Ночной кошмар 22 ноября 1996г. Часть 3-я. Моральная слабость В.Г. Тихини.

В этой заключительной части повествования речь пойдет о  В. Г. Тихине, о  событиях, которые прямо или косвенно повлияли на его деятельность на посту Председателя Конституционного Суда. Совершим экскурс в прошлое, в Беларусь советскую,  в антиперестроечную Вандею( выражение Алеся Адамовича) времен перестройки. Начну с ситуации, связанной с событиями  30 октября 1988 года, когда с применением слезоточивого газа и водометов коммунистические власти тогдашней БССР разогнали митинг в честь памяти предков «Дзяды». Остановлюсь на ней подробно, так как это актуально для нынешнего поколения студентов, среди которых многие читают «Белорусский партизан».    Под милицейскую зачистку  тогда, во время митинга  на холме недалеко от Куропат, когда нас, несколько тысяч его участников окружили армейские и милицейские подразделения с водометами, собаками и баллонами со слезоточивым газом попал и я—студент первого курса юрфака БГУ, деканом которого тогда  был  Валерий  Гурьевич Тихиня.    На том митинге  на холме, недалеко от урочища Куропаты впервые во время публичной массовой акции был развернут наш исторический бело-красно-белый национальный стяг.  Произошло это так.  Все мы, участники митинга(а это примерно 2-3 тысячи человек во главе с Зеноном Позняком, которым удалось дойти до холма от Восточного кладбища у метро—там  ранее началась зачистка митингующих), видя, что нас окружают милицейско-армейские спецподразделения, взяли друг друга под руки и присели, образовав в несколько колец единый замкнутый круг.    Один молодой парень, сидевший недалеко от меня на корточках, видя, что все мы окружены и началось постепенное сдавливание  людского круга, вдруг встал, вышел в центр круга к выступавшему писателю Владимиру Орлову, достал спрятанное под курткой бело-красно-белое полотнище и развернул его над головой.    Из бесед с Владимиром Орловым  теперь уже ясно, что установить имя того смельчака, Первого Героя Беларуси, вряд ли  представляется возможным. Но на том холме у Куропат после восстановления конституционной законности и демократии в Республике Беларусь следует установить памятный знак в честь возрождения национального исторического флага Беларуси, который, несомненно, вновь станет официальным государственным флагом, объединяющим белорусский народ.   После моего задержания и допроса в Первомайском  РОВД г. Минска до позднего вечера 30 октября 1988г. меня отпустили. Но вся информация о моем задержании и моих ответах на милицейские вопросы
попала, естественно, на стол руководства юридического факультета БГУ.
  Что потом началось! На лекциях перед студентами зам. декана юрфака  Козлов всячески меня третировал и оскорблял, называл «мразью, политической незрелостью»  и т.п.  Потом меня вызвали «на ковер» к самому декану юрфака  В.Г. Тихине, где он в присутствии части преподавательского состава также расспрашивал меня по поводу моего задержания и участия в несанкционированном митинге. Моя позиция и ответы на все вопросы  были четкими, безупречными, логически обоснованными и последовательными. С позиций сегодняшнего дня и господства какого-то иррационального страха, в том числе в студенческой среде, теперь то моё поведение  выглядят почти образцом мужества  и стойкости. А ведь и тогда, и сейчас, спустя много лет, я полагаю, что вёл себя так, как должен вести себя настоящий, незатюканный и вольный в своих мыслях, убеждениях и поступках студент.   Моя позиция  при ответах на вопросы сводилась к следующему. Я пояснял, что, как будущий юрист, а ныне студент ведущего ВУЗа Беларуси, я должен быть в курсе всех общественно-политических событий, происходящих в стране, быть в авангарде перестройки. И мой  гражданский долг –  по возможности участвовать во всех публичных массовых акциях и митингах, чтобы быть в курсе  происходящих событий. И ссылался на то, что будущий юрист просто обязан иметь активную гражданскую позицию, а право на митинг  и свободу шествий и собраний  гарантируется Конституцией и не может санкционироваться или ограничиваться в ущерб интересам граждан. Даже если этих граждан меньшинство, но они при этом не ущемляют интересов большинства. А большинство со временем присоединится к активному меньшинству .   После таких ответов ни милицейским следователям, ни самому декану юрфака  БГУ В.Г. Тихине возразить было нечего.  Поэтому мне дважды (первый раз в милиции, второй раз – в деканате юрфака БГУ)  вручалась для изучения напечатанная во всех газетах  статья с красноречивым названием  «Пена на волне перестройки». Кроме этого ко мне был приставлен  для перевоспитания куратор-преподаватель—милая пожилая женщина Эльза Алексеевна Калинина.   Полагаю, что нынешним студентам данный  пример позволит хоть частично избавиться от иррационального страха и, не боясь за последствия, участвовать во всех митингах по своему усмотрению. Если они действительно желают перемен, а не ждут манны небесной. Нужна элементарная студенческая солидарность: один за всех и все за одного активиста. Или хотя бы солидарность большинства.   Но тогда ситуация с назначением кураторства надо мной не была исчерпана.  Тучи надо мной продолжали сгущаться. Студент старшего курса Владимир Хвалей, бывший членом парткома факультета, сообщил мне, что на меня в КГБ завели какое-то дело или досье, и что может последовать приказ о моем отчислении из БГУ. И что Тихиня вряд-ли меня защитит и такой приказ подпишет. Я надеялся на лучшее, но готовился к худшему.   Прежде всего я сходил на Фрунзе,5 к А. Емельянову – одному из руководителей оргкомитета создаваемого  Белорусского Народного Фронта «Адраджэньне».  Он меня морально поддержал и посоветовал обратиться к координаторам по созданию групп поддержки Белорусского Народного Фронта Винцуку Вячорке и Виктору Ивашкевичу для оказания практической помощи в сложившейся ситуации. Я также рассказал о том, что интересуюсь событиями в Литве, веду переписку с ближайшим сподвижником лидера литовского движения «Саюдис» Витаутаса Ландсбергиса  г-ном Ефремовым.  Г-н Ефремов писал мне, что борьба за демократию –наше общее дело и высылал  русскоязычный вариант газеты «Atgimimas». В  случае моего  исключения  я рассчитывал на его помощь в переводе  в университет г. Вильнюса с предоставлением общежития, так как родители мои давно умерли, и жилья у меня не было.   До моего возможного исключения из БГУ еще оставалось время. Я решил не сидеть сложа руки, а создать на юрфаке  БГУ группу поддержки Белорусского Народного Фронта. Из широкого круга моего студенческого общения  эту инициативу реально, а не только на словах, поддержали пять студентов старших курсов, среди которых были  Владимир Хвалей и Андрей Бастунец (ныне зам. Председателя Белорусской ассоциации журналистов). Владимира Хвалея мы  впоследствии  избрали делегатом на будущий учредительный съезд БНФ «Адраджэньне»  от юридического факультета БГУ.   Винцуку Вячорке и Виктору Ивашкевичу рассказал о  своей ситуации и готовящемся моём исключении из БГУ. Тогда Винцук Вячорка предложил написать мне письменное обращение к народному депутату СССР Василю Быкову и кратко описать свою ситуацию. Что я и сделал, оставив это письменное полутора-страничное  обращение (на беларускай мове, разумеется) Винцуку Вячорке, который в тот же день отправил его Василю Быкову.    Маловероятно, что в депутатском архиве Василя Быкова сохранилось моё обращение, поскольку таких обращений к нему поступали сотни, а может, тысячи. Но то, что именно Василь Быков тогда мне помог – в этом нет никаких сомнений. И его знаменитая статья в журнале «Огонек» о брутальном разгоне митинга на «Дзяды» -- тому подтверждение.   Узнав, что на юрфаке БГУ создана группа поддержки Белорусского народного фронта «Адраджэньне»,  меня вновь вызвали в кабинет декана. Но «разбора полетов» у Валерия  Гурьевича Тихини тогда не получилось. Я заявил прямо, что мне терять нечего, родителей у меня нет, вы, конечно, меня можете отчислить, но я на всякий случай уже обратился за помощью к народному депутату СССР Василю Быкову.    От  услышанного  В. Г. Тихиня, как мне показалось, оторопел,  потом попросил подождать у входа в деканат (видимо, куда-то звонил). А потом вышел и сказал, что я свободен.   Спустя год я победил на Олимпиаде среди студентов юрфака БГУ по трудовому праву. В качестве приза мне вручили книгу -- сборник  повестей Василя Быкова  «У тумане».  Такое вот совпадение . Следующий абзац  этого повествования по моральным соображениям просто не могу излагать на русском языке. Русскоязычная аудитория сайта, думаю, меня поймет.    На выбарах у Вярхоўны Савет у траўні (маі)  1995 года мой паэт-зямляк з Давыд-Гарадка Леанід Дранько-Майсюк, які вельмі мне дапамог у агітацыі, звярнуўся таксама да Васіля Быкава, каб той сваім аўтарытэтным заклікам да маіх выбаршчыкаў падтрымаў такім чынам мяне на тых выборах. А яны, нагадаю, праходзілі адначасова з ганебным рэферэндумам па адмене нацыянальнай сімволікі. Словы ў маю падтрымку  Васіля Быкава, як і апублікаванае пісьмо Леаніда Дранько-Майсюка ў маю падрымку ў раённай газеце “Навіны Палесся”( 13мая 1995г.) з назвай “Запомніце гэта імя” застаюцца самымі дарагімі ў маёй палітычнай і жыццевай біяграфіі. Лукашэнка тады быў яшчэ не ўсемагутны, дазвалялася вольная агітацыя, а  настаўнікам з выбаркамаў і ў галаву не магло прыйсці тое, што можна па загаду зверху фальшаваць і проста не лічыць галасы на выбарах. Зараз, за  амаль 20 гадоў лукашызму ў гэтым плане адбылося маральнае падзенне, ці па-просту дэградацыя. З-за страху і шматгадовага культывавання прэзідэнтам і дзяржаўнымі асобамі  ілжы і хлусні.   Что же касается Валерия Гурьевича Тихини, то он вскоре ушел с поста декана юрфака на повышение, был депутатом Верховного Совета 12-го созыва, единственным, кто проголосовал против  ратификации Беловежского Соглашения о  создании СНГ, что само по себе выглядит глупо.  Ведь СССР после путча, референдума о независимости в Украине, отделения от него прибалтийских республик и Грузии фактически не существовал. И констатацию сего юридического факта необходимо было зафиксировать в международно-правовом плане, что и сделали почти все депутаты, за исключением Тихини (Лукашенко  тогда уклонился от голосования, искал везде выгоду и хотел в одно время даже возглавить фракцию оппозиции БНФ в Верховном Совете).   Далее Тихиню по представлению Лукашенко депутаты парламента утверждают на пост Председателя Конституционного суда. А спустя два с лишним года, когда  эта должность стала ключевой в государстве вследствие постоянных нарушений Президентом А. Лукашенко Конституции и законов Республики Беларусь,  В. Тихиня в решающий момент смалодушничал. Предал своих коллег, а вместе с ними и Конституцию, положения которой клялся защищать. А ведь незадолго до казалось бы неизбежного импичмента он с трибуны Верховного Совета говорил о правовом Чернобыле, который пытается сотворить Лукашенко и его окружение.   Но за несколько дней или, может быть, часов до кошмарной ночи 22 ноября 1996г. с Валерием Гурьевичем Тихиней, его морально-психологическим состоянием произошла какая-то удивительная метамарфоза. Что явилось  истинной причиной такой метамарфозы? Об этом мы можем лишь догадываться. Как результат -- бесславный закат политической и правовой карьеры бывшего стража Конституции, некоторое презрение бывших коллег и тихое, незаметное прозябание на склоне лет..
04.08.13 1:18
загружаются комментарии

Павел Знавец