Черный день календаря

20 октября 2004 года вошел в историю Беларуси как день, когда в нашей стране журналистов стали не только похищать, но и убивать. Убивать жестоко и без оглядки на последствия. В этот день в редакции газеты "Салiдарнасць" готовился в печать очередной номер. Ника сдала свой материал накануне, но все же планировала заехать на работу. В редакции она так и не появилась.

К вечеру сотрудники газеты, обеспокоенные тем, что мобильный и домашний телефоны Ники не отвечают, связались с ее подругой, которая, в свою очередь, позвонила родителям Черкасовой. В 22.20 отчим журналистки Владимир Мелешко и ее сын Антон открыли дверь квартиры Вероники и увидели жуткую картину.

Независимые СМИ не единожды пытались доказать, что убийство журналистки вряд ли связано с бытовыми разборками. Основные доводы такие:

Согласно данным МВД, раскрываемость бытовых убийств в стране составляет более 99%, поскольку сам характер совершения подобного преступления способствует тому, что убийца не успевает подумать о сокрытии следов своих деяний. При участии в таком преступлении подростка, обладающего минимумом жизненного опыта и не имеющего ни малейшего представления о работе органов правопорядка, раскрытие убийства становится и вовсе пустячным делом.

В то же время преступник, лишивший жизни Веронику, не оставил ни одного следа, который мог бы его идентифицировать. Он инсценировал бытовую ссору, нанеся жертве 43 ножевых ранения и уже после убийства разбрызгав кровь по стенам - об этом однозначно говорят опытные эксперты-криминалисты. Преступник незаметно прошел мимо десятка людей, постоянно снующих утром в доме №28, и даже наложил на глаза следователей темную повязку, через которую те до сих пор не видят иной версии происшедшего, кроме бытовой.

Причины и следствия

Год назад в ходе поиска причин, приведших к столь печальным событиям, журналистами была выдвинута такая версия:

Незадолго до гибели Вероника встречалась с бывшим сотрудником скандально известного "Инфобанка", имевшего непосредственное отношение к обслуживанию белорусско-иракских контрактов. Этот человек попросил Нику собрать для него все публикации на тему работы банка в Ираке. То есть, можно было предположить, что журналистку убрали, опасаясь некоего разоблачительного материала с ее стороны, который она могла готовить совместно с бывшим сотрудником "Инфобанка".

Между тем ни редактору газеты "Салiдарнасць", ни другим коллегам Вероники, ни ее близким не было известно, что она собиралась готовить такую публикацию. К тому же подобные журналистские расследования вообще не были ее жанром. Именно поэтому мы не остановились на одной единственной версии и, исходя из того факта, что убийство было совершено нагло, но профессионально, принялись анализировать все публикации Ники. Вскоре из сотен статей, очерков и интервью был выделен материал, проработка которого и информация о дальнейшей судьбе его героев показали, что в октябре Вероника Черкасова, вероятно, даже сама того не сознавая, попала на самый горячий край борьбы между двумя клановыми группировками страны. Вмешательство прессы, на которое рассчитывала одна из сторон, грозило другой стороне потерей около 16 миллионов долларов немедленно и еще приблизительно такой же потерей в недалеком будущем. Публикация не только создала реальную угрозу потери этих денег, но и могла серьезно пошатнуть позиции одного из кланов, который медленно, но уверенно брал верх. Речь идет о войне, которая развернулась вокруг контроля над гомельским заводом по производству вин (в настоящее время принадлежащему ООО "BST ltd") и находящемуся в стадии банкротства.

Лакомый кусок

Производство вин было организовано в Гомеле в начале 90-х годов белорусско-венгерским совместным предприятием "Вебер Майи". В то время страна ощущала острый дефицит такой продукции, поэтому СП "Вебер Майи" довольно быстро стало приносить очень высокие доходы. В условиях зарождающейся рыночной экономики (тогда первый белорусский президент еще не успел прервать роды) высокоприбыльное производство сразу же стало объектом вожделения весьма сомнительных структур.

Это было время, когда находящаяся на перекрестке Европы Беларусь представляла собой весьма лакомый кусок для российского криминала, который желал закрепиться на выгодной территории любой ценой и отсюда вести свои дела. Поэтому упитанная, быстро обрастающая шерстью белорусско-венгерская овечка в лице СП "Вебер Майи" просуществовала недолго - до 1996 года, когда его купило ООО "ПКП "BST ltd" (впоследствии ООО "BST ltd").

Официально, то есть по бумагам, покупка производства вин у СП прошла по всем правилам. Но в Гомеле ни для кого не секрет, что на самом деле имел место силовой захват предприятия. Основную роль здесь сыграли белорусские спецслужбы, где один из владельцев BST имел родственника.

Для захвата предприятия в отношении директора СП "Вебер Майи" была проведена операция по уличению в получении взятки в размере 400 долларов. Угодившая за решетку женщина пыталась объяснить своим гонителям, что 400 долларов ей и на мелкие расходы мало, и она бы никогда не стала марать руки, но над ней только посмеивались. У СП "Вебер Майи" было четыре учредителя, без согласия которых продать производство, казалось, было невозможно. Но на самом деле от директора зависело очень многое. Поэтому нет ничего удивительного, что через весьма непродолжительное время после освобождения директора и прекращения в отношении ее уголовного дела винодельческий завод стал принадлежать ООО "BST Ltd".

Полтора года после этого предприятие процветало. Виноматериал поступал сначала из Украины и Молдовы, а затем - из Македонии и Испании. Не будем говорить о качестве производимых вин, но брэнд BST в те времена значил в Беларуси очень многое. Единственное, что несколько портило идиллию, так это те сомнительные связи компании: со спецслужбами и представителем криминального мира Гомеля, известным гомельским авторитетом по кличке Кабан. Впрочем, в то время в городе все бизнес-структуры находились под «покровительством» не одной, так другой криминальной группировки. Коррупция в правоохранительных органах Гомеля разрослась так широко, что миновать «крышу» братков не было никакой возможности.

Первое убийство

В 1997 году у BST начались неприятности. Представители российского криминала выставили директору предприятия Игорю Герасименко, который также являлся одним из его владельцев, солидный счет. Из чего он проистекал, известно, наверное, только самому Герасименко. Но из данного факта можно предположить, что бизнес компании изначально создавался на деньгах российского криминала, который, наверное, просто потребовал свои дивиденды. У Герасименко свободных денег в это время не было - последние средства он вложил в поставку крупной партии виноматериалов. Поскольку перед братками за BST отвечал Кабан, то требование об уплате долга автоматически легло и на него. Речь шла приблизительно о миллионе долларов. И это была не шутка, что стало понятно, когда в октябре 1997 года машина Кабана была расстреляна киллерами из автоматов Калашникова. Сегодня обвинения в убийстве криминального авторитета предъявлены членам известной банды Морозова. Однако оперативные данные говорят, что «морозовцы» просто воспользовались заказом россиян, чтобы заодно подмять под себя и BST. Спецслужбы, обеспечивавшие до поры до времени безопасность BST, предусмотрительно предпочли в это дело не влезать.