Все он видел и обо всем знал в деталях и подробностях. Просто время "собирать камни" ещё не настало. Но когда восторг народа по поводу "мудрости" своего вождя стал несколько иссякать, и для его восстановления потребовался жертвенный допинг, он, не задумываясь, "перерезал горло" нескольким овцам из своего многочисленного холуйского стада, которых сам когда - то любовно и взрастил.

Я представляю обиду и недоумение принесенных в жертву чиновников, у которых от напряженных раздумий и поисков врагов, наверное выпрямились в мозгу уже все извилины. Уж им  то достоверно известно, что в том калашном ряду, к которому их причислили, они далеко не первые и даже не вторые. Они прекрасно знали своё место, свой уровень в придворной иерархии и вряд ли осмелились бы высунуться за отведенные им габариты. Они не знали только одного, что давно уже живут в жертвенном стаде, где выбор жертвы зависит не столько от нагулянного веса, сколько от важности обряда, по которому её приносят. Они себя мнили и тиграми и рысями и львами, а в итоге оказались даже не псами, а всего лишь овцами, причем не самыми жирными. И напрасно они будут искать врагов в своей среде. Это бесполезное занятие, ибо в своей обреченности они все равны. Виновна вся система, выстроенная с их же помощью и при их непосредственном участии. Просто сегодня понадобились жертвы в милицейской шкуре, и они немедленно нашлись. Но пусть слабым утешением для них будет то, что придет очередь для "овец" и  другой масти и окраски, и более откормленных и совсем тощих. Президент планирует себе долгий век, а потому сгодятся все, но каждый в свое время.

Самое же примечательное во всей этой истории то, что остальные "овцы", так и не сделали для себя никаких выводов. Безмерно счастливые  от того, что сегодня ещё не их очередь, они торопливо кинулись сдирать шкуру с ещё не остывших тел своих бывших коллег по стаду, уповая на милость пастуха.

Я далек от мысли выступать в качестве адвоката в защиту обиженных властью чиновников. У них достаточно грехов. Но надо помнить, что в непростой механизм государственного управления вовлечены десятки тысяч людей. Далеко не все они конченые негодяи. И если им сегодня не разъяснить их жалкую роль в этом элитном стаде и наглядно не показать, какой бывает плата за холопское усердие, то система перемелет и их, превратив в однородную, безликую овечью массу, навсегда отрезав им пути возврата в человеческий облик. Наша задача состоит как раз в том, чтобы избавить их от иллюзии высочайшего покровительства и спустить на землю. Не дать им переступить последнюю грань, за которой человек превращается в скотину, сохранив их тем самым и для общества,  и для самих себя.
Теперь о прокуроре Минской области Снегире. Лично у меня не возникает никаких сомнений, что расправа над ним - это  показательный процесс для лиц, "посвященных" в тайну исчезновения политических противников Лукашенко. Я,  конечно же, имею в виду Ю.Захаренко, В.Гончара и А.Красовского.  Не такие уж простые люди прокуроры, чтобы подставляться на таких "мелочах", как приобретение жилья. И вся судебная тягомотина, предшествующая аресту Снегиря, лишь подтверждает это.

Но, при всей своей прокурорской значимости и юридической подкованности, Снегирь был обречен на расправу с того самого часа, когда будучи заместителем генерального прокурора Беларуси, 22 ноября 2000 года подписал постановление об аресте командира бригады внутренних войск Д.Павличенко.

Зачистку "посвященных" Лукашенко начал давно. Не буду перечислять весь "жертвенный" список. Он максимально отдалил от себя и от власти  всех своих бывших "друзей",  избавивших его когда - то от политических соперников. Он убрал из ближнего круга  В. Шеймана, Ю.Сивакова и Д.Павличенко. И хотя он не оставил их без присмотра,  но за них он особенно не опасается. Эти то будут держать язык за зубами,  пока с них не спросят надлежащим образом. А вот Снегирь - дело другое. Снегирь прекрасно понимал, что по закону он неуязвим. Но не ему ли было не знать, что в Беларуси закон существует только для дураков. Я уверен, что в узком кругу его неоднократно спрашивали о личном отношении к санкционированному им когда - то постановлению об аресте Павличенко и вмешательстве в процесс его освобождения президента. И я также уверен, что ответы на эти вопросы очень не нравились Лукашенко, ибо не мог же бывший заместитель генерального прокурора признать себя безграмотным идиотом, а бывшего директора совхоза гениальным юристом. Хотя, публично он делал и то,  и другое. Эта двойственность в его поведении не могла быть незамеченной Лукашенко и теперь, когда на горизонте смутно замаячила возможность протоптать себе хотя бы узкую тропинку в Европу, "неопределившийся" в своих убеждениях Снегирь стал очень опасен. Ведь не секрет, что на тернистом европейском пути главным и пока что непреодолимым шлагбаумом для Лукашенко является замороженное властями расследование по факту исчезновения вышеуказанных мною оппозиционных политиков. Лукашенко уже давно и настойчиво ищет пути к разрешению этой очень опасной для него проблемы. Вполне возможно, что он,  наконец,  решится на проведение по этому делу "независимого расследования". И хотя я слабо представляю, как это расследование будет выглядеть на практике, ибо его формат не предусмотрен УК и УПК Беларуси, а без соблюдения процессуальных норм материалы расследования не будут иметь юридической силы,  но вполне возможно, что именно это, как раз и нужно Лукашенко.

Вот тут  то ему очень понадобятся "нужные" люди, которые будут давать "нужные" показания. И только Снегирь  в число этих "нужных" людей не попадает никак. Он настолько крепко привязан к истине своей  подписью на постановлении об аресте Павличенко, что независимо от его желания, любой его ответ на любой заданный ему вопрос прямо или косвенно, но  обязательно выведет на Лукашенко. Всем остальным "посвященным"  Лукашенко уже давно либо заткнул рот, либо подготовил должным образом. Выключить же Снегиря из этой опасной игры можно было только одним проверенным способом. Объявить его преступником, и тем самым обесценить его показания до минимума.

Будучи носителем личной тайны Лукашенко, Снегирь наивно полагал, что тот будет вечно обязан ему за многолетнее молчание. Но не спасла Снегиря (как и некоторых других) его "гибкая" тактика. Дорого обошлось ему затяжное лавирование между законом и совестью.  Он слишком расслабился и забыл, что Лукашенко никому и ничего не прощает. Особенно за свой страх и унижение.

Арестом Снегиря он публично дал понять, что больше не считает его "источником повышенной  опасности" и сделал предельно прозрачный намек остальным "посвященным" на то, что будет с ними, если они посмеют открыть рот.

К Снегирю "подкрадывались" уже давно. Но расправа с ним в одиночку была бы слишком откровенной. Нужен был соответствующий фон. Посему и была придумана операция прикрытия под видом борьбы с коррупцией в органах МВД и прокуратуры. Хоть и примитивно, зато просто и надежно. С клеймом коррупционера стать "правдорубом", тем более, очень запоздалым -  сложно.

Теперь даже самые убедительные доводы "прозревшего" и кое - что "вспомнившего" бывшего прокурора, будут выглядеть не более, чем  жалкой попыткой третьесортного шантажа с целью уйти от "справедливого возмездия". Ведь Лукашенко в отличие от Снегиря своей подписи нигде не ставил, а,  следовательно,  и объяснять, каким образом Павличенко оказался на свободе и почему он, заместитель генерального прокурора, не принял должных мер по обеспечению законности, придется ему Снегирю.