Российские подсудимые в «аквариуме» подобны беспомощным рыбкам

«БОЛОТНОЕ ДЕЛО» ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА

 

(Ответы на вопросы "Новой газеты", интервью Е.Фоминой в авторской редакции)

 

На процесс я приехал по приглашению Объединенной группы общественного наблюдения(ОГОН), которая возникла год назад в России как реакция на волну массовых публичных выступлений. Символично, что на суд по Болотному делу приехал я после суда в Минске, освободившего от наказания  журналистку «Новой газеты» Ирину Халип.  Несколько судебных заседаний по Болотному делу, на которых я был, пришлись на стадию осмотра вещественных доказательств - видеофайлов.



Уголовное преследование манифестантов, протестующих граждан печально знакомо для Беларуси. В 2008 году я присутствовал на процессе по так называемому делу четырнадцати: молодых людей судили по подобным обвинениям после выступления индивидуальных предпринимателей. И самая грустная аналогия, которая наиболее близка – события декабря 2010 года, когда люди выступили против фальсификации президентских выборов в Беларуси. Спецслужбы рассекли сорокатысячную толпу. Сказали, что производились «групповые действия, нарушающие общественный порядок», «массовые беспорядки». В этой части «Болотное дело» для меня не ново. Репрессивные новации в Беларуси и России схожи. Иногда мне кажется, что Беларусь – какая-то социальная лаборатория, в которой обкатываются технологии авторитарного правления.



Более шестисот человек тогда в Минске схватили с административными правонарушениями сразу. Это сопоставимо с количеством задержанных на Болотной. Милиция действовала крайне жестоко, вплоть до того, что у женщин ноги были сломаны. Были использованы не только силы столичных правоохранительных органов, привозили ОМОН из других белорусских городов. Потом был суд.



Судебный процесс по событиям 19.12.2010г.  я непосредственно не наблюдал, но, как бывший адвокат, давал советы заинтересованным лицам по организации защиты. Видеозаписи тоже тогда демонстрировали как доказательства. Но и сторона защиты представила ряд видео, на которых были незнакомые для оппозиции люди. Они фигурировали в сюжете, где люди бьют окна и двери в Дом правительства. Думаю, адвокатам в российском процессе тоже имеет смысл проанализировать действия лиц, не выявленных как гражданские активисты. Провокации – необходимый элемент действий правопорядка, если потом планируют применять непропорционально физическую силу и спецсредства. Пострадавшие среди белорусских сотрудников милиции тоже были: нашлись с ушибами, ничего серьезного. Если бы демонстранты готовились, характер повреждений был бы иным. На пленках, которые показали в Мосгорсуде, тоже видно, что никто специальным образом из демонстрантов не экипирован и с собой не принес  «грозных предметов».



У вас из «Болотного дела» выделено «дело двенадцати», создается еще вторая волна уголовных процессов. В Беларуси тоже были выделены уголовные дела из общего процесса, достаточно избирательно, своеобразно. Судили по три-четыре человека. Искусственно их объединяли, видимо, с одной важной целью – чтобы не сгруппировать всех вместе и не придать мощное общественное звучание. Однако дело имело  большой резонанс, подобно сталинским политическим процессам. Наказание назначили вплоть до шести лет лишения свободы. По-прежнему в тюрьме более десяти политзаключенных, включая одного кандидата в президенты



Когда я был адвокатом кандидата в президенты 2006-ого года Александра Козулина, то судебное разбирательство было скорым. Причем первых полтора дня я только озвучивал ходатайства, «наверху» подняли шум, ломается «конвейер правосудия», и уложились всего в шесть дней. Белорусские судебные процессы быстротечны, судебное следствие ведется односторонне. Международному юридическому сообществу показывают, что якобы белорусские суды не затягивают процесс. Но у нас нет справедливого судебного разбирательства по политически мотивированным делам.



Был я и на последнем заседании по делу Михаила Косенков в суде Замоскворецкого района. Полтора часа мы ждали пока оно начнется, адвокат пошел узнавать, где судья, когда начнется слушание. К нему подскочил пристав и сказал: «Я делаю вам первое замечание!». Это было вызывающе. Поведение приставов произвело самое гнетущее впечатление. В Беларуси нет института судебных приставов, и нет такого контроля, подобно режимным учреждениям, на всех этажах суда, по которым приставы даже ходят с видеокамерами на плече! Это уже вопрос по нарушению приватности, на что могут критически реагировать российские юристы.



Современное, высокое здание Мосгорсуда внешне настраивает на позитивный лад. Да и приставы там себя ведут лучше. Они понимают, видимо, что они в более солидном учреждении работают.



Имея адвокатский опыт, я привык к разным сценам в суде. Но в этом процессе примечательно: команда из более чем двадцати защитников, включая «общественных», с одной стороны, а с другой – сидит одна скучающая дама-прокурор. Некоторые поэтому иронизируют: если бы гособвинение вообще не было бы представлено в суде, мало бы что поменялось.



Особо злободневная тема про заменившие в России железные клетки «стеклянные аквариумы» для подсудимых. Этим  попирается право на защиту, что очевидно для любого знающего международные нормы. Помещение в «аквариум» превращает еще непризнанных виновными граждан в беспомощных, хватающих воздух несвободы рыбок. Достоинство людей этим унижается. Любые документы, которые передаются через щель, как рассказывают адвокаты, подвергаются досмотру, люстрации содержания текстов, со стороны судебных приставов. Этим нарушается конфиденциальность общения адвокатов с подзащитными. Приставы не имеют права читать бумаги, они могут лишь посмотреть, чтобы там ничего противозаконного не содержалось, условно говоря, плана побега из «аквариума». Абсурдно и то, что подзащитные через громкоговорящий микрофон общаются с адвокатами! Уже сейчас по данному критерию можно ставить вопрос о нарушении права на справедливое судебное разбирательство  «Болотного» и других уголовных дел в России.



Вообще, в России пока пытаются соблюсти мало-мальские стандарты справедливого судебного разбирательства перед цивилизованным миром. С другой стороны, мое сугубо личное мнение, такие грозные «долгоиграющие» процессы – Дамоклов меч над всем протестным демократическим движением. Это такие инъекции страха, чтобы граждане задумывались, зачем вообще выходить с политическими требованиями на улицу. 



 

Игорь РЫНКЕВИЧ, белорусский экс-адвокат, руководитель Публичного учреждения «Лига развития демократии «Гражданский вердикт»

.
16.08.13 14:36
загружаются комментарии

Игорь Рынкевич