Беларусь по-кубински

На какой стадии кризиса мы находимся и как из него выйти?

Беларусь по-кубински
Независимый эксперт в области экономики, директор Центра Мизеса Ярослав Романчук отвечает на вопросы корреспондента EXPERTBY.ORG о современной экономической ситуации в Беларуси, развитии кризиса во всем мире и первоочередных мерах по его преодолению.  

- Недавно на встрече в Солигорске А. Лукашенко сказал, что Восточное партнерство представляет реальный интерес в части свободного рынка. Он считает, что в этом случае наши товары получат новые рынки сбыта, поскольку они конкурентоспособны, не дороже аналогичных европейских, а качество их порой даже выше. Насколько он правильно представляет себе ситуацию?

- Если представить себе перспективу в 15-20 лет, проведение подробных торговых переговоров по обеспечению свободного перемещения товаров и услуг, если Беларусь будет иметь статус Швейцарии, Норвегии, Исландии, такие же партнерские отношения, как данные страны, то, я думаю, что Европейские Союз был бы не против иметь нечто подобное. Просто Восточное партнерство в сегодняшнем виде и на данной стадии развития только декларирует создание зоны свободной торговли с Беларусью и еще пятью странами, но до реализации данного положения очень-очень далеко. Даже не начинали в этом направлении двигаться, потому что когда мы говорим о свободном перемещении товаров и услуг, безусловно, главное, с чего надо начинать - это членство во Всемирной торговой организации (ВТО). Беларусь с 1993 года до сих пор не может добиться этой цели. Во-вторых, нужна согласованная торговая политика. Потому что протекционизм Европейского Союза ни в какое сравнение не идет с гораздо более серьезным протекционизмом Беларуси. Поэтому торговые переговоры с Европейским Союзом означают, в том числе, и очень серьезную либерализацию внешнеторгового режима Беларуси. А Лукашенко, очевидно, когда он говорит про свободное перемещение товаров, имеет в виду такой же режим перемещения товаров, какой они имеют в России. Но при этом он ведь блокирует свободное перемещение российских товаров к нам в страну! Поэтому это высказывание эмоциональное, психологическое, но не подкрепленное ни намерениями менять внешнеторговую политику, ни намерениями менять внутреннюю политику. Ситуация, когда белорусская сторона не может пойти на такой банальный элементарный шаг, как либерализация цен и снятие торговых ограничений на перемещение белорусских товаров внутри Беларуси, говорить про зону свободной торговли и свободное перемещение в Беларусь товаров Европейского Союза нет оснований.  

- То есть он ошибается: он считает, что в одну сторону - в сторону Европейского Союза - перемещение белорусских товаров будет свободным, а в другую - европейских товаров в сторону Беларуси - будут действовать все те же ограничения, что и сейчас. Так?

- Все он прекрасно понимает. Просто он действует так же, как с Россией. Он пытается продавать политические фьючерсы для Европейского Союза, вовлекать их в процесс, чтобы Европа сегодня заняла конструктивную, с его точки зрения, позицию: пошла на переговоры, пустила Беларусь в Совет Европы, дала денег, потому что он сегодня пытается усидеть на двух стульях: на одном российском  и на другом Европейского Союза. Пока это непропорционально: российский стул дает гораздо больше денег, но европейский стул даст ему политическую легитимизацию и даст возможность открыть двери для отдельных (выбранных в процессе кулуарных переговоров) инвесторов, с которыми Лукашенко хотел бы договориться. А этим инвесторам тоже выгодно снять политическое напряжение и сказать: «Ну, все нормально, все в Беларуси вроде как хорошо». Поэтому Лукашенко видит себя сейчас не в роли демократизатора страны, а в роли чего-то среднего между Казахстаном и Азербайджаном - когда эти страны явно не имеют демократии, но имеют режимы «управляемой демократии». Просто степень управления демократией и экономикой в Беларуси с позиции Лукашенко должна быть гораздо большей.  

- А в том, что касается конкурентоспособности белорусских товаров на европейском рынке, Вы согласны с его оценкой?

-  Ну, если посмотреть на структуру торгового баланса и экспорта Беларуси в Европейский Союз, то очевидно, что самыми искомыми белорусскими товарами в Европе являются продукты переработки российской нефти. В 2008 году также на миллиард долларов мы реэкспортировали российской сырой нефти. Плюс еще калийные удобрения, плюс некоторые изделия из металлов, химические товары, которые невыгодно производить в Европе из-за жестких экономических санкций... Что касается товаров высокой добавленной стоимости, то мы ноль тонн поставляем в Европейский Союз мясомолочных товаров, практически нет белорусской мебели, очень мало белорусских тракторов, продукции машиностроительной промышленности, то есть это полусырьевой и сырьевой экспорт. Так что если даже Европейский Союз примет некий режим особого благоприятствования для стран Восточного партнерства, то Беларусь явно проиграет конкуренцию и с украинскими товарами, и с грузинскими товарами, проиграет конкуренцию, я думаю, и с молдовским продовольствием. Поэтому заявления типа: «Если нам будут созданы особые условия, то...», мало смысла имеют. Я думаю, гораздо более частная экономика других партнеров по Восточному партнерству, конечно, будет более конкурентоспособной, и Беларусь лишь минимальным образом сможет воспользоваться данным торговым режимом.

- Несет ли открытие рынка какую-либо угрозу: как белорусской экономике, так и существующему политическому режиму?

- Открытие рынка угрожает, прежде всего, статусу и положению белорусских монополий: белорусских концернов и холдингов, которые создало наше правительство, для того чтобы полностью контролировать внутренний рынок. Они, конечно, абсолютно неконкурентоспособны, если бы они не боялись конкуренции, они бы даже открыли рынок для российских товаров, открыли бы рынок для украинских товаров. Но поскольку они боятся любой конкуренции, естественно, они будут работать по-прежнему. Поэтому в целом для экономики Беларуси, для обыкновенного человека, для предпринимателей, которые работают на рынке, открытие рынка - это благо. Белорусская малобюджетная экономика - она, конечно, выиграет от того, что у нас будет свободное перемещение товаров с Европейским Союзом, свободный рынок. В Беларуси быстро появятся предприятия, которые смогут воспользоваться данной возможностью (как это было в Польше, в Литве) быстро переориентировать внешнюю торговлю и включить в нее европейские рынки. Что касается многих убыточных белорусских предприятий, которые уже сегодня не могут без дотаций бюджета конкурировать на российском рынке, они благополучно исчезнут, но при этом снимут нагрузку с белорусского бюджета. Появится временная безработица, которая в условиях либерализации делового климата быстро выйдет на средний уровень по региону, а если мы быстро проведем еще и бюджетную реформу, то у Беларуси есть возможность опустить безработицу и ниже среднего регионального уровня. Еще ни в одной стране, подобной Беларуси, открытие экономики не привело к массовой безработице, ухудшению уровня жизни, не привело к плачевным последствиям для валюты, для бюджета или для малого бизнеса. Малый бизнес в Беларуси тогда получит возможность стать реальным локомотивом белорусской экономики. А привлечение иностранных инвесторов позволит интегрироваться крупным белорусским предприятиям в бытовые и снабженческие цепочки мировых транснациональных корпораций.

- Но удастся ли при этом А. Лукашенко сохранить существующую систему? То есть удастся ли ему, в конечном счете, сохранить личную власть?

- Есть у него большой соблазн пойти по пути между китайским и сингапурским. То есть сделать такую жесткую политическую систему без политической конкуренции и при этом создать высокий уровень экономической свободы. Сегодня то, что мы видим в Беларуси, это не китайский или сингапурский вариант - я напомню: Сингапур входит в тройку самых экономически свободных стран мира - а это, скорее, вариант республики по-китайски, а на практике - по-кубински. Никакого либерализма в экономике Беларуси нет. Это, скорее, попытка еще более ужесточить плановую экономику, ужесточить валютный рынок, не отпускать цены, запретить работать на рынке малому и среднему бизнесу и индивидуальным предпринимателям. Поэтому, как только Лукашенко начнет проводить либерализацию экономики, расширять долю частного бизнеса в экономике, он неизбежно попадет на путь Пиночета. Тот во второй половине восьмидесятых годов был вынужден проводить демократизацию, потому что это - то требование, которое предъявляли ему инвесторы, предприниматели. Это - требование, которое диктуется просто логикой свободной рыночной экономики.

- Правда ли, что, как сказал недавно М.М. Ковалев, экономический кризис достиг своего дна? Каково Ваше мнение на этот счет?

- Ковалев выступает уже традиционно в роли апостола белорусского правительства. Если проследить за тем, как часто он меняет свою точку зрения, то диву даешься. Это высказывание либо очень плохого, некомпетентного специалиста, либо достаточно ретроградного пиарщика и идеолога существующей вертикали. Не существует никаких расчетов, подтверждающих тезис о том, что Беларусь достигла дна. Россия постоянно падает: ВВП упал почти на 10 %. По прогнозам российских аналитиков, в том числе, близких к Кремлю, промышленность в России упадет на 25 %. Второй значимый для Беларуси партнер - Украина - падает на 15 %. Европейская экономика, в том числе Германия, падает на 6 %. То есть основные внешние рынки сбыта Беларуси очень жестко сокращаются. Поэтому рассчитывать на то, что они станут локомотивами выхода белорусской экономики на темпы 1-2 % ВВП, практически нет. Возьмем внутренний рынок. Очевидно, что у нас будет реальное сокращение доходов населения, реальное сокращение инвестиционных возможностей малого бизнеса. Предприятия, которые в 2007-2008 году, что подтверждают исследования Национального банка, развивались исключительно экстенсивно на кредитной основе, столкнутся с серьезными препятствиями. Кредиты подорожали, ликвидности в банках нету, и ждет нас жесткое схлопывание банковской системы без накачки новыми деньгами Национального банка. Поэтому ни внутренних, ни внешних факторов, подтверждающих то, что кризис достиг нижней точки, нету. Слова про достижение дна кризиса - это просто пустое высказывание, которое не подтверждено никакими расчетами. Беларусь только-только входит в очень глубокий структурный кризис. Можно было ожидать, что правительство за четыре, по крайней мере, месяца этого года сможет принять некие адекватные антикризисные меры. Но меры не приняты. Более того, мы наблюдаем, что правительство ведет себя, как страус, спрятав голову в песок. Оно даже не выполнило тех обещаний перед МВФ, которые содержатся в меморандуме, подписанном в конце декабря 2008 года. В стране нет реального бюджета, в стране нет реальных направлений кредитно-денежной политики. Более того, никто в Беларуси: ни премьер, ни министерство экономики, ни администрация президента, ни господин Ковалев - не могут спрогнозировать таких темпов роста ВВП, чтобы на него скорректировать основные экономические документы. Жалко, что человек, который учит экономике студентов университета, претендующего на статус ведущего вуза страны, говорит такие вещи и оправдывает безумие и некомпетентность министерств и ведомств.

- На Ваш взгляд, что необходимо прямо сейчас сделать белорусскому государству для улучшения ситуации?

- Ну, во-первых, надо начать с того, чтобы либерализировать розничные цены, распустить комитет по регулированию цен. Нет смысла регулировать цены на таком уровне для такой мелочевки: сколько и за какую цену надо покупать картошку, свеклу, и у кого это все покупать... То есть дерегулирование розничной торговли и сектора бытовых услуг - это то, что нужно и можно сделать просто росчерком перка, одним указом Президента. Во-вторых, нужно, в конце концов, определиться с темпами роста, принять реалистичный бюджет и сократить существующий финансовый документ. Министерство финансов пыталось представить данный документ, и мысль даже была в нужном направлении, но и в таком урезанном и очень оптимистичном виде в администрации президента его не приняли и сказали: «Помалкивай, Министерство финансов, не твое это дело». Безусловно, нужно Национальному банку снять ограничения на валютном рынке, то есть вернуться к либерализации валютного текущего счета, потому что без этого нам грозит появление черного валютного рынка, нам грозит множественность курсов, отток капитала и резкое почернение экономики, то есть уход большой части экономики в тень. По сути, что сейчас происходит? Происходит развал реального сектора экономики, что ведет к очень резкому обогащению тех финансовых структур, которые имеют крыши в номенклатуре и в силовых структурах и которые на валютном рынке, на финансовом рынке зарабатывают себе очень большие дивиденды. Чтобы не допустить системного банкротства реального сектора, нужно просто изменить параметры денежно-кредитной политики. И потом нужно, конечно, принять адекватный закон о приватизации. Начать приватизацию вообще на открытых аукционах, а не на основе кулуарных договоренностей. Нужно снять все ограничения на занятость у индивидуальных предпринимателей, а также сократить, как минимум, в пять раз арендные ставки, противником чего является Управление делами Президента. Но именно эта политика приводит к тому, что на лопатках уже лежит не только частный сектор, но даже уже государственные средние предприятия, которые не могут позволить себе ни модернизацию, ни развитие, а работают в большинстве своем только на одну аренду. Те меры, которые нужно сегодня принять, прописаны как в антикризисной программе ОДС, так и в программе «Новый экономический курс. Первые 100 шагов», которые были предложены нашим властям еще в ноябре 2008 года.

- То есть направления основные с тех пор сохранились?

- Они не потеряли актуальности, потому что белорусские власти последние полгода идут не по пути либерализации, хотя риторика и поменялась, а по пути ужесточения централизованной плановой экономики. То есть они хотят «сделать» рынок посредством совковых методов, что само по себе просто невозможно.

- Если перейти на более общий уровень, то какой Вы видите, в целом, посткризисную ситуацию в мире? Некоторые сейчас упирают на усиление государственной составляющей, усиление роли государства. Не повторится ли ситуация 30-х годов XX века, когда мир захлестнула волна государственного капитализма, что закончилось, в конечном итоге, второй мировой войной.

- Сразу оговорюсь, сделаю важное заявление: сегодня в Беларуси и даже вообще в мире капитализмом и не пахнет. В Европейском Союзе, когда более 45 % ВВП распределяется через бюджет, это типичная социалистическая или смешанная экономика с преобладанием государства. В Америке доля государства в экономике более 40 % ВВП. Поэтому говорить о капиталистической экономике можно очень-очень условно. Ни Америка, ни Европейский Союз пока не опустились до самого дна, более того, те меры, которые принимает Обама, которые принимает Европейский Союз, они не очищают экономику от тех плохих активов и инвестиционных ошибок, которые были сделаны, они просто отвлекают развитие кризиса, мешают тому, что европейцы и американцы как бы понимают под деинтоксикацией активов. То есть существует определенный объем токсичных активов, капитала, который выставляется два раза в мировой экономике. Вместо того чтобы определить, где находятся эти токсичные активы, и дать этим токсичным активам просто уйти из рынка, чтобы они не поражали все остальное, американцы просто вбрасывают огромное количество денег, печатают триллион долларов, спасая то, что они считают нужным. На самом деле, рынку это мешает, это затрудняет его выравнивание. Поэтому очищение американской экономики и выход из кризиса начнется тогда, когда американцы дойдут до уровня инфляции больше 10 %. То же самое касается европейской экономики, европейских банков. Они, конечно, в гораздо большей степени рыночные, чем Беларусь.

Огосударствление идет, как все подчеркивают, временное. Сегодня англичане, которые первыми пошли на национализацию банков, уже ищут частных инвесторов, для того чтобы избавиться от активов. Обама говорит, что «я стал президентом не для того, чтобы управлять General Motors, я стал президентом для того, чтобы помогать американским гражданам». Поэтому временный отказ от жестких правил частной экономики - это расплата, в том числе, за огосударствление экономики. Ни на одном серьезном научном форуме не был оглашен курс на социализм, который так хотели бы пропагандировать Россия и Беларусь. Это временные проблемы мировой экономики. Они, конечно, будут иметь серьезные последствия. Очевиден провал Всемирного банка, OSR, структур планирования и прогнозирования Америки и стран Европейского Союза. Напомню, что в начале 2008 года они думали, что мировая экономика будет расти темпами где-то 3,5, но сегодня уже темпы роста экономики совершенно другие, будет жесткое падение. Поэтому когда немецкая экономика сократится где-то на 10% ВВП, то это будет очень жесткий сигнал для политиков не идти опять по пути огосударствления, а  идти по пути либерализации, как в свое время это сделал Рейган и сделала Маргарет Тэтчер. Просто надо будет не залезать в долги, а вернуться к тем основам, тем институтам, которые обеспечили немецкое экономическое чудо 50-60-х гг., шведское экономическое чудо 50-70-х гг., ирландское экономическое чудо 80-90-х гг. Опять повторяю: эти проекты были осуществлены не за счет государственного планирования, государственных банков, инвестиций, а исключительно за счет либерализации, частной инициативы, малого и среднего бизнеса и интеграции этих стран в мировую экономику.

- Может ли какая-то компромиссная фигура из структур сегодняшней власти Беларуси возглавить необходимые преобразования в Беларуси? Скажем, Макей?

- Макей всего лишь является человеком, который поставлен на решение конкретных задач. Макей может представить свое видение той или иной проблемы, но считать его некой самостоятельной политической фигурой и даже вообще политической фигурой нельзя. Человек занимается административной работой. Занимается административной работой Наталья Петкевич. Занимается административной работой любой человек на этой должности. Поэтому никакой самостоятельности там нет. Никакого видения там будущей альтернативы нет. Конечно, он не хотел бы идти по пути, который предлагают Сергей Ткачев или Анатолий Рубинов - эти сталинисты белорусского режима. Конечно, он видит вопиющую некомпетентность кадров в правительстве, вопиющую некомпетентность кадров в администрации президента. Но он даже не смеет, наверное, предложить никакую альтернативу. Действительно, когда в Палате Представителей нет даже ни одного человека, который смог бы проанализировать бюджет, то это трагедия так называемого парламента. Когда в Совете Министров нет ни одного человека, который смог бы оценить профессионализм министерства экономики и сказать: «Ребята, что вы делаете!». Совет Министров не генерирует проекты законов и постановлений. Они дают всего-навсего распоряжения, для того чтобы этим занималось министерство экономики или МИД, или, например, министерство промышленности. А там сидят люди, которые концептуально дотягивают до уровня руководителей районов или профсоюзов советских времен. Отсюда - вопиющий кадровый голод. Так сложилось, что если Макей или Александр Лукашенко захотят реально начать либерализацию, реально идти по пути реформ, то неизбежно они должны пойти на контакты с независимым экспертным сообществом, демократической оппозицией. Там по многим вопросам уровень проработки проблемы  гораздо-гораздо выше.

06:55 26/05/2009




Loading...


загружаются комментарии