Власть “продвинутых” (часть 1)

Продавать образ “парня от сохи” сегодня не возьмется ни один политтехнолог, так как совхоз “Городец” окончательно вышел из моды.

Власть “продвинутых” (часть 1)
Более чем полтора десятилетия назад этот образ оторвали от столь милых его носителю полей и пастбищ и поместили в асфальтово-бетонные джунгли города, после чего он претерпел определенную трансформацию и стал – парнем “своим в доску”. Однако если переезд самого парня в город фактически состоялся, то “зона покрытия” его изменившегося образа по-прежнему включает сельскую местность. B пределах жизни одного человека произошло символическое историко-культурное превращение: деревня и город сошлись на общей аграрно-индустриальной территории.
 
Город vs. деревня
 
Тем не менее, обитатели второй части этой территории, т.е. рабочие, о желающем быть “своим в доску” парне нет-нет да и говорили с насмешливой надменностью: «Колхозник!» Теперь они говорят то же самое, но уже каждый день и с гневным раздражением. И это притом, что абсолютное большинство рабочих Минска и областных центров составляют выходцы из деревень. Но, как известно, именно бывшие деревенские жители (провинциалы) и их дети любят подчеркивать свою принадлежность к городской (столичной) культуре (хотя обычно чуть ли не до смерти пребывают в плену деревенских/провинциальных стереотипов коммуникации).
 
Что же в таком случае было ожидать Александру Лукашенко от столичных жителей во втором, третьем и четвертом поколении? Поэтому неудивительно, что он гораздо чаще посещает фермы и животноводческие комплексы, нежели цеха основных заводов страны. О местах, где собираются художники, интеллектуалы и яппи/хипстеры, говорить вообще не приходится, ибо эти белорусы для Лукашенко словно пришельцы с других планет.
 
Однако как долго можно быть “своим в доску парнем”? За семнадцать лет нередко перестают быть “своими” мужья и жены, родители и дети, братья и сестры, друзья, коллеги, соратники, единомышленники, а тут – один человек намеревается быть своим миллионам людей. Причем людей, принадлежащих не только к разным социальным группам, но – что важнее – к разным поколениям.
 
Пятидесятилетний рабочий с МАЗа, который в свои 33 поверил, что Лукашенко “запустит заводы”, живет не в том же мире, что и его двадцатипятилетний коллега, который летом далекого 94-го набирался сил перед походом во второй класс. А сколько световых лет между галактикой сельского пенсионера, отметившего в 2011 году семидесятилетие, и галактикой сотрудника одной из фирм Парка высоких технологий, пять-семь-десять лет тому назад окончившего факультет КСиС БГУИР?
 
Убежденные противники монархии
 
Со дня проведения президентских выборов 2006 года в белорусском обществе произошли кардинальные изменения политического характера, которыми в 2010 году были удивлены как руководители государства и провластные идеологи, так и многие оппозиционные активисты и те, кого сейчас принято называть независимыми экспертами и аналитиками. Это удивление возымело такую силу, что после 19 декабря Беларусь оказалась в политической изоляции, ставшей одной из весомых причин усугубления экономического кризиса.
 
Все эти изменения в своей основе имеют одно незамысловатое утверждение. Оно звучит так: “В стране появилось большое количество граждан, которым система, олицетворяемая Александром Лукашенко, перестала быть как необходимой, так и достаточной”. Современные, “продвинутые” граждане хотят жить в современном, “продвинутом” государстве – государстве буржуазно-демократического типа (если воспользоваться оборотом былой эпохи), а не в затхлой монархии (даже не конституционной), где есть только поданные, но никак не граждане, имеющие права избирать власть и быть избранными во власть.
 
Чтобы высказанное мной утверждение не звучало голословно, обратимся к данным социологического исследования. По результатам июньского опроса НИСЭПИ, “впервые за многие годы число не доверяющих президенту намного превысило число доверяющих: 53.8% vs. 35.7% (еще полгода назад было 34.1% vs. 55%), а число готовых вновь проголосовать за него на президентских выборах впервые с марта 2003 г. опустилось ниже 30% и составило 29.3% (в декабре 2010 г. - 53%, в марте 2011 г. - 42.9%)”.
 
Из всех представленных тут чисел меня по-настоящему занимает одно – 53, обозначающее количество тех, кто голосовал за Лукашенко в декабре 2010 года. Почему оно, а не тридцать процентов из июньского опроса? Потому что 53% в декабре означает, что тогда же против Лукашенко было 47%. Тогда же – это когда валюты в обменниках валом, средняя зарплата около 500 долларов, а курица-гриль в супермаркете “Корона” всего 16 тыс. рублей за килограмм.
 
23%, которые прибавились в июне к декабрьским 47%, меня интересуют мало, так как они, скорее всего, почти целиком отпадут в тот день, когда входящие в эту группу белорусы приспособятся к новым экономическим реалиям или заметят некое улучшение своего материального состояния по сравнению с жутким июнем, сентябрем или октябрем две тысячи какого-то года.
 
Но если в течение того времени, пока будет идти приспосабливание этих 23% (а при ухудшении экономического положения и 33%, и, чем черт не шутит, 43%), 47% декабрьских противников монархии успеют выдвинуть из своих рядов лидеров, способных стать настоящими соперниками ближайшему окружению А.Лукашенко, то к жизни в новых экономических условиях “колеблющийся электорат” будет привыкать уже при новых руководителях.
 
Реформаторский актив
 
Возникает вполне закономерный вопрос: “Как при отсутствии доступа к республиканским каналам телевидения показать, что эти оппоненты на самом деле есть?”
 
Ответ на него находится в известном изречении, гласящем, что успех любой электоральной кампании напрямую зависит от количества рукопожатий кандидата на депутатский или президентский пост. Если это верно для стран, в которых кандидатам обеспечен равный (насколько это вообще возможно) доступ к средствам массовой информации, то в наших условиях руки возможных избирателей нужно жать так, чтобы твоя собственная “кандидатская” рука к концу дня не могла держать даже чашку с чаем.
 
Разумеется, встретиться за пять лет с 3,5 миллионами избирателей лицом к лицу невозможно физически (иначе пришлось бы каждый день жать руку почти двум тысячам человек). Достаточно определиться с “пассионарным” (готовым к активному политическому участию) костяком этих 47 процентов, который донесет необходимую информацию до остальных граждан, желающих ликвидации белорусского монархического строя.
 
Теперь второй вопрос: “Среди кого искать этих самых пассионариев?”
 
В предыдущей статье я писал, что движущими силами белорусской революции, если таковая случится, будут бизнесмены и бюрократы. Сейчас я вынужден несколько откорректировать свое утверждение, включив в этот короткий список прослойку специалистов, которые не зависят от государства в материальном отношении (тут я имею в виду менеджеров частных компаний, работающих на аутсорсинге IT-шников и т.д.).
 
Выбор лидера
 
Псевдосоциалистическая модель экономики себя исчерпала, поэтому кому как не бизнесменам (не путать с торгашами-ИПэшниками) и дистанцировавшимся от государства спецам, т.е. ударникам капиталистического труда, брать на себя ответственность за экономические преобразования. Причем именно они, кроме чисто материального интереса, имеют и интерес общественный.
 
Это для бюджетников, смотрящих на государство как на всемогущего бога, и для работников многих госпредприятий, боящихся, что они вдруг начнут получать то, что заработали, а не то, что им перераспределили из доходов действительно прибыльных предприятий, возможность влиять на решения принимаемые властью, вплоть до требования отставки президента, не представляет никакой ценности. Что же касается людей, которые зарабатывают себе на жизнь без помощи государства, а часто и вопреки стараниям государства, то они хотят, чтобы карьеры белорусских чиновников, депутатов и президента зависели от них как одних из тех, чья позиция оказывает определенное влияние на общественное мнение.
 
Однако бизнесмены и специалисты-частники в связи с занятостью конкретным делом, требующим максимума приложения сил, не могут уделять много времени политической деятельности. Эту работу на этапе подготовки буржуазно-демократических преобразований должны на себя взять отдельные общественные активисты и оппозиционеры, те из них, кто еще не успел развратиться приятным ничегонеделанием на европейские и американские гранты. Я сказал “должны взять”, но следует уточнить, что “взять” можно будет только в том случае, если сами бизнесмены и специалисты-частники выберут (определят) способных “взять”.
 
Помнится, некоторые оппозиционные политики в 2009 году высказывались в пользу праймериз: сначала хотели провести выборы кандидата в президенты среди небольшого количества избирателей, чтобы к моменту подачи в ЦИК списков инициативных групп иметь реального единого кандидата от оппозиции. Так вот в предложенной мной кооперации бизнесменов и специалистов-частников с более-менее известными общественными деятелями идея праймериз реализуется в чистом виде: некое число знакомых между собой людей выбирают лидера, который сохраняет свой статус исключительно на основе доверия.
 
Никакие мандаты не выписываются, поэтому слететь с трона может легко как понравившийся поначалу новичок, так и прозаседавшийся председатель или зампред партии или движения. Ничего не поделаешь, господа оппозиционеры: хотели демократию – получите.
 
Продолжение следует…
07:37 27/07/2011




Loading...


загружаются комментарии