым накануне очередного марша , я не мог. Депутат Верховного Совета 12 и 13 созывов, профессор, известный политический  деятель – он олицетворяет романтическую эпоху борьбы белорусов за демократию и независимость, которая закончилась конституционным переворотом 1996 года.

 
-- Господин профессор, что для Вас значит Чернобыль?  

-- С одной стороны -- это трагедия, как в моей личной жизни, так и в судьбе всего нашего народа. С другой – высший уровень общественной активности граждан в новейшей белорусской истории. Вот две точки, через которые можно провести прямую в наше будущее. Чернобыль, после второй мировой войны, это для всех нас, конечно, самое страшное событие. Реально радиация несла с собой угрозу здоровью и жизни практически всем гражданам Беларуси. Многие, хоть это скрывается до сих пор, потеряли здоровье, лишились своих жилищ,  работы, семей. А это сотни тысяч изломанных судеб! Я не стану говорить, что Чернобыль мог физически уничтожить нацию, но он нанес белорусам глубочайшую психологическую травму. Это факт, который никто не может оспорить. Если бы так все и закончилось, то это было бы для народа полным поражением.

-- Значит, все-таки, есть надежда?

В  лихую годину, белорусы начинают объединяться, распрямлять спины и являть многочисленные примеры жертвенности, силы и терпения во имя того, чтобы победить. Если к этому не стремиться, то за такими катастрофами следует деградация общества, разложение и гибель государства. Что бы не говорили, но Чернобыль соединил в себе эти две ипостаси: смертельную опасность и консолидацию социума.

 -- Потому-то Вы, Геннадий Владимирович,  и посвятили себя созданию и организации чернобыльского гражданского движения в Беларуси? 

 --  И поэтому, в том числе. Опасность мобилизовала наиболее активную часть социума, заставила действовать, а не просить у власти помощи, тем более, что как партийные, так и советские работники поголовно врали, принижая опасность радиации и ее последствий. Могу сказать совершенно ответственно, что в это время белорусы явили высокий потенциал гражданственности. Именно чернобыльское движение пробудило людей и они стали осознавать себя гражданами, а не хомо советикус. Покорными и бессловесными. 

 -- Хотите сказать, что люди осознали, что позаботится о себе и своих детях можно и без руководящей роли райкомов и райисполкомов?

-- Люди поверили, что их усилия могут реально изменить жизнь. Ведь как тогда, так и теперь, думает большинство белорусов: «Я маленький, что я могу? От меня ведь ничего не зависит!». А тут раз, и дети из их поселка, безо всяких профсоюзных путевок и райисполкомовской очереди, получили приглашения на лечение, реабилитацию, оздоровление.  Или безо всякого райкома наладили снабжение школ и больниц детским питанием и медикаментами. Появилась давно забытая вера в свои силы как гражданина.  Люди стали осознавать, что их усилия дают результат, и они могут менять свою жизнь, а объединившись с другими гражданами, могут изменить и государство.

 -- Зная состояние нынешнего гражданского общества в нашей стране, вернее его почти полное отсутствие, хочу спросить: «Что такого могло случиться, что ваши многочисленные чернобыльские инициативы, которые сами уже чуть ли не управляли муниципальными структурами в поселках и небольших городах, вдруг куда-то бесследно исчезли?

 -- Да, форсмажор случился – развал СССР. Эта волна разваливающейся советской системы накрыла зарождающиеся гражданские отношения. Мир ломается и появляется новая историческая реальность. Какие в этот момент могут быть устойчивые гражданские структуры, если массово закрываются предприятия, зарплата не платится месяцами, не понятно как работать школам, вузам, поликлиникам, как жить… Хаос накрыл Беларусь, люди стали просто выживать по одиночке! 

 -- И что с того?

 Народ  только начинал подниматься с колен, осознавать свою силу и реально влиять на события не только районного масштаба, но и на государственную политику и… рухнул весь общественно-экономический строй.

Гражданское общество может формироваться только в состоянии определенной устойчивости. На пике, в 1992-м году, у нас было 14 тысяч зарегистрированных членов организации, но за каждым из этих лидеров стояли десятки, если не сотни, активистов готовых работать на идею осмысленно и добровольно. А тут, коллапс не только власти, а всего уклада жизни!

-- Как-то не совсем понятно. Ведь рухнула власть коммунистов, состоялись свободные выборы, люди получили, куда большую свободу мыслить и делать… Инициатива людей должна была увеличиваться, ширится, а ваши структуры стали и количественно и качественно меняться. Почему так произошло?  

 -- Вы заблуждаетесь, потому что никакой демократии, в смысле построенных и укорененных общественных институтов и доминирующего общественно сознания  в стране не было. Узенькая прослойка демократически настроенной элиты – вот и все, что у нас было. Старый свет тогда действительно потушили, но новый-то не зажгли. Многие оказались во тьме… Это событие предопределило  тот факт, что чернобыльское движение не успев перерасти в устойчивую платформу будущего гражданского общества, стало потихоньку расслаиваться, размываться пока не выродилось в обычное благотворительное общество, к тому же со всех сторон зажатое государственными структурами и законами. Тем не менее, это движение показало, что потенциал демократа и гражданина в наших людях есть и он не маленький.

-- В конце восьмидесятых, а именно 26 апреля в день трагедии прошел первый «Чернобыльский шлях»…

-- Первый Чернобыльский шлях прошел не 26 апреля 1989 года. В этот день, на самом деле, была проведена акция под названием «Гадзiна смутку и маучання» то есть возложение венков и зажжение свечей. Это была первая точка, появившаяся в общественном сознании как печаль,  память и скорбь по всем пострадавшим от катастрофы.  Вторая – собственно «Чернобыльский шлях, состоявшийся 30 сентября того же года. Это протестное выражение масс к политике властей по чернобыльской проблеме. Уже на следующий год эти две точки соединились, и две акции: поминальная и протестная слились в одну:  26 апреля – «Чернобыльский шлях».

  -- Как и нынешний «Чернобыльский шлях»? 

 -- Увы, сегодня мы видим вырождение прежних гражданских идеалов, превратившихся в некое сакрально-ритуальное действо. Какой тут протест, если людей зовут идти по проторенной дорожке в парк «Дружбы народов» возлагать цветы к чернобыльской каплице и называют это «Чернобыльским шляхом»?  Куда ведет этот путь? Демонстрация бессилия, дорога в никуда! По сути это возврат в усеченном виде к акции «Гадзина смутку и моучания» .

Почему такое случилось?

 -- Причин две. Первая --  разрыв между общественно-политическим и собственно чернобыльским движениями произошел в конце девяностых годов. Оппозиционная ветвь политических партий замкнулась в себе, потеряв связь с народной  жизнью. Общество и партии пошли разными дорогами. Они оторвались от социума, полностью переключившись на политический протест. Общество же осталось один на один с властью. А ранее наше движение смогло соединять протест и реальное участие, протест и влияние на жизнь людей: оздоровление детей, устройство судеб переселенцев, гуманитарная помощь нуждающимся, патронирование больниц и хосписов, семейные детские дома и еще множество совершенно конкретных дел.

-- У вас есть, господин профессор, полагаю, имеются конкретные предложения, как вновь соединить протест и действие всех демократических сил страны?

-- Есть, озвучиваю название этого проекта – Островец! Посмотрите, ведь люди не реагируют ни на какие призывы оппозиции. Если мы хотим, чтобы Островец не превратился в новую «Линию Сталина», то именно сейчас необходимо возрождение «Чернобыльского шляха», когда народ и оппозиционная политическая элита были бы вместе. 

 -- Что для этого следует сделать в первую очередь? 

 -- Я не в шутку сказал, что место для Белорусской АС выбиралось так же, как строительство «Линии Сталина», то есть по политическим мотивам.  Все знают, что никаких экономических обоснований строить станции именно в Остравце – не существует. Зачем подвергать риску заражения радионуклидами самое экологически чистое место в Беларуси никто из специалистов внятно объяснить не может. Ведь никто же не додумался, к примеру, построить химический комбинат в Беловежской пуще?

--  А и правда,  почему, если уж кому-то так хочется иметь свою атомную станцию, не возвести ее в той самой чернобыльской зоне, о которой Лукашенко говорит, как о чистом и безопасном месте, где-нибудь возле Припяти?

 --  Планируемая АС в плане экономики может принести только ущерб. Никакой проблемы энергетической безопасности она не решит. Электроэнергии вокруг нас полно. К тому же Литва, Россия и Польша строят свои станции в этом же регионе. Куда мы денем излишки энергии? 

 -- Хотите сказать, что это решение какой-то чисто политической проблемы?

-- Безусловно! Вспомните сколько слов было сказано нынешним главой государства о том, что зря вывезли с территории независимой Беларуси советские ракеты с атомными боеголовками? Это не просто так, это мечта любого диктатора, чтобы иметь пусть маленькую, но свою атомную бомбу.

-- Думаете, что Осторовецкая АЭС исполняет в какой-то мере и это желание?

-- А почему нет? Только одна угроза утечки радиации в подбрюшье Европы вызовет шок у мирного бюргера и селянина. А два заряженных блока в тридцати километрах от Вильнюса, чем не вариат белорусской ПРО в Европе? Продолжать?

-- И все-таки, куда нас должен вести «Чернобыльский шлях»? 

 -- Уж точно не в парк Дружбы народов. Тот, первый и настоящий, прошел по главному проспекту белорусской столицы и вылился в стотысячный митинг у стен Дома правительства на площади Независимости. Теперь наша площадь Независимости это – Островец! Там будет решаться судьба Беларуси! Там, и более нигде политическая оппозиция может вновь соединится с общественным движением, потому что второй Чернобыль страна уже не переживет.  

 

.
26.04.13 10:30
загружаются комментарии