Почему бывший главный архитектор Баранович не может устроиться на работу даже дворником? 2

Национальные белорусские особенности борьбы с коррупцией, по сути, эта самая коррупция и есть.

Почему бывший главный архитектор Баранович не может устроиться на работу даже дворником?

… 30 марта 2006 года Анатолий Радионенко, как обычно, ушел в Барановичский исполком. Там, на протяжении 19 лет, он работал начальником управления архитектуры и строительства. Но в тот день мужчина домой уже не вернулся. Родной порог он переступил только через три с половиной года. И за это время испытал на себе все «прелести» системы, на которую работал.

О том, почему оказался за решеткой; о том, как в стране проводятся «спецоперации» по выявлению коррупционеров из числа средних чиновников; и о том, почему, добившись отмены приговора, человек все равно остаётся виновным, Анатолий Радионенко рассказывает «Белорусскому Партизану».

-- Все проблемы в жизни – следствие моей, может быть, излишней принципиальности, -- начинает рассказ Анатолий Николаевич. – К тому, как меня сажали, мы еще подойдем, но в начале я вернусь в «лихие» 90-е прошлого века. Меня ведь не сразу посадили, доброжелатели «точили» на меня зуб очень давно. Вот вам несколько примеров: ухожу я, значит, в отпуск, месяц меня нет на работе. Отгуляв, возвращаюсь, и первое, что делаю, знакомлюсь со всеми документами и решениями, принятыми по архитектурной части за время моего отсутствия. Вижу: городскими властями принято решение о строительстве платной автостоянки. Беру генплан развития Барановичей и понимаю: никакой автостоянки в этом месте быть не должно, потому что место это – центр жилого микрорайона. Я беру это решение и иду к мэру или «полумэру», так я называл заместителя председателя исполкома. Возмущаюсь, ругаюсь, «как это вы за моей спиной такие решения принимаете»? Иногда удавалось доказать свою правоту, иногда нет…

И так каждый год: я в отпуск -- пока меня нет, то автостоянку согласуют, то еще что…

В один год история была такая: я вернулся из отпуска и смотрю – утверждено строительство автозаправки, как раз недалеко от дома, где я жил. А район у нас такой: школа, гимназия, санстанция, проходная авиазавода, автобусная остановка… Никакой заправки там быть не должно. Меня соседи донимали: «Николаевич, мол, как так?» Я говорю: «Ошибка какая-то, разберемся». Ну и пошел к мэру. А тот на меня посмотрел и сказал: «Толя, не влезай ты не в свое дело, вопрос уже решенный». Ну, думаю, ладно, моей подписи там нет, будь что будет.

И дождался я приезда в Барановичи главного ар ектора области – им тогда был Ярослав Шилай. Рассказал ему, что за беспредел у нас творится. С ним мы и поехали на объект. Он походил, посмотрел, матом поругался, мол, когда уже в Барановичах порядок будет. И прямо со стройки мы к мэру поехали. Зашел в кабинет только Шилай. Слышу крик, мат… Поговорили, называется. Но прошло время и на областном уровне выносится решение: строительство стоянки запретить. А до меня уже слухи дошли (Барановичи же город небольшой), что застройщик мало того, что все согласования прошел, заплатил за разные экспертизы, так и «занёс» кому надо для положительного решения вопроса… Немного, говорили, всего две тысячи долларов. Правда, потом он затребовал эти деньги назад... Ну и представьте, после всего этого, как я смотрюсь в глазах своего начальства? Не иначе как «враг народа»…

Меня, кстати, после случая с этой автозаправкой уволили, на работе я восстановился только, через суд. Но уже понятно было, что до пенсии мне спокойно доработать не дадут. В итоге за три года до выхода на заслуженный отдых меня «убрали». В тюрьму.

-- Вы знали, что против вас готовиться уголовное дело?

-- Мой старший сын Руслан в то время работал в структуре контрразведки страны – он знал. Пришел однажды и сказал: «Отец, ты в разработке. Ни от кого даже бутылку водки в качестве благодарности не смей принимать». Было это осенью 2005-го, за полгода до моего ареста. Ну и стали происходить в моей жизни странные вещи: иду я по городу, ко мне подходит человек: «О, Анатолий Николаевич, вы мне помогли в решении моего вопроса, возьмите вот «благодарность в конверте». Я крепким словцом отправлял доброжелателя по известному маршруту… Таких попыток было несколько.

Службисты поняли, что так просто меня не взять, я был очень осторожен. Доходило до смешного. Вы можете представить рабочий стол в кабине главного архитектора? Правильно – это горы чертежей, планов, документов, куча бумаг. А я был предупрежден, что в этом ворохе бумаг может «появиться» увесистая пачка денег, и потом, доказывай, что ты не баран. Поэтому я со стола все бумаги по ящикам распихивал. Не стол, а чистое поле какое-то. Коллеги заходили, удивлялись: «Что это у тебя, Николаевич, на столе ни одной бумажки, ты работаешь вообще?» Я отшучивался, мол, сижу жду, когда придут «бабки» мне подбрасывать… Дошутился.

-- Все-таки подбросили?

-- Не совсем. В том же 2005-м году мне позвонил один мой знакомый, Владимир Михайлович. Рассказал, что к нему обратился предприниматель, приехавший в Барановичи из Германии, который очень хочет построить в городе объект со стоянкой, рестораном, магазином. Я ответил: пусть немец этот определяется и приходите, на общих основаниях вопрос решим, мы всегда инвестициям рады. Это потом, на суде я узнал, что предприниматель этот – платный агент белорусских спецслужб. В моем деле нет его настоящей фамилии, только оперативный псевдоним – Рен. От своих кураторов в силовых структурах получил этот Рен задание подмазаться к главному архитектору. И поскольку напрямую меня было не взять, решил этот Рен действовать через моего знакомого. А за несколько месяцев до ареста я как раз у этого Владимира Михайловича брал в долг тысячу долларов – на памятник на могиле отца. Предлагал человеку расписку написать, что деньги взял, вернуть обязуюсь. Тот отказался.

Ну и в день моего ареста этот Владимир Михайлович звонил мне раза четыре – встретиться ему со мной нужно было. Я переносил встречу, потому что работы в тот день было навалом, но в итоге отыскал в своем графике «форточку» и поехал на встречу . Получилось, на встречу своему «сроку».

-- Что происходило на той встрече?

-- Приезжаю. Владимир Михайлович говорит: «Вот, Толя, у меня есть 5 тысяч долларов, ты у меня тысячу брал, может, тебе еще надо?» Я говорю: «Да не надо мне больше. Машину я себе не покупаю, дом не строю, с долгом за памятник я с тобой рассчитался уже… А он сидит у меня в машине и не выходит. Я его и так выпроваживаю, и сяк, он никак не выходит, с тобой, говорит, поеду. Приехали вместе к моему гаражу (я машину собирался туда поставить). Захожу внутрь, он за мной. Подходит к верстачку, достаёт из авоськи деньги и начинает считать. Я говорю: «Вова, не страдай ерундой». Он отсчитал и говорит: «Вот здесь, пять тысяч долларов, возьми, я ж для тебя стараюсь…» Бросил он их там, прямо на столе и быстро вышел из гаража. И тут я совершил ошибку: нельзя было эти деньги вообще трогать, а я просто их убрал с видного места. Не взял, в карман не положил, просто переложил. И когда перекладывал, удивился – «доллары» эти, как картонные какие-то: «Вова, где ты их взял, кто тебе дал эту подделку?» Я выхожу следом за ним из гаража – и тут как тут, со всех сторон налетели «штатские». Положили лицом в землю и его, и меня…

Начался обыск. Хотя ни санкции у людей, ничего. Мне скомандовали: «Выкладывай всё, что есть!» Ну, естественно, нашли в гараже эти картонные деньги. Оперативник считает: «Блин, мы ж «куклу» из семи тысяч долларов нарезали, почему здесь только пять?» И стоит такой, сам себе удивляется… Оказалось, мой знакомый Владимир Михайлович решил немного «заработать». Две тысячи, которые мне на взятку были нарезаны, он себе в носок спрятал… Он, потом вместе со мной в суде был, дали ему два с половиной года за дачу взятки.

-- Дальше было следствие…

-- Меня обвинили даже не в получении взятки, а в покушении на ее получение. Дело строилось на том, что я, якобы, используя свое служебное положение, обещал выделить землю под строительство объекта тому самому платному агенту спецслужб – товарищу Рену. Парадокс ситуации заключался в том, что ни один главный архитектор, ни одного белорусского города такими полномочиями не наделен в принципе. Землю выделяет уж точно не главный архитектор, все эти решения принимаются в более высоких кабинетах и то, коллегиально, а не единолично. Аукционы, согласования и прочая волокита… Такова процедура.

А теперь прикиньте: стал бы ушлый коммерсант, который считает каждую копейку, давать взятку человеку, который его вопрос решить не может?

-- Доказать это, находясь за решеткой, наверняка непросто…

-- Эти доводы ни на следствие, ни позже на суд никакого эффекта не возымели, и начался в моей жизни тюремный период.

Меня стали возить по всей Брестской области. Сначала я сидел в Барановичах, потом в Бресте и Пинске. Возили меня, как сейчас помню, в «столыпинском» вагоне. Купейный вагон, зарешеченный только, но если в обычном купе едут четверо, то «зэков» возили там по семнадцать человек. При том, что соседнее купе – свободное. Издевательство, конечно. Но, не это самое страшное: самое страшное то, когда ты 62 дня находишься за решеткой, а от родных нет, ни одной весточки. Я не допускал, что они от меня отказались, этого быть не могло, я терзал себя мыслью о том, чтобы с ними все было нормально, чтобы их не «прессовали». Писал жене, сыновьям…

А что до условий содержания, то самое страшное место, где мне довелось побывать – пинский ИВС. Помню, как меня завели в полуподвальное помещение -- камеры у них там. К стене приколочены две «шконки», но очень низко одна под другой. Сесть нельзя – только лечь можешь. А сидел я в пинском ИВС с отъявленными уголовниками – двое убийц и один «наркобарон», который в документах тремя крестами расписывался. Сиделось с ними нормально, вот только они курили, как «паровозы», а вентиляция в камере – «никакая». В жестяном листе, которым окно забито, две дырки, гвоздём пробитые, вот и весь свежий воздух. Лежал на нарах и думал, задохнусь там и до суда не доживу, как рыба хватал воздух ртом,… Но и это полбеды. Соседи мои по камере чтили «зэковские» традиции и были большими поклонниками «чифиря». Для его приготовления использовались подручные средства – газеты, ватники, которые поджигались прямо там на полу. И на этом костре, в камере готовился «чифирь»… Вот такие условия содержания в белорусских «местах не столь отдаленных». Но, как видите, до суда я дожил.

-- Верили, что разберутся и оправдают?

-- Сначала верил. В деле этом было много нестыковок. Приведу только один пример. По показаниям людей, которые меня «брали», звонок в милицию о том, что господин Рен передает мне взятку, поступил с утра 30 марта 2006 года. Хотя на суде выяснилось, что «опера» эти заселились в нашу барановичскую гостиницу накануне. То есть сигнала еще, вроде, не было, а люди уже знали, что он будет, приехали. Это раз. После моего ареста, в моем рабочем кабинет нашли несколько десятков тысяч долларов, а также выяснилось, что кабинет был напичкан прослушивающей аппаратурой. Значит, брать меня планировали и на рабочем месте, чтобы «пришить» потом получение взятки в крупном размере. Это два. Бог миловал, что в день ареста я по городу ездил, а не в кабинете сидел. Так бы дело получилось еще громче. Но в суде все эти доводы посчитали «не имеющими отношения к делу» и отправили меня на шесть с половиной лет в Ивацевичи -- в «Волчьи норы».

-- Откуда вы вышли все-таки через три с половиной…

-- По достижению пенсионного возраста. Отблагодарили. И стал я во все инстанции писать, чтобы восстановить свое честное имя. И добился. Был на приеме в Генпрокуратуре у Григория Василевича. Там мое дело изучали три месяца и пришли к выводу, что против меня была совершена провокация, замаскированная под «оперативный эксперимент». Что приговор нужно отменять «в связи с отсутствием в деяниях обвиняемого состава преступления», а сам оперативный эксперимент «был проведен с грубейшими нарушениями законодательства. Но, оказалось, что решение Генпрокурора для Брестского областного суда не указ. Я уж не знаю, куда и кому звонил судья, но приговор до сих пор оставлен в силе.

Я написал десятки обращений-прошений – все без толку. Самое смешное, что меня в Барановичах даже дворником не берут. По приговору мне запрещено занимать руководящие посты, заниматься хозяйственно-материальной деятельностью. Нельзя мне также доверять государственные материальные ценности. Так вот, узнал я однажды, что в городе есть вакансия дворника. Пришел устраиваться. Естественно, меня взяли. Потом, правда, «пробили», что я сидел за «коррупцию», прием на работу отменили. На следующий же день. Ведь метёлка дворника, инвентарь государственный и материальный, вдруг украду!

Без работы, кстати, остался и мой сын Руслан. Руслан служил в Барановичах в звании майора, потом его в Минск перевели, подполковника дали. Он служил заместителем начальника аналитического отдела контрразведки Беларуси. Два высших образования у человека. Но после отсидки я стал добиваться восстановления справедливости, боролся за восстановление своего доброго имени, для меня это стало смыслом жизни. Сына вызвали и предупредили: «Успокой своего отца, не надо никуда писать». Руслан ответил: «Отец отстаивает свои честь и достоинство доступными и законными методами». Ну и всё, сына с работы тоже попёрли. Сейчас он тоже в Беларуси никакой работы найти не может…

-- Но вы по - прежнему добиваетесь отмены приговора?

-- Дело в том, что он должен был быть отменен, об этом Генпрокуратура ходатайствовала. Но Брестский областной суд не услышал Василевича. Я дошел до президиума Верховного суда. Было специальное заседание по моему делу. Судьи проголосовали, вынося решения, и получилась у них ничья. Решающий голос был за председателем Верховного суда Сукало. Он приговор не отменил. Всё. Дальше жаловаться и обжаловать незаконный приговор некуда. Но сейчас я захожу на очередной круг судебных разборок, пытаюсь доказать, что я, как главный архитектор не имел отношения к выделению земли под строительство. И ответы о том, что это так, что это не входило в круг моих рабочих обязанностей у меня есть. Также пытаюсь доказать, что никакой материальной деятельности я не вел, что у меня не было личной бухгалтерии, чтобы вести эту деятельность… Короче говоря, пытаюсь доказать очевидные вещи. Потому что жил честно, а встречать старость на седьмом десятке, живя с ярлыком «коррупционер», не очень хочется…



09:10 30/05/2017





1



Cервис комментирования Disqus позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее читайте здесь.
Ветеранам Клуба Партизан, мы оставляем и старую форму авторизации.
 
Загрузка...
ссылки по теме
В России начальник тюрем "погорел" на белорусских посудомоечных машинах
Управляющий ФК "Сквич" приговорен к 8 годам лишения свободы
В отношении работников Оршанского райпо возбудили 13 уголовных дел
загружаются комментарии