Как внук двух академиков стал тунеядцем 3

Белорусов пугают Статкевичем. Белорусов пугают анархистами. Белорусов пугают тунеядцами. "Белорусский партизан" нашел человека, который подпадает сразу под три критерия "страшилок". И это потомственный представитель самой настоящей белорусской элиты.

Как внук двух академиков стал тунеядцем
Сергей Марцелев родился в интеллигентной семье. Внук двух академиков, он получил достойное образование поллиттехнолога, участвовал в 15 избирательных кампаниях в разных странах. 2010 год для него, как и для многих белорусов, стал переломным. Сегодня Сергей - бывший политзаключенный, отсидевший 5 месяцев в "американке", который не может официально трудоустроиться в Беларуси. Человек, родившийся с золотой ложкой во рту, оказался в рядах "тунеядцев". 

- Я внук двух академиков. Один мой дедушка, уже покойный, возглавлял Институт этнографии и фольклора Академии наук РБ. Господин Позняк некоторое время был его подчиненным. Второй мой дед, Евменов Леонид Федорович, член Союза писателей Беларуси, поэт, академик. Долгое время был на дипломатической карьере, возглавлял Комитет ООН по правам человека от БССР. Отец мой подполковник, мать - преподаватель политологии в вузе, уже на пенсии, - рассказывает Сергей.

- Каким образом вы попали в политику?

- В 1990-х годах я состоял в организации ультралевых анархистов "Чырвоны Жонд". Сегодня я левоцентрист, по молодости же был более радикально настроен. У нас были интересные лозунги, один, например, актуален до сих пор - "Долой самодержавие". Человека, который возглавлял республику, мы не воспринимали как легитимного руководителя государства. Я учился на международных отношениях, и на год старше учился его сын Виктор. То, какими методами народный депутат Лукашенко пропихивал своего сына в университет, говорило о слишком многом. Это было отвратительно. 

Мы проводили акции, и это было страшно весело! Например, отметили 10 декабря 1996 года международный День защиты прав человека. В этот  же день в Минске как раз открывался первый "Макдональдс". Народ ринулся есть булки, на тротуаре возле заведения столпилось тысячи две человек. А мы, анархисты, стали напротив Нацбанка с руками за головой. Поддержать нас пришли Николай Статкевич, народный депутат Знавец. Получилась такая странная акция: самих протестующих было человек 700, но массовка возле "Макдональдса" создавала впечатление масштабности. 

Либеральные были времена. Меня даже из университета за первый раз не выгнали. Зам декана, женщина в погонах, вызвала, своим прохладным поставленным голосом сделала выговор. 

Меня с ребятами судили. На суд пришел Статкевич, и тогда я решил вступить в его партию. Мне импонировало, что взрослый самостоятельный политик пришел поддержать пацанов, был с нами, пожал каждому руку. Это бесспорно был мужской поступок с его стороны. Я до сих пор не разочаровался в этом человеке, хотя у нас и возник конфликт в конце 1990-х. Но он не мелочный. Когда у меня появилась возможность поехать учиться в Польшу, Статкевич подписал мне необходимые бумаги. 

Справка БП. 1994-1997 г. Сергей Марцелев учился на факультете международных отношений БГУ (отчислен по политическим мотивам после административных арестов, факт признан в докладе Госдепа США за 1997г.), 2000-2007 - в университете им. А. Мицкевича в Познани, специальность - политология.

Во второй половине 90-х началась моя карьера молодого политика. С 1996 по 1999 год был в ЦК БСДП, в 1998-2000 годах возглавлял молодежную организацию "Молодая Громада" - это были два очень ярких года для меня как для политика. В 1999-ом НИСЭПИ составил рейтинг молодежных организаций, первое место занимал теперешний БРСМ, на втором месте был "Молодой фронт", а на третьем с отставанием в 0,4% - "Молодая Громада". 



Было очень классно. И дело даже не в политической деятельности, а в том, что рядом были друзья, что я мог на 1 мая свободно запеть "Варшавянку", несмотря на то что начинали ворчать фронтовцы, которые были с нами рядом. Для них эта песня почему-то ассоциировалась с Лениным, хотя большевики никакого отношения к "Варшавянке" не имеют. Это песня социал-демократов, секта большевиков появилась позже.

Через два года я красиво, по социал-демократически, передал бразды правления организацией женщине и уехал учиться в Польшу. 2001-2005 годы - работал координатором международных проектов одного из польских фондов. В 26 лет я был советником вице-премьера Республики Польша. Там моя карьера пошла вперед, до того времени, пока партия, которую представлял вице-премьер, не проиграла выборы. В 2006 году я вернулся в Беларусь.

- В каких политических кампаниях вы участвовали?

На сегодняшний день у меня за плечами 15 национальных избирательных кампаний - в России, Беларуси, Украине и Польше, где я выполнял административные функции или был политическим консультантом. 

Я не политик с 2000 года. Я политтехнолог. Политик стремиться к достижению власти. Я же занимаюсь организацией процедуры выборов. Это технологический процесс, поэтому я могу работать на абсолютно разные политические силы. Если это не касается моей страны, то на кого я работаю в других странах - меня не сильно волнует. 

В Украине я работал на нескольких кандидатов. Например, с Арсением Яценюком, который в 2009 году баллотировался в президенты. Я был в команде не на самой высокой позиции. Пришел новый спонсор, Пинчук, пол штаба разогнал, чтобы посадить своих, привез воспитанников Московского методологического кружка. И вот они попытались из интеллигентного еврейского парня Яценюка сделать Терминатора, почему-то решив, что он так больше понравится избирателям. По всей Украине висели тысячи билбордов с фотографиями Яценюка на фоне паршивого цвета, который быстро в народе прозвали "говнохаки". И подпись - "Арсений". Вообще-то арсений - это по-латински мышьяк. В итоге человек, который был на третьем месте по рейтингам, проиграл выборы в пух и прах. 

Я работал у Ющенко, и украинское правительство Кучмы меня за это "отблагодарило". Случилось это в период между туром выборов, которые Ющенко якобы проиграл, и тем туром выборов, который еще не состоялся. Я туда ехал со своими сербскими коллегами, как вдруг меня решили депортировать. При этом сделали это довольно жестко - выкинули из вагона на пограничном переходе Ягодин. Спустя месяц, когда победил Ющенко, депортацию отменили. 

- А какие отличия в организации и проведении выборов в странах, где вы поработали?

- В Польше - классическая либеральная демократия, использование административного ресурса сведено к минимуму, можно очень крупно на этом погореть. Там проходит равная конкурентная борьба. Я специалист по политическому маркетингу, а есть и административные работники штаба, которые занимались рекрутированием волонтеров, организацией печати листовок и их распространением в городе. А в области политического маркетинга у меня получалось неплохо: сделать листовку, написать программу, проработать образ кандидата для СМИ. На сайте одного украинского пиарагентсва меня назвали руководителем спецпроектов. Наверное, так оно и есть. 

В Украине очень многое зависит от административного ресурса. Там очень сильное влияние местных бизнесменов, представителей местной власти. Там очень легко получить по голове. До кризиса там были очень выгодные гонорарные ставки. 

Русские хорошо платят, но им интересны полевые технологии, то есть те, кто занимается административными вопросами. Мой профиль там менее востребован. 

В Беларуси все плохо. Надо мной шутят, что каждый кандидат, с которым я работаю, оказывается в тюрьме. В Беларуси я был на всех президентских кампаниях, кроме 2015 года, на которой я не работал принципиально. В Беларуси за деньги не работаю, здесь денег и не заработаешь. Здесь ты только выражаешь свою гражданскую позицию. Не могу остаться равнодушным, как бы ни пафосно это звучало. Хотя пафос мне характерен.

- На ваш взгляд как политтехнолога, кто из белорусских оппозиционных политиков мог бы иметь успех при условии честных выборов?

Я не верю в возможность честных выборов в Беларуси. Но то, что Статкевич победил бы в честных выборах - я уверен. Из всех политических игроков, которые есть на политическом поле, Николай Статкевич более последователен, с ним легко работать, потому что создавать что-то, что ему не соответствует, не нужно. Из Яценюка пытались сделать терминатора, а из Статкевича никого делать не надо, достаточно заострить некоторые моменты, правильно его же слова переложить в письменную речь, добавить визуализацию - и готово. Для политтехнолога он очень удобный материал для работы. 

Мне по-человечески очень симпатичен Павел Северинец. Он одного поколения со мной, когда я возглавлял "Молодую Громаду", Паша возглавлял "Молодой Фронт". Он очень достойно себя проявлял. Даже когда в четырехместной камере три стукача начинали его кошмарить и донимать, он открывал Евангелие и читал вслух. А зэки сидели и слушали. Северинец мне напоминает Бродского, один типаж. Бродского судили за тунеядство. Его на суде спрашивают, кем вы работаете? Бродский отвечает - писателем. Северинец на суде после Площади сказал то же самое. 

Но давайте отличать политику от активизма. Воля к победе не всегда залог успеха в публичной политике. Мы говорим о хороших, достойных людях, но кто из них будет себя комфортно чувствовать в публичной политике - вопрос.

Есть люди, которые мне откровенно не симпатичны. Есть два человека, которых выпустили спустя очень короткое время из СИЗО после Площади-2010. Обвиняемые по особо тяжкой статье 293, ч.1 (организация массовых беспорядков) не выходят просто так под подписку о невыезде. Это господин Рымашевский, который написал донос на моего шефа, и Андрей Дмитриев. У меня по отношению к ним ощущение брезгливости. Я лучше буду снег разгребать, чем иметь с ними дело. 

Справка БП. Во время президентской избирательной кампании 2010 года Сергей Марцелев возглавлял предвыборный штаб кандидата в президенты Николая Статкевича. 23 декабря 2010 года молодого политика сняли с поезда, идущего в Варшаву. Сначала он обвинялся в организации массовых беспорядков, однако  в конечном итоге был приговорен судом Заводского района Минска к 2 годам лишения свободы условно «за организацию действий, грубо нарушающих общественный порядок».

- После Площади осталось много вопросов к организаторам. 

Какие-то страницы книги постоянно перелистываются. Владимир Некляев рассказал одну тайну своей бывшей организации - что на заседании руководства как минимум двое членов подписали соглашение о сотрудничестве с госбезопасностью. Для меня это не было секретом. В то же время есть люди, которые вышли из тюрьмы после Площади и сделали потом много хорошего.

Нам тогда реально жестко сиделось. Не как в обычной тюрьме. Нас откровенно кошмарили. Входила например зондеркоманда в масках и с электрошокерами, раздевали нас догола и заставляли стоять, заломав руки. 

У меня было сложное отношение к Алесю Михалевичу, но он правда нам очень помог, когда вышел на свободу. После его пресс-конференции зондеркоманду были вынуждены убрать. Тюрьма его научила, что правильно, а что нет. 

- Как отнеслась ваша семья семья к тому, что вас посадили и вы провели 5 месяцев в "американке"?

В Беларуси такая странная ситуация, что самые сильные - это наши белорусские женщины.
Когда в 2010 посадили меня и моих коллег, организовался настоящий женский клуб - из тех, кто поддерживал, носил передачи. В очередях в приемные на Комсомольской были только женщины. Чаще всего - жены, с моей стороны всю тяжесть этого удара приняла на себя бабушка, за что я ей безусловно благодарен. 

Отец у меня очень немногословный человек, офицер запаса, много со мной не разговаривает, поэтому его одобрение или неодобрение я чувствую по каким-то косвенным знакам - улыбке, рукопожатию и так далее. Мать поддерживает всегда. Дед постоянный подписчик "Народной Воли" - что тут добавить? Бабушка поддерживала бы, что бы ни случилось. Был такой хороший фотопроект, в рамках которого снимали жен политзаключенных. С моей стороны, так как я не женат, сняли бабушку. 

- Что было после тюрьмы?

После тюрьмы было очень плохо с работой, меня как условно осужденного в магазин даже грузчиком не брали. Официально трудоустроиться в Беларуси при наличии судимости вообще, а уж "за политику" тем более можно разве что дворником или грузчиком. Даже в кладовщики не берут - материально ответственная должность.

Полтора года с момента освобождения я пытался найти работу по специальности. Моя специализация - политический маркетинг, реклама и Public Relations. Я могу работать и в коммерческом рекламном агентстве. Но потенциальных работодателей пугала моя политически насыщенная профессиональная биография.

Как осужденный я не мог выезжать за пределы Беларуси. Прошли избирательные кампании в России и Украине, были интересные предложения, но я не смог ими воспользоваться из-за ограничений в выезде. Последнее предложение работы по специальности пришло из Хабаровкого края, поселка городского типа на берегу океана. Партия "Единая Россия" предлагала 5 тысяч долларов за месяц работы. Обычный нормальный гонорар. Если бы у меня не было условного срока и я мог бы законно выезжать, я бы поехал. Таких отказов с момента освобождения было много. Раз отказал, два отказал - в третий раз уже не пригласят. 

2012 год, если подвести срок условного приговора, - это черта, которая оставила меня в недоумении перед самим собой. Что делать? Я никогда не работал в РБ, у меня нет трудовой книжки. И даже если бы была, повторюсь - меня просто не берут здесь на работу. Думаете, я не пытался? Даже инспектор по надзору, добродушный мент,  ходил со мной в отдел кадров, хотел помочь. И это на самом деле проблема, не только моя, но и многих бывших политзаключенных. 

Мне конечно помогали - и правозащитники, и родители, и брат. Но я взрослый мужик, мне почти 40 лет. Я не могу висеть вечно на шее у кого-то. Более того, налог на тунеядство я платить не буду, даже если бы у меня были эти деньги, я бы их не отдал. Вы думаете, я один такой? 

- Чем вы сейчас занимаетесь?

Сейчас я генеральный секретарь партии Николая Статкевича, но это общественная нагрузка. Получается где-то подработать, я иногда публикуюсь в польских изданиях. В прошлом году выиграл грант от пресс-клуба, писал о белорусских волонтерах, которые помогают ДНР, и волонтерах, которые помогают АТО. Но понятно, что на этом капитал не сделаешь. 

- Вы оказались в непростой ситуации. Нет сожаления, что пошли в политику?

Абсолютно нет. Я рад, что был хоть немного полезен Николаю Викторовичу. Площадь на самом деле была настоящим событием. Это была самая массовая демонстрация за 10 лет. И я принял участие в том, чтобы она состоялась. 

- Готовы уехать из Беларуси?

Мне почти сорок лет. Шесть с половиной я уже был в эмиграции. В этом возрасте эмигрировать трудно. Куда я поеду и что я там буду делать? Я не чистоплюй, мог бы на сезонных работах клубнику собирать. Но по сути я в эмиграции никому не нужен. 

21:02 18/04/2017




ссылки по теме
Не оказаться в роли туши, распластавшейся на ринге выборов-2015
Марцелев: Хочу встретить из тюрьмы Статкевича
Сергею Марцелеву не разрешили выезд из Беларуси для лечения
загружаются комментарии