Совершеннолетие смерти: в этом году власти выделили родственникам погибших по 30 рублей на кладбищенские цветы

Для многих это уже просто дата. Вот и недавно отметили очередную, 18-ю годовщину трагедии на станции метро «Немига». Совершеннолетие смерти. И за эти годы виновные в том, что случилось тогда под землей так и не были наказаны.

Совершеннолетие смерти: в этом году власти выделили родственникам погибших по 30 рублей на кладбищенские цветы
Время делает свое дело, отдаляя боль. Теперь мы вспоминаем о жертвах Немиги только  в календарную годовщину беды – 30 мая каждого года.

18 лет назад семьям погибших на «Немиге» соболезновала вся Беларусь. Столичная, да и республиканская власть божилась не забывать пострадавших, по мере сил и возможностей поддерживать их семьи. Обещание это, кстати, выполняется и до сегодняшнего дня. Например, в этом году, каждая семья, у которой тогда, в 1999-м погиб родственник, получила материальную помощь в размере 30 белорусских рублей. На кладбищенские цветы. На большее у государства нет средств.

Или сострадания. 

Сегодня беда, которая в свое время сплотила  страну,  осталась личной бедой тех, чьи дети остались там – на ступеньках «Немиги»…  

Аля Новаковская  -- одна из них.  Сегодня ей бы было за тридцать, возможно у девушки была бы своя семья, дети. 

Наша беседа с мамой Алевтины Новаковской длилась около часа. Всё это время на глазах Натальи Михайловны стояли слёзы. Ей до сих пор больно говорить о дочери в прошедшем времени.

« Я должна вам все это рассказать.  Пусть я снова, может быть,  в миллионный раз переживу смерть Али, но замалчивать, то, что случилось тогда, не имеет никакого смысла. Хотя бы для того, чтобы помнили. И чтобы  подобное больше не повторилось никогда», -- говорит женщина и начинает рассказывать…



--  Алевтина – вторая, младшая дочь в нашей семье. Желанный, любимый ребенок. Ангелочек, -- говорит Наталья Новаковская. – Её жизнь начиналась непросто – мы с мужем очень хотели второго ребенка, но у нас долго не получалось. Когда  я забеременела, мы были счастливы, по- настоящему счастливы.  Аля родилась не так как все, появилась на свет вперед личиком, врачи говорят, что так рождается около трех процентов деток.

Аля росла подвижным, находчивым и веселым ребенком.  Ее старшая сестра – Клавдия в детстве, была более спокойной, а Алевтина росла непоседой. У меня до сих пор стоит ее детское: «Я Аля, просто Аля»… В школе дочь училась отлично, учеба ей давалась,  училась Аля в 143-ей минской школе, шла на медаль.  Планировала свое будущее. Мечтала стать врачом- стоматологом, как ее дедушка.  Но этим планам не суждено было сбыться…

Незадолго до смерти  Аля попала в состав  почетного караула, стояла у вечного огня на площади Победы. А накануне трагедии мы всей семьей были на даче – пололи грядки. Аля была какая-то задумчи но у меня никакого беспокойства   тогда не было. Я помню, как она созванивалась с подружками-одноклассницами, я помню, как она собиралась на этот концерт.   Очень хотела послушать выступление группы «Манго-Манго».

-- Наталья Михайловна, а  в день трагедии у вас никакого дурного предчувствия не было?

-- Нет, днем все было как обычно. Я отпустила дочь со спокойным сердцем, о чем потом пожалела несчетное количество раз, никто же не думал, что случится беда. Позже  я вспомнила один разговор с дочерью. Он случился за несколько месяцев до трагедии. Аля была в гостях, где какая-то женщина, долго на нее смотря, сказала: «Знаешь, а ведь ты скоро умрешь…»  Я до сих пор не знаю, кто это напророчил. Помню, как после этого Аля испугалась, но я ее успокоила, мол, мало ли кто, что болтает…

Вроде, как это все и забылось.

А в сам день трагедии, 30 мая 1999 года я стала волноваться только тогда, когда на  глазах стала портиться погода. Аля поехала на этот концерт с двумя подружками. Все трое они и попали в этот подземный переход.   Все трое они и оказались в той страшной давке. Одну из подруг спас мужчина, упершись руками в ступени, своим телом фактически закрыв девочку. Второй Алиной подружке тоже повезло выбраться из толпы. Она, теряя сознание, успела выбросить вверх руку и крикнуть: «Помогите», ее вытащили…   Девочки, которые остались живы, потом рассказывали мне, что перед смертью Аля очень кричала…  Толпа напирала на нее, под ноги там особо никто не смотрел. Люди наступали на людей.  Дочка осталась лежать там…

-- Помните, как узнали о трагедии?

-- Помню. И никогда этого не забуду. За окном шел ливень, небо было тёмное-тёмное. Дома я бегала от одного окна к другому. Ждала, что Аля позвонит, даст о себе знать. Но позвонила мне мама одной из тех девочек, с которыми дочь пошла на концерт. Спросила, пришла ли Алевтина?  Я ответила, что дома ее нет, тогда- то мне и рассказали, что на концерте произошло что-то страшное.

Мы с мужем быстро собрались, правда, не знали, даже на какой станции метро всё случилось. Вышли сначала на «Купаловской», где нам сказали, что давка случилась на «Немиге». Мы приехали туда. Там никого уже не было – ни живых, не мертвых. Только вещи пострадавших, много вещей. Мы узнали, что пострадавших повезли во вторую больницу, которая тогда располагалась рядом с «Немигой». Мы с мужем побежали в больницу. Картину, которую мы там застали, я помню как сейчас: люди лежали на больничном полу. Но Алю среди них мы не нашли. Врачи сказали, что пострадавших привезли не только к ним, а еще и в другие городские больницы. Мы стали искать, объехав еще несколько медицинских учреждений, дочь так и не отыскали.  Всю ночь мы безуспешно искали ребенка. 

-- Как нашли?

-- Под утро, 31 мая, мы стали объезжать больницы по второму кругу. Помню, как приехали в 10-ю городскую. Там тоже были и те, кого сюда привезли с «Немиги». Мы стали считать этих людей, потому что цифру погибших уже объявили. А там или охрана, или милиция…  «Ну что всех пересчитали или не всех еще?», -- кричали на нас эти люди. Куда им было понять, что я чувствовала в тот момент? И считали мы только для того, чтобы цифра в 53 человека, которых развезли по разным больницам, у нас сошлась. 

Дочь мы нашли утром в больнице скорой помощи. Она лежала на каталке, крайней у стеночки. Мёртвая. Муж, когда это увидел, не выдержал, прямо там потерял сознание. Лицо и шея Али были в пятнышках, что характерно для удушья… Мы забрали ее домой и похоронили 1 июня, в день защиты детей. Причем, тело дочери нам отдавать сразу не захотели, мол, требуется вскрытие на предмет содержания алкоголя в крови. Я сказала врачам, что вскрывать тело моей дочери они смогут только в том случае, если на соседней каталке окажусь я. 
Я понимаю, что на концерте пиво лилось рекой, многие были выпившие, но это не про мою дочь.  А может быть, это нужно было, для того, чтобы потом в суде было легче отбиваться от потерпевших, утверждая,  мол, толпа была пьяной, чего хотеть…

-- Наталья Михайловна, вы были на всех судебных заседаниях по делу о гибели людей на Немиге. Оказалось, что виновных в том, что случилось,  нет…

-- Что это дело «спустят на тормозах» мне стало понятно, после того, как на всю страну выступил Александр Лукашенко. Он тогда сказал, что у родителей погибших по одному рубцу на сердце, а у него целых пятьдесят три. Я до сих пор не считаю это, извинениями. На мой взгляд, в том, что случилось, большая вина лежит на милиционерах, которые не смогли обеспечить должную безопасность. Я беседовала со следователем Комаровским, который вел это дело, он рассказывал, о том, как допрашивал сотрудников правоохранительных органов. Так вот, многие из них сидели в автобусах возле Дворца спорта.   Когда начался ливень они, сидя в автобусах, говорили друг другу, мол, сейчас посмотрим куда «эти» побегут… 
Разговаривали, вместо того, чтобы закрыть доступ в метро. Всё что им нужно было сделать – это перекрыть на пять минут тогдашний проспект Машерова и дать людям спокойно разойтись. Но этого сделано не было, как и не было на месте проведения концерта навесов от дождя, как и не было там достаточного количества машин «скорой помощи». Пострадавших грузили в обычные машины. Как дрова, нанося людям, пострадавших от удушья, еще большие травмы…

Потом, после случившегося, столичная милиция попыталась оправдаться. Нас, родственников погибших и потерпевших собрали в кинотеатре «Октябрь», где пытались убедить в том, что произошедшее – просто неудачное стечение обстоятельств.

До суда дело дошло. Я и по сегодняшний день уверена, что следствию удалось доказать вину милицейских чинов. Основными обвиняемы по уголовному делу в халатности были начальник милиции общественной безопасности ГУВД Мингорисполкома Виктор Русак и начальник отдела массовых мероприятий Михаил Кондратин. Оба они свою вину не признали. Спустя три года статья обвинения была переквалифицирована на более мягкую, не предусматривающую ответственность за гибель людей,  дело было прекращено в связи с истечением срока давности. Вот и все расследование.  Семьям погибшим была выплачена компенсация, но  никакие деньги не вернут нам наших детей…



-- После трагедии, родители погибших и пострадавших объединились в группу «Немига-99». Сейчас она существует?

-- Мы встречаемся на годовщину, созваниваемся. Понимаете, не все хотят в это возвращаться, людям больно, кто-то пытается забыть эту боль, в некоторых семьях уже после трагедии родились дети… 

Сначала, внимания к нашей беде было больше.

Тогда вся Беларусь собирала деньги, чтобы помочь семьям, оказавшимся в беде. И эти деньги, могу утверждать смело до людей дошли. Мы хотели потратить их на закупку аппаратов для искусственной вентиляции легких. Тех аппаратов, которых тогда не хватало и не хватило, чтобы спасти жизнь кому-то из 53 погибших. Но нас уверили, что такая аппаратура уже закуплена. Поэтому собранные средства пошли непосредственно на поддержку семей, оказавшихся в беде. 

А идею об объедении родителей мне, кстати, подсказали в Мингорисполкоме. Я стала искать людей.  Когда во властных структурах работали люди, на чьих глазах случилась Немига, понимания и сочувствия было больше. Со временем его стало меньше. Многие из действующих чиновников даже и не знают, что такая трагедия была…

Я приведу вам несколько примеров. В свое время некоторые из тех, у кого на Немиге погибли родственники обратились к минским городским властям с просьбой оказать материальную помощь в реставрации надмогильных памятников. Тем, кто успел обратиться выделили по 2 миллиона старых рублей. Позже, на помощь  властей смогли рассчитывать только пенсионеры, инвалиды.  И только фиксированную сумму.  Каждый пять лет минские городские власти обсуждают вопрос об оказании матпомощи нашим семьям. Закладывают эту статью расходов  в городской бюджет.

В этом году, вообще вся помощь ограничилась 30 рублями. На кладбищенские цветы. На большее сказали, нет денег…   

Вообще, чиновники заставляют нас переживать эту трагедию снова и  снова. Вот вам еще пример. Список погибших известен давно. Он не уже не поменяется. Девять семей живут не в Минске. И, соответственно, выпали из «минского» списка. Они вынуждены каждый год обивать пороги разных инстанций, писать заявления, показывать свидетельство о смерти близкого человека, чтобы получить помощь. Конечно, это больно, переживать все снова. Неужели нельзя решать этот вопрос как-то централизовано? Не доставляя людям лишних страданий.

И так во всем: для того, чтобы провести панихиду в память о погибших мы каждый год пишем заявления. Четыре экземпляра в разные инстанции, получается это мы напоминаем о себе, а не власть помнит о нас…

Я хочу ошибиться, но у меня складывается такое впечатление, что про трагедию на Немиге будут помнить только до тех пор, пока живы родители и родственники погибших и потерпевших… 
  
 

10:06 13/06/2017





1



Cервис комментирования Disqus позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее читайте здесь.
Ветеранам Клуба Партизан, мы оставляем и старую форму авторизации.
 
Загрузка...
ссылки по теме
Это был настоящий ад: 18 лет назад произошла трагедия на Немиге
Трагедия на Немиге: 17 лет спустя
загружаются комментарии