В поисках идеального города

Минск стоит на пороге колоссальных градостроительных преобразований. Высококлассные отели, новые административно-торговые и развлекательные комплексы, целые деловые и жилые районы дожидаются своей очереди на строительство. Однако все ли намеченные изменения в градостроительном облике города ему во благо, и будет ли пригодна для комфортного проживания минчан городская среда, формируемая новыми массивными сооружениями? В поисках ответа корреспондент «Е» обратилась к заслуженному архитектору Беларуси Александру СОБОЛЕВСКОМУ.

В поисках идеального города

 

– Изменение масштабов, укрупнение Минска – это тенденция, от которой не уйти. Она лежит в основе развития любого города. Однако здесь суть в другом: необходима тонкая хирургическая работа, исключающая поспешные, непродуманные решения.

 

Среди построенных или запланированных к возведению современных зданий я не вижу больших успехов, т.е. на мировой уровень в проектировании мы пока еще не вышли. И вероятно, это как раз следствие того, что в Беларуси не проводятся международные архитектурные конкурсы. А если и проводятся, то кулуарно, наспех, с распределением заказов между государственными проектными институтами. А между тем результаты таких конкурсов должны выставляться напоказ, быть предметом всеобщего обсуждения! Беда наша и в том, что обычно в роли жюри у нас выступают местные мастера и чиновники от Комитета архитектуры. А это чревато опять же субъективностью судейства. И дело даже не в том, что они некомпетентны или настроены непорядочно. Просто в силу инерции мышления, каких-то привычек, боязни ответственности, риска и возникает желание выбрать некий усредненный проект. Потому как все, что необычно, воспринимается с опаской: «А не вызовет ли он неодобрения у правящего аппарата?» Скажем, в Париже ни одна значительная городская постройка не обходится без проведения крупного международного конкурса, причем судят его не французы.

 

– Однако международная практика проведения конкурсов, где в качестве жюри выступают мировые звезды архитектуры, сопряжена с большими капитальными вложениями. У нас же все делается в рамках экономии средств…

 

– Тот, кто хочет инвестировать в строительство какого-то объекта, заинтересован в высоком качестве его архитектуры. Затраченная сумма может вдвое компенсироваться, так как здание легче продается тогда, когда оно представляет интерес, является архитектурной достопримечательностью. Благодаря этому сразу повышается его рейтинг. Инвестор же как раз таки меньше рискует, если проект достойный, сделан мастерски, с учетом многих факторов – технологических, конструктивных, эксплуатационных. Поэтому, как правило, на Западе на проектных работах не экономят. Чего не наблюдается в Беларуси, где цена на проектирование и так, казалось бы, одна из самых низких, и выявляется тенденция к постоянному ее уменьшению. А это, увы, ни к чему положительному не приводит, хорошие кадры покидают республику, потому как за такую же работу в той же Москве можно получать в 2–3 раза больше, чем дома.

 

– Тем не менее, не могли бы вы назвать самый удачный, на ваш взгляд, городской объект, построенный за последнее десятилетие?

 

– В Минске?

 

– Да.

 

– Если только из мелких… Есть объекты, сделанные на хорошем качественном уровне. Может быть, они не очень заметны в масштабе города. В основном это отдельные жилые дома, общественные здания. Но главный критерий здесь – чтобы объект не был вульгарен, чтобы в нем присутствовал какой-то вкус.

– А что есть понятие вкуса в архитектуре?

 

– Это сложный вопрос. Тема настолько глубокая и философская, что ее истоки, как мне кажется, идут от восприятия людьми друг друга как личностей, где все происходит на уровне подсознания. Скажем, если мы заказываем здание и не хотим, чтобы оно было затратным, значит, на нем не должно быть ненужных декоративных деталей, так как все это покрывается пылью, требует ухода, чистки, словом, дополнительных расходов на эксплуатацию. В Минске уйма сооружений, где чрезмерно много таких элементов. Например, здание железнодорожного вокзала: огромный стеклянный фасад, и тут же начинается световой фонарь. Сам по себе это красивый элемент, но его практический смысл – нулевой. Света и так в изобилии. Аляповатое, с претензией сооружение угадывается по нарочитой «красивости», это как дурно одетый человек, у которого на атласном платье висят брошки, побрякушки, бижутерия. И мне как специалисту сразу понятно, умное это здание или нет.

 

– Существуют даже такие формулировки – умное здание, глупое?

 

– Определения, которыми мы характеризуем людей, применимы и к сооружениям. Можно сказать, что здание умное. И степень его насыщенности супертехникой здесь ни при чем. Я по параметрам постройки вижу: неправильные габариты и организация внутреннего пространства, интерьеров – значит, здание будет требовать избыточного отопления и т.д. Допустим, фасад ориентирован на северную сторону и для солнцезащиты на нем над окнами сделаны навесы, а южная внутренняя сторона, где жители, казалось бы, должны защищаться от летнего солнца, – голая, хотя там как раз такой солнцезащите и место. Про такое здание я не могу сказать, что оно умное. Как раз наоборот, наизнанку все сделано.

 

Хорошо запроектированное сооружение – это когда за минимальное количество средств достигается колоссальный эффект. Порой даже с помощью простых строительных материалов, того же дерева. Мастерство архитектора в том и заключается, чтобы обычный кирпич превратить в золотой.

 

– Если применить это мастерство к городу, как думаете, в каком направлении Минск мог бы наиболее гармонично развиваться?

 

– Я вообще-то сторонник компактных городов. Скажем, территория Минска сейчас насчитывает около 300 км2 и планирует за счет Минского района прирасти до 400 км2. Но, анализируя опыт застройки современных городов, я пришел к выводу, что на 1 млн жителей требуется примерно 100 км2. Для Минска с населением 1,8 млн человек, в принципе, по этим параметрам хватило бы 180 км2 территории. А если будем наращивать площадь до обещанных 400 км2, то в городе сможет проживать уже 4 млн человек, если делать его планировку правильно и вдумчиво. Исчезнет необходимость в высотных зданиях. Ведь для того, чтобы получать лишние метры в общественных или жилых постройках, забираться вверх никакого смысла нет. Я всем твержу: на территории, застраиваемой 9-этажными панельными домами, можно получить такое же количество квадратных метров с помощью 2–4-этажных строений. Причем легко и безо всяких проблем выходят те же 7–10 тысяч м2 жилья на 1 га площади. Все дело в грамотных объемно-пространственных и планировочных приемах. К тому же окончательная стоимость 1 м2 в высотках баснословно дорога, потому что в нее включаются дополнительные затраты на стройматериалы, вертикальные коммуникации, лифты, отопление, противопожарное оснащение и т.д.

 

Что представляют собой наши нынешние города? Улицы, вдоль которых стоят коробки домов. А городская среда должна быть более разнообразной, пространственно сложной.

 

– А созрела ли градостроительная наука для такого рода переосмысления пространства?

– Бытует мнение, что ХХ век не был веком градостроительства. Куда у нас обычно инвестируют деньги? В те работы, результат которых виден и отдача от вложенных средств следует незамедлительно: скажем, в проект торгового комплекса. Поиск же новых пространственных форм городов растянут во времени. Мало кто хочет вкладывать деньги в результат, который может проявиться лет через 20–30. Видимо, многие не хотят задумываться над тем, какие наши города будут через 50 лет и как их можно сделать лучше. По большому счету нынешняя методика проектирования охватывает лишь ближайшие 5–10 лет, и работа по поиску новых систем пространственной организации города должна бы вестись, но не ведется. Такие исследования необходимо стимулировать, регулярно дотировать в эту область науки бюджетные средства. Ведь умным считается то государственное правление, которое способно прогнозировать будущее.

 

08:06 26/03/2008




Loading...


загружаются комментарии