В Приполярье работают белорусские нефтяники

Уже год в Приполярье работает филиал “Белоруснефти” в Российской Федерации. Его база находится в Губкинском, а недалеко от города работают несколько бригад.

С полгода назад здесь были голые стены
У входа на базу производственного обслуживания филиала, а она располагается на окраине Губкинского, развеваются на флагштоках российский триколор, красно-зеленый стяг и фирменный штандарт “Белоруснефти”. Начальник базы Геннадий Николайчик не без гордости обстоятельно знакомит с хозяйством. Показать есть что, учитывая тот факт, что полгода назад здесь были лишь голые стены и сплошное запустение. Сейчас уже все обжитое, причем, как говорят, с толком, с расстановкой.
Нынешняя база производственного обслуживания белорусских нефтяников — это своеобразный универсальный комплекс, сочетающий в себе административную, производственную и бытовую части. Помимо администрации филиала и инженерных служб в нем располагаются ремонтные подразделения, в частности такое важное и ответственное, как участок по ремонту труб нефтяного сортамента. Здесь на специальном оборудовании восстанавливают резьбовые соединения бэушных буровых труб. Что с ними происходит там, на глубине, видно даже невооруженным глазом: резьбовые соединения от гигантских нагрузок из трапециевидных превращаются в круглые. Сталь срезается словно наждаком. Несвоевременная замена износившихся труб чревата печальными последствиями для скважины вплоть до разрушения буровой колонны и падения ее на глубину. Устранение подобной аварии влетает в немалую копеечку.
На участке проводится ремонт и различных соединительных элементов буровых колонн. Все это потом оперативно доставляется буровым бригадам. Думается, не стоит пояснять, какой должна быть квалификация работающих на этом участке, например, тех же токарей. Погрузку одной из партий восстановленных буровых труб я как раз и застал. Несмотря на то, что морозчик уже подбирался к 30 градусам, нефтяники работали споро и уверенно.
Но работа работой, а вот о здешнем быте стоит сказать особо. Честно признаюсь, не ожидал увидеть такой уровень комфорта в жилой части базы. Если это санузлы и душевые, то чистые, аккуратные, отделанные как положено. Такие же — жилые комнаты.
Отдельный разговор — столовая базы. Как здесь кормят наших парней, я убедился лично, причем сразу оговорюсь: никто на кухне ничего специально для гостя не мудрил. Еда действительно готовится по-домашнему.
Несмотря на уже достаточно высокий уровень комфортности, мне сразу заметили: еще далеко не все сделано по обустройству и развитию базы по той причине, что территория ее не выкуплена.

Вдыхая в скважины вторую жизнь
Самый ближайший к Губкинскому объект, на котором работают сейчас белорусские нефтяники, — скважина
№ 344 11-го куста Комсомольского месторождения. Слово “куст” — в данном случае не имеет никакого отношения к растительности. Употребляется оно исключительно как сокращенное обозначение применяемого метода бурения. В здешних местах — кустового.
То, что на скважине наши, заметно издалека. Уже на вагончиках, аккуратно выстроившихся на буровой площадке, отчетливо виден логотип “Белоруснефти”. Он же есть и на самой буровой установке.
То, что делают белорусы здесь, не вдаваясь в технические подробности, можно охарактеризовать так: они вдыхают вторую жизнь в скважины, отдача от которых в настоящее время если и есть, то мизерная. Применяется при этом горизонтальное бурение, то есть к скважине подбираются сбоку. Восстановив ее работоспособность, переходят на вторую и так далее.
К моменту моего приезда на скважине бурение бокового ствола было уже закончено, и бригада Михаила Ременчика готовила мобильную буровую установку канадского производства к переезду на другой объект. В то же время здесь оставалась работать — на освоении скважины — другая бригада белорусских нефтяников. Михаил Николаевич — личность в здешних местах, можно сказать, легендарная. Его называют фронтовиком бурового дела на Крайнем Севере. Впрочем, судите сами: “нефтяной северный” стаж этого человека составляет 37(!) лет.
— У меня и талисман свой есть особый, — признался ветеран. — Вот эта куртка-”аляска” уже четвертый раз со мной на Севере.
—Что вы скажете о работе наших ребят и как ее оценивает заказчик — “Роснефть—Пурнефтегаз”? — интересуюсь мнением опытного специалиста, тем более что в здешних местах работают кроме белорусов россияне и французы.
— Хлопцы стараются. Поначалу, конечно, тяжеловато было. Но втянулись. Вот-вот уже год будет, как мы здесь. А что касается оценок нашей работы со стороны, то заказчик доволен качеством. Нам ставят задачу, и мы ее решаем. И не было такого, чтобы не решили. На то мы и здесь. А как живем, можете посмотреть.
В теплом комфортабельном вагончике забываешь, что за окном минус 30.
У Ременчика на сей счет свое замечание:
— Здесь уже Беларусью отдает. Порядок у нас везде. Стараются парни.
На следующей скважине, которую в тот день я успел посетить — № 6160 21-го куста, бурение бокового ствола вот-вот должно было по графику только начаться, буквально на следующий день. Буровой мастер Павел Воинков по этому поводу искренне посетовал:
— Эх, приехали бы вы завтра — увидели, как все начинается. А пока только готовимся.
С ракурсом для коллективного снимка бригады нефтяники определились единодушно и быстро:
— Сфотографируйте бригаду у нашей кормилицы — буровой установки.

Спортсменом можешь ты и быть…
Буквально нескольких шагов на холоде при минус 32 для меня было достаточно, чтобы непривычные к тамошнему воздуху легкие отреагировали на него сильным кашлем. Это обычное явление у приезжих, поясняют мне. Лечение достаточно простое: выходя на зимнюю улицу, нужно несколько минут подышать только носом. Но все равно потом не покидает ощущение, что воздух разрежен, не такой насыщенный, как в Беларуси. И действительно, содержание кислорода в нем меньше, чем у нас. И поэтому применительно к тамошнему климату вполне подходит фраза “не надышаться”. А еще погода в здешних местах имеет коварное свойство меняться буквально за считанные часы. Например, с утра может быть минус 10, а к обеду уже за 30 градусов мороза. И наоборот. Скачки атмосферного давления просто гигантские. Уже по одной этой причине работа здесь людям, имеющим сердечно-сосудистые проблемы, заказана.
Но все это, так сказать, цветочки. Самое неприятное то, что зимой здесь холода до минус 59, а летом жара доходит до сорока градусов по Цельсию. Кругом бескрайняя, полная злющего и ненасытного гнуса болотистая лесотундра. Причем, если возле Губкинского болота еще поверхностные, неглубокие, то в сторону месторождения Фестивального (это километров триста от Губкинского), где тоже начали работать наши нефтяники, уже настоящая трясина, колышущаяся летом на десяток метров впереди. Безусловно, разведочное бурение в здешних местах возможно только зимой, когда морозы скуют болотистые просторы. Добавим сюда то обстоятельство, что зимний световой день в Губкинском заканчивается примерно в два часа после полудня, а весной, наоборот, длится примерно 17 часов.
Можно или нет привыкнуть к подобным здешним реалиям? Мнения на сей счет разные. Однозначно то, что далеко не каждый найдет в себе как физические, так и моральные силы работать в особых условиях, которые диктует Крайний Север, да еще длительное время. Директор филиала “Белоруснефти” признался, что бывает и такое: приезжают ребята, здоровые, спортсмены, кровь с молоком. А поработают немного и просятся домой, мол, надышаться не могут, сердце болит, давление начинает прыгать. Но это единичные случаи. Кстати, сам Николай Николаевич Новиков так и не надел шапку,  не застегнул куртку за все время нашей с ним поездки. Привык, говорит, за 20 лет жизни на Крайнем Севере.
Профессия нефтяника — особая, предъявляющая специфические требования к человеку. Потому и не слышал я ни от кого в Губкинском сетований по поводу морозов, болот, гнуса и прочих составляющих “особых условий”. Настрой у каждого, с кем удалось говорить в тот день, был единый: работать здесь можно и нужно. Приятно удивили нацеленность на общий результат и оптимизм. Слышать такое при ветре, крепком морозе и за три тысячи километров от дома особенно приятно.

О дальновидности и перспективе
В январе следующего года филиалу “Белоруснефти” в Губкинском исполнится год. Насколько дальновидным было решение руководства предприятия вернуться на российский Крайний Север (а белорусы в этих местах прервали свои работы в 1993 году), говорит востребованность здесь сегодня наших специалистов и темпы развития филиала. Начинали ведь с одной бригады управления по повышению отдачи нефтяных пластов и капитальному ремонту скважин. А нынче в филиале трудятся кроме трех бригад по восстановлению скважин методом бурения бокового ствола 10 бригад капитального ремонта скважин, буровая бригада, два тампонажных звена, выш-
комонтажная бригада, две каротажные партии промысловых геофизиков, транспортники. В общей сложности около 800 человек. Собственный автотранспортный парк насчитывает более 120 единиц техники.
Работа белорусских нефтяников на российском Севере стала одним из стратегических направлений внешнеэкономической деятельности “Белоруснефти”. И предприятие намерено активно развивать его и дальше, несмотря ни на мировой финансовый кризис, отразившийся на отрасли, ни на падение общемировых цен на нефть.

 

17:56 28/12/2008




Loading...


загружаются комментарии