Бабий бунт

Всегда говорил, что главное достояние  Беларуси - это женщины.  Есть в них потаенная энергия, которая если вырывается наружу, то сметает все на своем пути.  Это белорусский мужчина один в поле не воин, а белорусская женщина одна способна разобраться с толпой мужчин. Одна белорусская женщина страшна в гневе, а две разгневанные белоруски  - уже торнадо. Вчера утром Ольга Карач опубликовала на "Белорусском партизане" программу действий своей организации во время парламентских выборов. Хорошая программа, смешная.  Я было засомневался в ее эффективности и целесообразности, но зря. Буквально изорвали вклочья меня фанатки Ольги Карач. Сначала некая Лапкина накинулась разъяренной фурией. По одной фотке понятно, что шутки с ней плохи, потому что это не  девушка, а буквально солдат Джейн. Затем некая Макушина вообще шансов не оставила - до рассвета строчила комментарии. Оторвались на нелюбимом ими "Белорусском партизане"  по полной программе. Их бы энергию да в мирных целях! Настоящий бабий бунт! Помните, как у Шолохова в "Поднятой целине": - Давыдов  не  спеша  подходил  к  амбарам.  Толпа  несколько  приутихла, поджидая его. "Идет, вражина!"  -  истерично  крикнула  какая-то  бабенка, указывая на Давыдова. Но он не спеша, на виду у всех остановился закурить, повернулся спиной на ветер, зажег спичку.    - Иди, иди! Ус-пе-ешь покурить-то!    - Ишо на том свете накуришься!    - Ключи несешь, ай нет?    - Не-се-от, небось! Чует кошка, чью мясу съела. Одна из баб схватила Давыдова  за  плечо,  сунула  руку  в  карман  его штанов.    Давыдов с силой толкнул ее. Баба попятилась, упала на спину,  притворно заголосила:    - Ой, убил, убил! Родненькие, не дайте пропасть!..    - Что же это такое? - дрожащим тенорком сказал кто-то из  задних  рядов толпы. - Драться, значится, начинает? А ну, толканите-ка его, чтобы у него юшка из носу брызнула!..    Давыдов шагнул было, чтобы поднять упавшую бабу, но с головы его  сбили кепку, несколько раз ударили его по лицу и по  спине,  схватили  за  руки. Ворохнув плечами, он сбросил насевших на него баб, но они снова  с  криком вцепились в него, разорвали ворот рубахи, в несколько  секунд  обшарили  и вывернули карманы.    - Нету у него ключей!    - Где ключи?..    - От-да-а-ай! Все одно замки пособьем!    Величественная старуха - мать Мишки  Игнатенка,  -  сопя,  пробилась  к Давыдову, матерно выругалась, плюнула ему в лицо.    - Вот тебе, сатанюка, безбо-ож-ник! ...  Четыре бабы держали его за руки, пятая шла позади с здоровенным колом в руках; с правой стороны, вся  сотрясаясь,  шагала  крупным  мужским  шагом Игнатенкова старуха, а по левую сторону,  разбившись  на  группки,  валили бабы. Казаки остались дожидаться ключей около амбаров.    - Руки пустите, тетушка. Я не убегу, - просил Давыдов.    - А чума тебя знает, как раз ишо и убежишь. Его повели на квартиру Нагульнова. Дорогою  стали  бить.  Сначала  лишь слегка подталкивали и ругали, а потом, ожесточившись оттого,  что  он  все время посмеивается и шутит, начали бить уже как следует.    - Гражданочки! Дорогие мои ухажерочки! Вы хоть палками-то не  бейте,  - упрашивал он, пощипывая ближайших баб, а сам нагибал голову и  через  силу улыбался.    Его нещадно колотили по согнутой широкой и гулкой спине, но  он  только покрякивал, плечами шевелил и, несмотря на боль, все еще пробовал шутить:    - Бабушка! Тебе помирать пора, а ты дерешься. Дай  я  тебя  хоть  разок ударю, а?    -  Идол  бесчувственный!  Каменюка  холодная!  -  чуть  не  со  слезами взголосила молоденькая Настенка Донецкова,  усердно  молотившая  по  спине Давыдова своими маленькими, но крепкими кулачками.  -  Все  руки  об  него пробила, а ему хучь бы что!..  Ему до крови рассекли ухо, разбили губы и нос, но он все  еще  улыбался вспухшими  губами,  выказывая  нехваток  переднего  зуба,  неторопливо   и несильно отталкивал особенно свирепо наседавших баб. Страшно досаждала ему  Игнатенкова старуха с  гневно  дрожавшей  бородавкой  на  носу.  Она  била больно, норовила попасть либо в переносицу, либо в висок и  била  не  так, как остальные, а  тыльной  стороной  кулака,  костяшками  сжатых  пальцев. Давыдов на ходу тщетно поворачивался к ней спиной. Она, сопя, расталкивала баб, забегала ему наперед, хрипела:    - Дай-кася, я его по сусалу! По сусалу!" Вот и меня  вчера целый день и  почти всю ночь бабаньки из группы Ольга Карач все норовили - по сусалам, по сусалам,  словно я сатрап лукашенковский. Не понравилось им, что я  просчитался с количеством тех, за кем они собрались следить  и кого к  ответу призывать будут. Я написал, что 3-4 тысячи, а они готовы только за 500 кандидатами и депутатами присматривать. Я то имел ввиду и депутатов местных советов, за которыми они сейчас присматривают и о чем просят "Белорусский партизан" регулярно писать, шлют свои статьи и блоги на БП регулярно обновляют,  а они, оказывается,  сейчас сосредоточились только на кандидатах в палатку.  И будут готовится к следующим выборам в парламент, которые через несколько лет. Они, говорят, им спешить некуда, они терпеливые. Ну простите, бабоньки, меня глупого. Виноват, жестокого за этот расплачиваюсь.  Правда, старались меня особо не оскорблять. Мы никого не банили, все стерпели. Мы баним только за откровенное хамство, аз глупость не баним.  Ну обратились пару  раз фамильярдно, прошлись легонечко  - Паша то, Паша сё, но это не обидно. Я их знать не знаю, а они ко мне как к родному. Приятно. Наши же, белорусочки. Им тяжело, надо их беречь.  Зато бурная дискуссия вышла, сотни комментариев собрала. Вот это - настоящая солидарность, учитесь, мужики! Не прочитал вовремя стихотворение Андрея Вознесенского  про бабий бунт.  Сейчас специально перечитываю.  БЬЕТ ЖЕНЩИНА В чьем ресторане, в чьей стране — не вспомнишь,  но в полночь есть шесть мужчин, есть стол, есть Новый год,  и женщина разгневанная — бьет!  Быть может, ей не подошла компания,  где взгляды липнут, словно листья в бане?  За что — неважно. Значит, им положено —~ пошла по рожам, как белье полощут.  Бей, женщина! Бей, милая! Бей, мстящая!  Вмажь майонезом лысому в подтяжках.  Бей, женщина! Массируй им мордасы!  За все твои грядущие матрасы,  за то, что ты во всем передовая.  что на земле давно матриархат — отбить, обуть, быть умной, хохотать — такая мука — непередаваемо!  Влепи в него салат из солонины.  Мужчины, рыцари, куда ж девались вы?!  Так хочется к кому-то прислониться — увы...  Бей, реваншистка! Жизнь — как белый танец.  Не он, а ты его, отбивши, тянешь.  Пол-литра купишь. Как он скучен, хрыч!  Намучишься, пока расшевелишь.  Ну можно ли в жилет пулять мороженым??  А можно ли в капронах ждать в морозы?  Самой восьмого покупать мимозы — можно?!  Виновные, валитесь на колени,  колонны, люди, ленные аллеи,  вы без нее давно бы околели!  Смотрите из-под грязного стола — она, шатаясь, к зеркалу пошла.  "Ах, зеркало, прохладное стекло,  шепчу в тебя бессвязными словами,  сама к себе губами прислоняюсь,  и по тебе сползаю тяжело,  и думаю: "Трусишки, нету сил — меня бы кто хотя бы отлупил!.. " Уже давно ее уволокли.  Но в трубах джаза, посредине зала,  но в виде запотевшего овала,  как богоматерь, зеркало стояло в следах от губ, и слезы в нем текли... .
19.06.12 11:20
загружаются комментарии