Два мешка на голову и песню пой. Как КГБ задерживал ошмянских таможенников 7

Дело ошмянских таможенников шито белыми нитками, а вся доказательная база держится на словах обвиняемых, которые свою вину в получении взяток признали и под давлением следствия оговорили невиновных.

Два мешка на голову и песню пой. Как КГБ задерживал ошмянских таможенников
Так считают родственники некоторых фигурантов этого резонансного дела. 

В доказательство своих слов они передали "Белорусскому партизану" диктофонную запись выступления в суде бывшего старшего оперуполномоченного отдела по борьбе с контрабандой Ошмянской таможни Владимира Щикно, который жаловался на психологическое и физическое давление со стороны чекистов. 

Необходимое пояснение. Судебное разбирательство, в котором Щикно проходит в качестве обвиняемого по ч. 3 ст. 430 (получение взятки), идет в суде Заводского района Минска. 

Всего фигурантов семеро, в их числе бывшие начальник отдела Игорь Якутенко, замначальника Александр Ширяев, оперативники Игорь Кардымон, Александр Пашковский, Дмитрий Дащинский и Виктор Букель. 

Экс-начальники вину признают, оспаривая лишь суммы взяток, почти все их бывшие подчиненные – отрицают, утверждая, что их оговорили. 

Процесс начался 2 марта, а задержали борцов с контрабандой в апреле 2016 года. Всего по делу ошмянских таможенников обвиняемыми проходят 58 человек. 

Помимо Заводского суда параллельно аналогичные дела рассматриваются в Минском облсуде и еще в трех районных (Фрунзенском, Октябрьском и Партизанском). В областном суде на скамье обвиняемых – бывшие начальники Ошмянской таможни и пункта пропуска "Каменный Лог", в райсудах – в основном рядовые инспекторы.  

Ввиду того, что дело, по сути и содержанию своему, одно, было разделено на пять частей, фигурантам-обвиняемым пришлось совершать "путешествия" из "своего" суда в другие для дачи показаний уже в роли свидетелей. Так произошло и в случае с Владимиром Щикно. Диктофонная запись, переданная родственниками, была сделана в Минском облсуде. 

У них с прокуратурой "всё схвачено"

40-летний мужчина воспользовался случаем и рассказал, под каким прессом он и его товарищи оказались с первых минут задержания. Приводим выдержку из его выступления:

"Задержали дома, началось сразу…  Один сотрудник КГБ представился  подполковником Даниловым и было еще два сотрудника в штатской одежде, они не представлялись. Я полагаю, что это были сотрудники "Альфы". 

Они пришли ко мне и сказали, что мне необходимо проехать с ними. Я поинтересовался, есть ли какой документ, моя жена также задала этот вопрос. Они сказали, нет у нас ничего, мы действуем на основании закона об органах государственной безопасности, имеем право забирать людей для беседы.  

азали, что повезут в ошмянский КГБ. Как только вышли из подъезда, ко мне применили физическую силу, затолкнули в микроавтобус, одели мешок матерчатый на голову и наручники. И начали говорить… можно продолжать?  Я хочу рассказать наболевшее... 

Пару раз по голове ударили, посадили, сказали сидеть. Потом поехали за другими сотрудниками таможни, за кем, я не понял. Вроде за Дащинским, по месту его регистрации, его там не оказалось, он был у тещи, поехали, его забрали, как забирали, не видел, был в мешке. Потом повезли дальше. 

Потом в мешке завели в кабинет, в кабинете начали беседовать с подполковником Даниловым, он показал мне ксерокопию явки с повинной Букеля, дал почитать, сказал, что Букель называет наши фамилии, есть шанс избежать ответственности, то есть уменьшить ответственность. Он сказал, что ответственности не избежать, раз мы к вам приехали, то все равно вы будете наказаны. 

Я спросил, как так можно, он начал грубить мне, говорить, что если будешь дальше себя так вести, то тебя сразу поместим в СИЗО КГБ. Сказал: дашь показания, пойдешь под домашний арест. Дальше в течение примерно трех часов заходили разные сотрудники, каждый начинал давить. Да, сразу забрали мой мобильный телефон, я просил позвонить жене, чтобы она знала, сказали: нет, никому звонить не будешь. 

Потом отвели в другой кабинет, Данилов взял с меня объяснение, слышал, что он позвонил кому-то и сказал, будем обедать. После обеда были два других сотрудника, и началось: "Будешь говорить?" -- "Я ничего не буду говорить". Да, вроде перед обедом было, я слышал, как в соседнем кабинете разговаривали с Кардымоном и Ширяевым. На них тоже оказывалось давление… 

А потом когда пришли эти два сотрудника, они сказали: "Если не пойдешь на сотрудничество, поедешь в СИЗО КГБ". Потом был удар слева. Потом меня повалили на пол, и я часа полтора лежал на полу. Потом я слышал, как в соседнем кабинете Ширяев под диктовку пишет, что согласился на сотрудничество, под диктовку он написал явку с повинной. 

Потом меня подняли, одели наручники и повели в автобус, сперва посадили, потом сказали: "Нечего вам пассажирами сидеть, будете стоять". От меня с Дащинским, когда автобус тронулся, стали требовать приседать. Мы приседали, потом я отказался. Через некоторое время они сказали: "Что-то грустно ехать, с гомельскими было веселее". 

Потом, находясь в СИЗО КГБ,  я узнал что такая ситуация была с сотрудниками гомельской таможни. Нам сказали: "Давайте, пойте песню!". Песен не знаю, петь не буду. "Ах, не будешь, иди сюда". Вытащили меня в проход и положили на пол, а Пашковского положили на меня. Меня сильно сдавили и я, скорее всего, потерял сознание. Очнулся, когда меня толкали: "Ты живой там или нет?". 

Потом меня посадили на колени и ехали так. И еще… Кому-то показалось, что одного мешка на голове мне мало, одели еще один мешок. Потом был момент, когда мешки с меня сняли и, как мне показалось, сотрудник "Альфы" хотел дать мне воды, а второй сотрудник воспротивился, сказал, зачем ты ему даешь воду. Потом меня привезли в КГБ, показали протокол задержания и поместили в камеру СИЗО.  

В одной камере СИЗО КГБ со мной находился Япринцев Владимир Геннадьевич. Мной была написана жалоба в генеральную прокуратуру. Потом во время следственных действий мне сказали: "Ничего ты не добьешься, только ухудшишь положение".

Когда через несколько дней после моего задержания мы пошли в баню, Япринцев глянул на мою спину и сказал, что у меня вся спина в кровоподтеках и синяя: "Что с тобой делали?". Потом Япринцев обратился к дежурному, был такой Дмитрий, и попросил меня записать к врачу. Дежурный спросил, зачем, я говорю: "кровоподтеки", а он засмеялся. 

После этого, когда было предъявление обвинения следователем, я в присутствии адвоката написал ходатайство о проведении экспертизы. Экспертизу провели, но прошло столько времени, что… 

Хочу отметить, что когда я поступил в СИЗО, сотрудник осматривал меня, и, скорее всего, видел мое состояние. После моих жалоб следователь говорил: "Ты ничего не добьешься, сам понимаешь, у нас с прокуратурой все схвачено, при таком поведении получишь максимальный срок". 

Мне постоянно говорили, что я должен пойти на сотрудничество, тогда у меня будет домашний арест. Так же была приостановлена моя переписчика с родными. Я писал каждый день, но сам писем не получал. Мне говорили, пойдешь на сотрудничество, свидание получишь. 

Когда пришли с проверкой по жалобе, я сказал, что жалоб не имею и отозвал свою жалобу. Но свидание не дали. Меня переводили в другую камеру, переполненную, где я вынужден был спать на щите, я сменил семь камер СИЗО.

Мне также известно, что такие меры давления были оказаны на сотрудников отдела по борьбе с контрабандой Гомельской таможни после их задержания.

Следователь говорил: "Мы заодно с прокуратурой, как я напишу в справке, так и будет".

Больше месяца я не мог встретиться с адвокатом. Своему адвокату я сообщал, что на меня оказывается психологическое и физическое давление. Я писал жалобы, первую направил в мае 2016 года. На первую жалобу ответ не получил. Ответ получил только на одну, меня ознакомили, но на руки не дали, факты не подтвердились..."

Щикно утверждает, что никаких денег он не брал и что его бывшие коллеги оговорили. 

Обвинение в его адрес выстроено на словах Якутенко и Ширяева. Примечательно, что Щикно под стражей с первого дня задержания, а его бывшие начальники отдела в суд приходят сами.

По словам бывшего опера таможни, так называемые следственные действия в отношении него представляли собой: два допроса – сразу после задержания и при предъявлении обвинения в конце следствия, и несколько очных ставок. 


Дело действительно оказалось шито белыми нитками с душком 30-х годов прошлого века, когда признание вины и оговоры невиновных считались "царицей доказательств". 


У них "все схвачено". Суд - лишь процедурная инстанция, которая выше головы не прыгнет. 


И тут неважно, что материального ущерба  в деле как такового нет, неважно, кто виновен, а кого оговорили, важно, кто сказал. А глава государства дал команду наказать всех: "Даже если по закону он якобы не причастен, а там есть ответственные лица, и тех на поверхность мы вытащим". 

29 апреля должно возобновиться разбирательство в суде Партизанского района, с 10 мая – в Минском облсуде.

12:19 26/04/2017








Cервис комментирования Disqus позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее читайте здесь.
Ветеранам Клуба Партизан, мы оставляем и старую форму авторизации.
 
Загрузка...
ссылки по теме
Как в деле Римашевского взятку искали. Даже в штанах
Матери осужденных по «делу таможенников» настаивают на невиновности сыновей
Романчук: Лукашенко санкционировал создание самых вредных, опасных и неэффективных структур
загружаются комментарии