Реальный сектор. А фокус не удался

Доктор Эйзенбарт [врач начала XVIII века, чье имя стало синонимом шарлатанства], как известно, говорил: "Мне неважно, что за болезнь. Я знаю лечение, и пусть болезнь приспособится к моей терапии". Наши причитания о самоценности нашей социально-экономической модели в условиях ее очевидного банкротства, уж очень стали напоминать рецепты этого доктора.

Точно так же, как тот доктор, наши руководители и идеологи считают, что экономика должна приспосабливаться к придуманной ими модели, а не наоборот. И что же такое у нас за модель, что достойна, по мнению отдельных лично сильно преданных, награждения ее авторов Нобелевской премией?

Модель как модель

Если отвлечься от наслоений, вызванных либо недобросовестной конкуренцией со стороны госпредпрятий, либо какими-то личными конфликтами или интересами, то модель выглядит достаточно примитивно, пишет TUT.by.

В стране имеется мощный государственный сектор в промышленности, в сельском хозяйстве, в инфраструктуре. Доминирует частный сектор в торговле, услугах, строительстве. Понемногу развивается и в других отраслях. Предполагается, что доходы от государственного сектора и налоги от частного должны позволить профинансировать расходы на государственные нужды и на активную социальную политику.

Модель как модель. При нормальном управлении могла бы и работать. Однако наш текущий кризис показал, что реальный сектор, государственный и частный, сегодня профинансировать государственные нужды не может. И основные причины – устаревшая структура, техническая отсталость, отсутствие управления.

Наш кризис назревал не один день. Чтобы оценить итоги работы модели, достаточно сравнить итоги развития страны в периоды 1921-1941 гг, 1945-1965 гг, 1991- 2011 гг. Тогда из руин создавалось могучее государство. Сегодня вполне развитую, цивилизованную страну заталкивают в экономический и политический тупик.

То, что осталось от БССР, в начале 90-х гг было на скорую руку национализировано. А остались осколки технологических цепочек самых разных министерств, крайне слабо связанные друг с другом. Их наскоро сгруппировали в министерства и концерны, похожие на старые советские. Как временное решение, которое точно лучше, чем ничего – годилось. Но не зря говорится, что "нет ничего прочнее временных сооружений". Тем более, что опыт приватизации у соседей ничего хорошего не показывал.

Министерства и концерны оказались только похожи на советские: ни действенной системы кооперации, ни отраслевой науки, ни системы контроля рынков не создали. И не могли их таким образом создать: страна у нас маленькая. А вот директора на первых порах получили полную "свободу рук". В результате разворовывание предприятий приняло широкие масштабы. Пришлось вводить специальные системы контроля. Хотя контроль и касался практически только финансовой сферы. Что там директора воротили в технической политике или кадровой – оставалось только на их совести. Но в итоге разгула проверок сегодня директор боится ответственности за поступок больше, чем провальных результатов работы, перестраховывается и не желает проявлять никакой инициативы.

Не тянет такая убогая модель на Нобелевскую премию. Да и авторство сомнительно: вся ее идеология была разработана в 1921 году в СССР. И называлась эта модель НЭП. Тогда тоже государство дозировало участие частника в экономической жизни страны. Тоже надеялись на приход иностранного капитала (через концессии). Тоже строило управление госпредприятиями через тресты.

На стадии выхода из разрухи после гражданской войны модель оказалась приемлема. Поднялся уровень жизни, удалось запустить многие заводы. Но уже к 1929 году выяснилось, что накопления в народном хозяйстве нулевые. Что в частном, что в государственном секторах. Что технический уровень и общий потенциал восстановленных предприятий (старых предприятий, уже до войны сильно отстававших от европейского уровня) не обеспечивает ни обороноспособность страны, ни возможность ее развития как индустриального государства.

Страна тогда пошла по стандартному в мировой практике для индустриализации пути: резкое снижение уровня жизни населения (в основном – крестьян), накопление ресурсов, закупка новых комплектных заводов. Ошибок, а иногда – и преступлений, насовершали – массу, но и индустрию создали, которая позволила выиграть Великую Отечественную. Продолжение НЭПа это заведомо не обеспечивало.

Стулья бывают вечером

И послевоенное восстановление страны тоже шло за счет недопотребления населения. С новым НЭПом уже не баловались, считали этот путь бесперспективным. За 20 лет создали целые отрасли. Япония, Корея, Китай, Малайзия – все успешные экономики сначала свою экономику строили, а потом поднимали уровень жизни населения.

А мы 20 лет свою страну проедаем. Уровень жизни населения выше советского обеспечен за счет проедания советских запасов, сокращения, от советского уровня, военных расходов и внешних дотаций и кредитов. Поэтому текущий кризис был неизбежен: и советские запасы, в основном, закончились, и российскую нефтегазовую подпитку больше не дают, и кредиты не бесконечны. Мировой экономический кризис, рост мировых цен на энергоносители лишь приблизили наступление нашего кризиса, придали ему более жесткую форму.

Да, ходули псевдосоветской системы управления народным хозяйством помогли нам выбраться из болота развала первых постсоветских лет. Но прошло 20 лет, уже лет 10 как экономика стабилизировалась. На ходулях двигаться по дороге, даже проселочной, неудобно. А хочется – по шоссе. Но там ходули нашей системы управления выглядят уж совсем смешно.

А ведь стартовали мы в условиях намного лучших, чем азиаты или СССР в 1921 г или в 1945 г. И такого давления внешней угрозы, как на СССР, у нас никогда не было. Правда, большая, по тем временам, экономика СССР была, в основном, самодостаточной. Могли выдержать и довольно длительный период международной изоляции. Такая небольшая открытая экономика, как наша в принципе не может управляться жестким планированием советского образца тех периодов. Это – путь в "чучхе", который заведомо неприемлем: слишком многое у нас завязано на экспорт и импорт. Но нет у нас и необходимости опираться только на внутренние ресурсы, которая требовала от других стран существенно снижать потребление населения: для нас доступны и внешние кредиты, и прямые иностранные инвестиции. Однако не в этой же системе управления!

Да, внешние источники – удовольствие достаточно дорогое. Наше реноме в мире, мягко говоря – не очень. А тут еще и кризис банкиров и инвесторов пугает: если уж Греция с Италией выглядят кандидатами в банкроты – Беларусь с ее непонятной экономикой и непредсказуемым президентом выглядит похуже. Это значит – в ставки коммерческих кредитов будет заложена страховка. Например, евробонды мы разместили под 8,5% годовых. Греция, Испания, Португалия, несмотря на их очевидные проблемы, размещают под 4-5%. А иностранный инвестор пойдет в Беларусь только если ожидаемая чистая прибыль превысит ставки по кредитам. И эту прибыль он сможет вывезти. Но дороговизна внешних ресурсов для нас – плата за десятилетия разгульного проедания своей страны. На их привлечение все равно придется идти, поскольку внутри страны необходимых ресурсов уже нет.

Не думаю, что приватизация у нас – панацея от всех бед. Во-первых, не существует в мире столько покупателей, которых могли бы заинтересовать наши предприятия в их нынешнем состоянии. Во-вторых, из неработающей экономики частник уйдет. И капитал, пусть и с потерями, уведет. В-третьих, выручка от приватизации будет немедленно съедена на текущие нужды. Будет выиграно только какое-то время. Толку с того, если правительство не знает, зачем ему это время нужно! Сегодня правительство занято приватизационными проектами только с целью заткнуть любой ценой дыру в бюджете. А дальше то что?

Наша социально-экономическая модель ничем не лучше и не хуже любой другой. Но наша требует высокоэффективной экономики (велики социальные расходы) и очень высокого качества управления этой экономикой. Ни наличие ресурсов для ее поддержания, ни состояние наших предприятий, ни качество существующей системы управления продекларированной нами модели не соответствует. Модель не придумывают, ее продумывают. Исходя из состояния экономики страны, общества и тенденций их развития. Сначала нужно выстроить хотя бы каркас экономики, определиться с тем, как и в каком качестве страна будет вписана в экономику мировую. А уж потом, с учетом прогноза, "на вырост", описывать отношения между людьми, предприятиями и государством некоей социально-экономической моделью.
11:56 12/08/2011




Loading...


загружаются комментарии