Бедные и негордые

К 1991 году СССР достиг максимальных за всю свою историю валовых экономических показателей.

Бедные и негордые
Никогда прежде из недр не добывалось такого количества угля, нефти и газа, никогда прежде не выплавлялось столько чугуна и стали, никогда прежде не вкладывалось такого количества ресурсов в сельское хозяйство, никогда прежде не была такой высокой занятость населения в экономике, никогда прежде не были такими высокими денежные доходы населения.
Но именно к 1991 году привычный для советского человека дефицит всего и вся, выработавший у него несвойственную homo sapiens привычку покидать жилище только с авоськой в руках (на работу — с авоськой, на стадион — с авоськой, в театр — с авоськой на случай, если вдруг что “выбросят” в магазине дефицитное — куриные шейки, говяжьи хвосты, финский сервелат или туалетную бумагу...) сменился тотальным товарным голодом. Буквально ни выпить, ни закусить. Хоть вешай на гвоздь эту авоську.
А ведь страна была уникальная. Ничего, что самая бедная из самых потенциально богатых. Зато какие потенции! Климатические пояса от пустынь и тропиков до арктических морей, от океана до океана, населенная разнообразными народами. Одни были искусными скотоводами, другие мастерами по выращиванию хлопка, третьи китобоями, старателями, металлургами, хлеборобами и свекловодами... Самые плодородные в мире почвы — в СССР, все виды минеральных ресурсов — в СССР, самая большая территория — в СССР, самые грандиозные в мире планы — в СССР...
Житницы, кузницы, здравницы... Но в 1962 году, когда еще не просохла типографская краска в брошюрках с текстом Программы построения коммунизма, обещавшая вывести СССР на первое место в мире по производству молока и мяса на душу населения, в Канаду, без привычной для зарубежных вояжей советских деятелей помпы, заявились кремлевские посланцы с просьбой к правительству продать немножко пшенички. Это дала знать о себе Целина, на освоение которой “ленинское коллегиальное руководство” во главе с Никитой Хрущевым (не самым худшим, к слову, из ленинцев) бросило все имеющиеся в разоренной войной стране ресурсы. Но оказались те целинные и залежные земли рискованными для земледелия, поэтому на один урожайный год приходилось несколько неурожайных. А хлеб к столу каждый день нужен.
Понятно, что разовой закупкой зерна в Канаде дело не ограничилось. В скором времени для нужд растущего зернового импорта в советских портах пришлось строить специальные терминалы. Егор Гайдар вспоминал, что свой рабочий день в качестве российского премьера начинал с анализа сводок о перемещении сухогрузов с зерном. Успеют ли они с прибытием прежде, чем в стране хлеб закончится. Ярчайшей приметой тех дней стали “куриные окорочка”, так называемые “ножки Буша”, благодаря которым на постсоветской территории удалось предотвратить массовый голод.
Советские экономисты В.Селюнин и Г. Ханин в известной статье “Лукавая цифра” приводили очень показательный пример из практики социалистического хозяйствования. Однажды взяли бригаду водителей, которая вывозила продукцию обувной фабрики, интереса ради сложили по путевым листам вес вывезенного груза за день и разделили на количество вывезенной обуви. Оказалось, что один ботинок весил в среднем 12 килограммов. И такая липа была повсюду, в каждой транспортной и производственной бригаде.
Ленин утверждал, что социализм — это прежде всего учет и контроль. Мол, все надо считать, чтобы даже самая малая толика ресурсов пошла в дело и дала наивысший результат. Во исполнение этого завета стали создавать многочисленные “учетные” структуры, каждая из которых что-нибудь подсчитывала. Непременно себе на пользу, дабы доказать свою нужность и утвердить право на получение солидного куска общественного пирога. В связи с растущими потребностями — с каждым годом все больше. Подсчитали, что в 1950 году по железным дорогам СССР было перевезено 834,3 миллиона тонн грузов, в США — 1,32 миллиарда тонн грузов. Оно и понятно, американский ВВП намного превосходил советский. Но в 1977 году американцы практически не увеличили объем и перевезли 1,38 миллиарда тонн, а в СССР довели перевозку грузов по железным дорогам до 3,7 миллиарда тонн. В 2,7 раза больше, чем американцы. Хотя в производстве ВВП (и по общему объему, и среднедушевому) Советский Союз по-прежнему намного отставал от США.
Зато по годовому объему грузоперевозок на душу населения СССР намного превосходил всех своих капиталистических конкурентов: в СССР — 14,4 тонны, в США — 6,3, в странах ЕЭС 3,6.
Разумеется, такие показатели во многом, как в случае с транспортной бригадой, объяснялись приписками, но не только ими. Железнодорожникам, чтобы зарабатывать, надо возить грузы. Вот они и возили. Сибирский уголь — на электростанции в Донбассе, свердловские железобетонные конструкции — в Среднюю Азию, среднеазиатские — в Свердловск.
Многие до сих пор считают “перестройку” злостной придумкой “недалекого Горбачева”, хотя к началу 80-х годов прошлого века мысль о том, что так дальше жить нельзя, овладела буквально всеми слоями общества. Судите сами. По опубликованным в 1985 году данным в СССР на единицу национального дохода затрачивалось в 4,5 раза больше топливно-энергетических ресурсов, чем в США, и в 6—8 раз больше, чем в Японии. По различным оценкам ежегодные потери всей вовлекаемой в производство первичной энергии достигали в среднем 40—60 процентов. Как подсчитали экономисты, при сокращении этих потерь хотя бы на 1/5 и экспорте сэкономленного, валютная выручка могла бы превысить 10—15 миллиардов долларов, что позволило бы решить проблему дефицита ширпотреба за счет его импорта.
На самом деле в это трудно поверить, но экономисты всерьез утверждали, что торговля отходами производства оказалась бы более выгодной, чем экспорт готовой продукции. А вскоре сама жизнь подтвердила эту горькую истину. Когда постсоветская экономика, в том числе белорусская, открылась внешнему миру, то готовая промышленная продукция стала оседать на складах, а отходы производства расходились на рынках сопредельных государств, как горячие блины на Масленицу. Буквально за год-полтора предприимчивые люди ликвидировали все “залежи” металлолома вокруг предприятий и населенных пунктов. Да и в наши дни металлолом продать проще, нежели иную произведенную в Беларуси готовую продукцию.
Неконкурентоспособность продукции “на нормальном человеческом языке” означает неумение ее производить. И с точки зрения затрат, следовательно, цен, и с точки зрения качества. С увеличением объемов производства такой продукции “неумение людей” тоже увеличивается, и вся система попадает в тупик.
По этой причине провалилась и сама “перестройка”, которую, теперь уж точно от недомыслия, решили начать с “ускорения”, направив в производство все доступные обществу ресурсы. В результате получили не имеющее аналогов в мире незавершенное строительство. Сверхнормативное капитальное строительство омертвило свыше 70 миллиардов долларов. Только за использованные прокат, цемент, пиломатериалы на внешнем рынке можно было выручить 17 миллиардов долларов. Стоимость неустановленного оборудования оценивалась в 30 миллиардов долларов.
Иными словами, СССР стал одним из самых крупных инвесторов, но вместо ожидаемых прибылей получил сплошные убытки, в конечном итоге обвалившие его экономику. Не хотелось бы впадать в назидательный тон, но параллели напрашиваются сами собой. По существу, экономика Беларуси все еще остается прежней, командно-административной, обремененной множеством необязательных и даже разрушительных для нее функций. Одна из них состоит в демонстрации всему миру системного превосходства над другими экономиками, что должно выражаться в темпах роста объемных показателей. Натуральных и стоимостных, хотя они не всегда соотносятся между собой прямо пропорционально. В частности, произведенная, раньше говорили — сверх плана, а ныне — в размерах, превышающих платежеспособный спрос на рынке, продукция оседает на складах, что приводит к омертвлению капитала. В Беларуси эта проблема с особой остротой проявила себя в истекшем году, но будто специально ее стремятся усугубить, требуя наращивания производства при очевидном продолжающемся падении платежеспособного спроса.
Во многом по этой причине рост запасов готовой продукции на промышленных предприятиях продолжается и в наступившем году. За январь складские запасы на машиностроительных предприятиях Витебской области увеличились до 101 миллиарда рублей (на 6%) и составили 140% среднемесячного объема производства, на предприятиях легкой промышленности запасы “неликвида” достигли 157 миллирдов рублей, более чем вдвое превысив среднемесячный выпуск.
В советские времена всякого рода экономические несуразности достаточно безуспешно решались ОБХСС, прокуратурой, так называемым народным контролем... Эти же структуры, но уже под другими названиями, действуют и сейчас. И что? В Комитете государственного контроля Витебской области делают многозначительный вывод, что “маркетинговые службы многих промышленных предприятий не проявляют активности по продвижению собственной продукции на внутреннем рынке. Например, продукция ОАО “Классика индустрии моды” проигрывает в борьбе за покупателей из-за оформления, неэффективной работы с клиентами, а Оршанскому льнокомбинату явно не хватает более агрессивной и наступательной маркетинговой стратегии”.
На возникающий после таких заявлений вопрос, что делать, существует только один-единственный ответ: наделить КГК не только контролирующими, но и маркетинговыми функциями. Возможно, если направить его избыточную агрессивность в этом направлении, это позволит завоевать рынок для витебских швей и оршанских текстильщиков.
Ей-богу, в газетах тридцатилетней давности те же проблемы обсуждались практически тем же суконным языком и назидательными интонациями, но на советских предприятиях к 1991 году сверхнормативные запасы товарно-материальных ценностей приблизились к 900 миллиардам долларов. Как говорится, хочешь кушать, хочешь плюй...
И это при том, что по произведенному на душу населения ВВП (30% от показателей США), объему промышленного (42%) и сельскохозяйственного (38%) производства СССР уступал всем развитым странам мира. Потребление на душу населения составляло 20% от американского, годовая выработка на одного занятого в промышленности — 25%, в сельском хозяйстве — 9%.
Надо ли говорить, что по этой причине советский народ оставался самым бедным из всех народов, населявших промышленно развитые страны. Причем годы и десятилетия такого экономического развития не сокращали, а увеличивали отставание. Специально не привожу никаких на сей счет цифровых выкладок, поскольку это утверждение каждым воспринимается априори. Но то же самое происходит сейчас с нами. Некогда “равнобогатые” со своими соседями по соцлагерю белорусы уже давно стали европейскими бедняками. Теперь нас по доходам сравнивают уже не с поляками, чехами или литовцами, а с албанцами и туркменами.
Хотя по темпам роста производства Беларусь обгоняет едва ли не всех в мире. Как в свое время СССР.
Судьбы разных стран складываются по-разному, и сам этот факт доказывает право народов на свой самостоятельный путь развития. Но очень часто это право присваивают себе деятели, только волей случая вознесенные на вершину власти. По этой причине они сами становятся заложниками случая. И потому не способны признать свою неправоту даже тогда, когда она становится очевидной для всех. Ведь такое заявление было равносильно признанию своей собственной случайности, в необязательности продолжения своего пребывания у власти.
Нечто подобное можно сказать и о тех, кто теперь находится на вершине белорусской власти. Они, похоже, искренне считают, что избранная ими неэффективная экономическая модель, живущая производством неконкурентной продукции, отвечает чаяниям белорусского народа.
10:29 05/03/2010




Loading...


загружаются комментарии