МАЗ как зеркало белорусской промышленности

В Советском Союзе белорусский промышленный комплекс выступал как “сборочный цех” производств, находившихся в остальных республиках. Схемы взаимодействия цепочек производств от сырья до конвейера теоретически выстраивались достаточно грамотно. На практике получалось не так гладко, но это была беда всей советской промышленности, в том числе и машиностроительной отрасли.

МАЗ как зеркало белорусской промышленности

Так, вокруг автомобильных и тракторостроительных заводов, построенных в БССР, были сосредоточены целевые поставщики, мощность и номенклатура продукции которых были привязаны к этим предприятиям. То есть еще в советские времена был создан кластер, в идеале позволяющий добиться высочайшего уровня конкурентоспособности при оптимизации схем текущих поставок и взаимодействия цепочек “потребитель—поставщик”.

Через сравнительно небольшой промежуток времени после того, как Беларусь стала суверенным государством, вновь избранный президент пообещал запустить остановленные заводы и обеспечить граждан страны заработной платой. И он сдержал свое слово: подавляющее большинство заводов работает, и доход граждан близок к советскому уровню, хотя, по сегодняшним ценам, этого явно недостаточно для процветания. Но никто и не обещал сделать доход равным, скажем, немецкому, французскому или шведскому. Граждане к этому уровню уже привыкли и выживают как могут. И граждане выживут, но вот сами производства...

Репортажей о процветании “Горизонта”, “Интеграла”, МТЗ, МАЗа, БАТЭ и других флагманов белорусской промышленности мы начитались и наслышались. Но оказалось, что методы их “подъема” и “развития” были исключительно советскими, которые по определению отличаются потрясающе низкой эффективностью. Советский подход отличается ориентацией на команды сверху и на отчетность перед высшими руководителями, а не установкой на рост эффективности, удовлетворенность потребителя и конкурентоспособность. В Советском Союзе высшие правители могли себе позволять такую модель развития до тех пор, пока широко использовался фактически бесплатный труд заключенных, а также пока можно было хищнически эксплуатировать колоссальные природные ресурсы. Как только эти два источника иссякли, неконкурентная затратная модель хозяйствования развалилась вместе с неэффективной политической конструкцией.
Масштабы Беларуси не сравнимы с советскими. Но так как белорусским командирам страны советские модели оказались самыми близкими, они легли в основу развития страны. Что же получилось на самом деле? Рассмотрим все на примере автомобильной промышленности.

Если судить по официальным репортажам, то достижения потрясающие. Объединение, созданное на базе Минского автозавода, показывает колоссальные цифры роста, значительно опережающие темпы роста ВВП, ВНП и промышленности республики. Под маркой МАЗа теперь выпускается не только большое количество моделей грузовых автомобилей и их модификаций, но и масса вариантов и автобусов, и прицепов, и полуприцепов. В потребителях продукции белорусского гиганта ходят и аэропорты, и частные перевозчики, и Агропром, и прочие нуждающиеся в эффективных средствах перевозки людей и грузов.

Это рапорты. На самом деле все гораздо сложнее. В таблице приведено сравнение достижений компаний, производящих продукцию одного класса и параллельно развивавшихся, отталкиваясь от приблизительно одинаковых позиций:
Очевидно отставание в эффективности и от российского конкурента, и от шведского. Известно, что белорусское предприятие вытесняется с рынков конкурентами из-за недостаточного уровня качества самой техники, ее обслуживания и модернизации. Так, это уже произошло в Украине (вытеснение КамАЗом), в Казахстане, в Юго-Восточной Азии.

Корни хронического отставания — в принятом на самом высоком уровне неэффективном варианте развития, представляющем слегка модернизированную советскую модель. Дешевое сырье из России долгое время позволяло поддерживать этот вариант и не дало возможности вывести страну хотя бы на уровень Греции, Испании или Финляндии. Небольшой прогресс не был достаточным для достижения уровня, например, таких шведских фирм, как “Скания” или “Вольво”. Отставание усугублялось, несмотря на то, что мощности производства и проектирования, человеческий потенциал и технические возможности предприятий белорусского автомобильного комплекса одного порядка с аналогичными ресурсами этих скандинавских фирм.

И правительство это интуитивно понимает. Но, к сожалению, не меняет своего отношения к управлению предприятиями, постоянно увеличивая вмешательство в их оперативную деятельность. Поступающие от чиновников правительственных органов указания часто противоречат как друг другу, так и интересам предприятий как объектам бизнеса.
В слове “бизнес” кроется сущность проблем, которые сегодня стоят перед Беларусью. Крупнейшие предприятия страны не являются бизнес-структурами в общепринятом смысле, поскольку, находясь в собственности у правительства, а фактически у конкретных чиновников и первого лица Беларуси, они направляют свою деятельность на достижение целей последних. Эти цели не являются предпринимательскими или конкурентными, а вытекают из политических и социальных задач, которые ставит первое лицо Беларуси.
Достижение целей, сформированных из политических задач, должно демонстрировать всему миру преимущество существующей политической системы.

Достижение целей, сформированных из социальных задач, должно демонстрировать гражданам страны заботу государства и правительства о повышении благосостояния населения страны. Ресурсы для решения этих задач можно взять только из промышленных структур, либо применяя налоговые механизмы (первая модель), либо встраивая предприятия в государственные структуры (вторая модель).

В нормальной рыночной экономике применяется первая модель. В ней промышленность, даже будучи в собственности у государства, отделена от чиновников и правительства, и нанятые менеджеры формируют политику управления предприятиями, исходя из требований их максимальной эффективности на конкурентном рыночном поле. Точно установленные законами параметры ответственности и полномочий менеджеров, а также их налоговые, территориальные (в т.ч. экологические) и социальные (по отношению к своему персоналу) обязательства позволяют таким предприятиям работать без тактической и текущей опеки со стороны чиновников, не отвечающих за успех предприятий.

В Беларуси применяется вторая модель. В ней руководители госпредприятий фактически встроены во властную вертикаль — по сути они чиновники. Они стараются решать в первую очередь задачи, поставленные вышестоящим чиновником-руководителем, а не задачи предприятия как объекта бизнеса.

Задачи предприятия как объекта бизнеса вытекают из его предпринимательской природы. Оно должно добиваться такой эффективности продаж, основанных на удовлетворенности потребителя, которая позволит предприятию достигать конкурентного превосходства, обеспечивающего рост прибыли, капитала и других ключевых бизнес-показателей. Для грамотного решения своих задач предприниматель, безусловно, вынужден повышать и уровень жизни своих работников, и, опосредованно, уровень жизни их семей, а также жителей окружающих муниципальных образований. Но предприятие не должно заниматься решением тех проблем государства и его граждан, которые могут привести к падению конкурентоспособности организации. Такие проблемы входят в число задач, решаемых исключительно государством. И чтобы цели государства и предприятий совпадали, чиновники должны вести чрезвычайно грамотную политику, основанную не на вмешательстве в тактическую и текущую деятельность предприятия, а на тонком регулировании государственных политик и законодательства.

Возвращаясь к МАЗу, можно заметить, что этот крупный хозяйственный субъект фактически является заложником государства, использующего ресурсы автомобильной корпорации для решения своих сиюминутных задач. Предприятие вынуждено создавать продукцию, которая не имеет перспектив (например, автобусы для аэропортов), и несет из-за этого очевидные убытки, зато позволяет чиновникам поддерживать мифы о превосходстве политической системы. Компенсацию этих убытков чиновники осуществляют, имея возможность “обдирать” излишнюю, с их точки зрения, прибыль на конъюнктурно успешных, например, нефтеперерабатывающих направлениях. В результате огромнейший комплекс предприятий, входящих в МАЗ, производит продукцию с чрезвычайно низкой операционной эффективностью, неконкурентного качества, но поддерживаемую не рыночными, а сомнительными дотационными методами.
Долгое время МАЗ выдерживал конкурентное давление благодаря низкой цене. Это преимущество уже практически пропало, поскольку потребителям необходима продукция не очень дорогая, но высокого качества. Всем очевидно, что качество продукции МАЗа не самое высокое, и его необходимо повышать. Решение о выборе методов повышения качества принимал на МАЗе не теоретически подкованный практик, отвечающий за рост эффективности и объемов продаж, а чиновник, несущий ответственность только за одобрение своих отчетов вышестоящим руководителем. Поэтому и был выбран метод, самый выгодный с точки зрения чиновника, но не самый эффективный с точки зрения бизнеса. Сертификаты соответствия требованиям стандартов ИСО на МАЗе есть, а уровня качества, позволяющего, например, конкурировать со шведскими, американскими или японскими корпорациями, нет. Зато система менеджмента качества, созданная по самому бюрократизированному варианту, регулярно одобряется аудиторами соответствующих государственных организаций, но не повышает эффективности продаж. В результате качество как минимум не растет. В то же время растет потребность в оборотных ресурсах из-за излишних запасов и оптовых закупок, а покрытие возникающих дополнительных издержек осуществляется за счет государственных субсидий, а не благодаря росту эффективности продаж. Экономисты МАЗа, как и экономисты других госпредприятий, не владея методами управления издержками, особенно в их связи с уровнем качества и эффективности продаж, не могут влиять на эти процессы.

В этом свете кампания по экономии энергоресурсов выглядит по меньшей мере глупо. Технологические и управленческие процессы, изначально рассчитанные не на высокую конкурентоспособность, а на хорошую отчетность начальству, такую отчетность по экономии энергоресурсов тоже создадут. Будет ли достигнута реальная экономия, одновременно поддержанная ростом качества продукции и эффективности продаж? И вырастет ли от этого эффективность деятельности МАЗа в целом? А ведь имеются другие, давно известные пути развития предприятий, обеспечивающие осмысленное уменьшение потребления ресурсов, в том числе энергетических.

Почему же МАЗ не выбрал для себя эти пути оптимизации производства и управления, давно отработанные и описанные лучшими мировыми автомобилестроителями и интенсивно осваиваемые российскими конкурентами? Эти технологии, известные под названиями KAIZEN, или, в американском варианте, “БЕРЕЖЛИВОЕ ПРОИЗВОДСТВО (LEAN PRODUCTION)”, подразумевают глубокую перестройку управления бизнесом, нацеленную на действительное повышение качества, уменьшение потребности в оборотных ресурсах и увеличение эффективности продаж. По такому пути в своем, скандинавском, варианте давно идет “СКАНИЯ”. Этот же путь выбрал КамАЗ. Но это все относится к БИЗНЕСУ, которого в Беларуси нет по определению варианта развития страны, выбранного правительством.

Чтобы идти по пути развития БИЗНЕСА, необходимо освободить МАЗ от чиновничьей опеки, дать возможность руководству предприятия принять стратегию и решать тактические и текущие задачи в системе, определяемой бизнес-интересами предприятия. Для этого необходимо изменить и роль Министерства промышленности, и политику правительства в целом. Но это и есть тот базис реформ, о котором много говорится, но мало делается. Если эти реформы не произойдут, дальнейшее падение эффективности деятельности МАЗа может привести к полной потере этой отрасли для страны.

Материал подготовлен группой экспертов под руководством Виктора ИВАШКЕВИЧА.

 

12:31 29/11/2007




Loading...


загружаются комментарии