Заико: Нефтяной конфликт завязан на больших деньгах

В дни, когда до температуры кипения накалились союзнические отношения двух стран из-за проблемы поставок энергоносителей в Беларусь и транзита нефти через ее территорию в Европу, в очередной раз стало очевидным: конфликт "завязан" на больших деньгах.

Заико: Нефтяной конфликт завязан на больших деньгах
Тысячу раз прав мой давний друг, немецкий профессор Вилли Шмидт, убеждавший при встрече, что "современная западная экономика уже не рыночная". Почему? "Она давно стала денежной".

Это же можно сказать и о России. То, как она выстраивает отношения со своим экономическим партнером по Союзу, и то, как ее политики все чаще и увереннее оперируют в своих решениях категориями денег, наглядно демонстрирует переход ее экономики в разряд денежной.

Но ведь есть и другие факты. Заметно увеличился союзный бюджет — в нынешнем году на него предусмотрено более 4 млрд.RUR. По его программам и в рамках территориального сотрудничества сегодня занято более 5 млн. белорусов и россиян. Растет товарооборот двух стран, а их граждане стали ощущать действие некоторых социальных гарантий. Но все эти преимущества экономической интеграции в свете последних событий воспринимаются уже в другом измерении.

Конечно, ошибочно было бы думать, что разногласия в союзном строительстве и нефтяной конфликт являются центральными для россиян. Проблем у государства со 140-миллионным населением более чем достаточно. Это наглядно продемонстрировал телемост общения президента Владимира Путина с гражданами своей страны, состоявшийся в конце минувшего года. Внимательно следила за ним и братская Беларусь.

Скоро в России пройдут парламентские выборы, через год - президентские. Любой поспешный шаг в формировании полноценной интеграции опасен и может даже показаться надуманным и политически ангажированным. Это хорошо понимает российский президент, заметивший, что "Александр Григорьевич Лукашенко все-таки является последовательным сторонником создания Союзного государства". Очевидно также и то, что российский политический класс переходит на "экономизацию" отношений с Беларусью. Как приходилось писать раньше, мы вправе ожидать роста экономического эгоизма России. Это происходит с разной степенью интенсивности, но сбывается прямо на глазах. Оттого будущее Союзного государства уже представляется с трудом.

В то же время и в ходе телемоста, и в последних комментариях по поводу осложнившихся белорусско-российских отношений Владимир Путин отмечал, что российское руководство выступает за то, чтобы ускорить интеграционный процесс. Эти позиции находят адекватную реакцию и у белорусского политического класса. Так в чем же расхождения?

В примате экономического влияния. Подтверждение тому — ускоренное обсуждение и решение (в январе 2006 г.) ряда назревших проблем социальной интеграции. Тогда, как никогда быстро, были решены вопросы о согласовании пенсионного обеспечения, оказания медицинской помощи гражданам двух стран. Их реализация и дает главный, человеческий результат соглашений политиков.

Нынешняя позиция Кремля отличается от позиции белорусского руководства. Минск выступает за новый этап интеграции и совмещения векторов развития. Общих и политических. Создав рамочную основу в конституционной форме, Владимир Путин мыслит иначе. По его мнению, "последовательность шагов должна быть следующей: сначала нам нужно говорить об экономической интеграции. И в этой связи самым главным я считаю переход на единую валюту". Так, пробным камнем для оценки позиции белорусской стороны был выбран "денежный" вопрос — введение российского рубля в Беларуси.

Нельзя не согласиться с тем, что общая денежная единица стимулирует развитие совместного бизнеса, с ней легче создавать и развивать предприятия, торговые отношения. Хотя, легче, в первую очередь, для россиян: у них бизнес и помасштабнее, и посильнее в денежном отношении. Это нужно учитывать. Как понимать и то, что экономические связи между двумя странами хотя и помогают, но далеко не всегда — более слабой стороне. Именно по этой причине белорусское руководство вначале должно отпустить время "на раскрутку" отечественному бизнесу, способствовать росту национального капитала. Впускать чужой, хоть и интеграционный, означает "срезать" свою поднимающуюся экономическую элиту.

Еще один "денежный" вопрос — нефтедоллары. Повезло нам или не повезло, но в Беларуси есть нефтеперерабатывающие заводы. Они строились еще во времена Советского Союза и были ориентированы на решение военных и геополитических задач. Подчеркну, именно в этом был основной фактор их создания — снабжать нефтепродуктами вооруженные силы, дислоцированные в Европе (ГДР, ЧССР, ПНР, ВНР). Не вывоз бензина в Москву или Ленинград, не снабжение дизтопливом колхозов Украины или российской глубинки.

Размещение столь мощной нефтепереработки в Беларуси имело смысл в логистике поставляемой продукции. Но не стало Советского Союза, Советской Армии… Сейчас мы переработанную нефть отправляем в страны ЕС, и это стало предметом повышенного и болезненного внимания российских политиков.

Действительно, около 40% белорусского экспорта стали занимать нефтепродукты. На сей счет позиция Путина специфична. Приведем ее дословно: "Мы смотрим на, скажем, объем нашей сырой нефти, которая поставляется на НПЗ в Белоруссию, смотрим на потребности самой республики и смотрим на то, сколько поставляется потом нефтепродуктов за рубеж. И здесь нам, конечно же, нужно наводить порядок".

Наводить порядок надо было в СССР. Строить предприятия строго по потреблению для каждого территориального образования, грамотно вести экономическую политику. Но тогда об этом не думали.

Россия взяла на себя роль преемника СССР, что очень ответственно. Именно по этой причине не стоит полагать, что белорусская экономика и возведенные на ее территории предприятия остались вне такой ответственности. Мы вправе искать позитивные решения по участию в разработке нефти в России. Пригласили же россияне иностранцев поучаствовать в скандальном проекте "Сахалин-2". А почему нельзя было предложить его белорусам? Позиция российских политических кругов на сей счет известна. Иностранцам с дальнего зарубежья они рады, а белорусам совместно добывать там нефть в объеме 20 млн.т, достаточных для наших заводов, — "ни-ни!". Подчеркнем, не для собственного потребления — для поддержания предприятий, которые строились не столько для нужд самой Беларуси, сколько для проникновения СССР на Запад. В принятой в то время форме.

Разумеется, важен и вопрос, как и какие экспортные пошлины платить? Если идти по названному пути, то надо бы сделать унифицированными условия для белорусских переработчиков нефти. То есть, платить экспортную пошлину в российский бюджет. Но такой вариант не очень-то справедливый. Ведь готова же Россия ждать десятилетия, когда окупится проект "Сахалин-2" (хотя он, в принципе, вообще может оказаться "никакой" для российского бюджета). По этой причине и наши условия не могут быть худшими. Вполне приемлемо было бы направлять возникающую экспортную пошлину на развитие двусторонних программ в таких важных для обоих государств сферах, как образование, медицина, научные исследования, где отстаем от развития этих секторов от Швеции и Финляндии, других развитых стран. Причем, мы — это обе страны, которые имеют нефть и ее перерабатывают.
Вот и решение проблем денег! Нефтедолларов, по крайней мере.


14:22 16/01/2007




Loading...


загружаются комментарии