Алексей Шеин: Как из политиков становятся фантастами и получают престижные книжные премии 1

Сегодня, увы, в Беларуси нет реальных политических сил, способных что-то изменять. Если в стране нет политики, сможет ли белорусская культура что-то перестроить в головах белорусов?

Алексей Шеин: Как из политиков становятся фантастами и получают престижные книжные премии
1 из 2
Чешское издание книги "Сем камянёў". Фото из Фейсбука Алексея Шеина
Бывший сопредседатель Белорусской христианской демократии, основатель и ведущий курсов белорусского языка "МоваВеда", автор первого белорусского фэнтези и отец трех сыновей Алексей Шеин однажды променял политику на культуру. Исполнив свою детскую мечту - написав книгу "Сем камямянёў" - Алексей Шеин стал лауреатом международной премии "Еврокон-2017" в номинации лучший литературный дебют. Несмотря на то, что теперь его жизнь мало напоминает "американские горки", он убежден: работа в сфере белорусской культуры и образования более результативна, чем работа наших оппозиционных партий всех вместе взятых. 

- У вас довольно насыщенное политическое прошлое. Вы являлись одним из основателей "Молодого Фронта", членом Сейма и Управы Партии БНФ, пресс-секретарем и спич-райтером кандидата в президенты Александра Милинкевича, одним из инициаторов создания теперешней БХД, выступали и в других политических ролях. 
Вы таким образом искали себя?

- На самом деле все было довольно логично и естественно. Моя юность и окончание школы совпали с перестройкой, когда бурлила вся общественно-политическая жизнь в стране. Моя мама была журналисткой, к нам в гости приходили журналисты, обсуждали ситуацию в стране. Я слушал, как старшие говорят про независимость Беларуси. Я доказывал тогда взрослым, что Беларусь должна быть независимой страной, а мне говорили, что это невозможно, потому что у нас нет своей нефти и газа. 

Я с юности интересовался общественно-политическими темами. Жил в Гродно, а в 1991 году поступил в лицей при БГУ. Когда приехал в Минск, я пошел на площадь Независимости, там был пикет БНФ. Я записался в их ряды. Мне тогда было 15 лет. Позже я пришел в молодежную фракцию БНФ, это была небольшая группа людей, на заседания собирались по 10-12 человек. В то же самое время в эту фракцию пришел Павел Северинец. Мы с ним оказались еще соседями по интернату БГУ. 

В 1996 года началась минская весна – проходили массовые акции, Чернобыльский шлях, День воли. Я вообще люблю экстрим, и конечно, мне как молодому человеку это все было интересно, необычно. Молодежь начала массово приходить в молодежную фракцию, и уже вместо 10-12 человек собиралось под 200 человек. 

Потом все это превратилось в Молодой Фронт – в 1997 прошел первый съезд организации. Павел Северинец стал председателем, я одним из заместителей. Это была организация, где были самые разные молодые люди, которые интересовались политикой, общественной деятельностью. Идеологический спектр был очень широкий – от анархооммунистов до ультраправых. 

Политическая идеология МФ вырисовалась в 1998-199 годах, когда буквально за полгода лидеры МФ каждый своим путем пришел к Богу. У меня тогда был не самый прост период, и в вере я нашел поддержку, я тогда осознал, что Бог действительно есть, и с этим осознанием я живу уже более 20 лет. Павел Северинец пришел к Богу, когда сидел на Володарке по криминальному делу. 

Тогда мы предложили очередному съезду МФ программу организации, основанную на христианско-демократических ценностях. Она была принята. А поскольку мы одновременно были и в БНФ, Павел Северинец был заместителем председателя БНФ, я – пресс-секретарем, мы предложили и здесь свою программу, христианско-демократическую по существу, но она не была принята. Руководство, видимо, решило, что надо бы обойтись без молодых лидеров, которые хотят что-то изменить в идеологии партии. В итоге меня, Павла и еще нескольких человек исключили из БНФ. Это был 2003 год. Мы тогда как раз передавали МФ более молодым активистам – на съезде были выбраны сопредседателями Дмитрий Дашкевич и Сергей Бахун. 

Мы же оказались за бортом как МФ, потому что уже по возрасту не подходили, так и БНФ, потому что нас оттуда исключили. Но мы понимали, что в Беларуси нужна политическая сила на христианско-демократичной платформе, я был и остаюсь убежден, что Беларуси не хватает мощного христианско-демократического движения. Потому мы начали создавать с Павлом Северинецм Белорусскую Христианскую Демократию.

- Как вы пришли к белорусскому языку?

- Я учился в Лицее при БГУ. С друзьями из класса решили, что нужно начать говорить по-белорусски. Я решил не отсекать собаке хвост долго и методично, и решил, что с сегодняшнего дня перехожу на белорусский язык. Мне было тяжеловато, я путался, вдобавок я еще и перфекционист. Но я себе пересилил. При переходе на белорусский язык главное сказать «нет» своему перфекционизму. Тогда за три месяца любой человек может полноценно перейти на белорусский язык. Это мой личный опыт, а также опыт людей, которые приходят ко мне на курсы.

Мы знаем белорусский язык, это же не китайский. Он есть внутри нас, мы его понимаем, только мы не можем на нем говорить, и наша задача вытянуть его из пассива в актив.

Я понял, что окончательно перешел на белорусский язык, когда заметил, что начал думать по-белорусски, и когда начал видеть сны по-белорусски – тут я уже совсем убедился, потому что во снах ты себя не контролируешь, это уровень подсознания, значит, случился этот переход.

- Вы отошли от политики практически сразу после Площади 2010 года. Почему? 

- Я часто думал и рассуждал о том, чем мне нужно заниматься, в чем мое призвание. И просто глубоко в себе осознал, что должен заниматься культурной, писательской деятельностью, что менять ситуацию в Беларуси нужно с помощью культуры. Поэтому я ушел с руководящих постов в БХД, отошел от политических дел, и уже около 10 лет занимаюсь творческой и образовательной деятельностью. 9 лет я веду курсы "Мова Веда", которые были первыми бесплатными языковыми курсами в Беларуси. "Мова Нанова" и "Мова ці кава" возникли позже. Пишу книги, и счастлив, что осуществил свою детскую мечту. Мы создаем белорусскую культуру, перестраиваем что-то в мозгах людей.

Говорят, что Площадь 2010 года многих разочаровала. Для меня же это был просто очередной этап. Я не был разочарован, потому что чтобы разочароваться, нужно сначала очароваться. Я не был очарован никем и ничем. Это был абсолютно логичный этап развития политической жизни в Беларуси. Да, он был неприятный, очень тяжелый и трагический для нашей страны, страшный для кого-то. Я 12 дней просидел с разбитой головой и сломанной рукой на сутках на Окрестина после Площади, у меня в это время ребенок родился. Кто-то еще больше пострадал, отсидел годы в тюрьме. Но нам нужно было пройти этот этап. Просто мы были к этому не готовы. Плюс амбиции политиков, было 10 кандидатов в президенты. Уже на этом этапе можно было понять, что ничего хорошего не получится. Это был хороший урок для всех. Другой вопрос, кто смог из этого урока изменить что-то в себе, покаяться. Политическая жизнь развивалась дальше. Сегодня есть, как есть, не самый плохой вариант, кстати.

- Почему вы так считаете?

- Пока мы имеем независимую Беларусь, этот вариант – не самый плохой. Если бы мы потеряли независимость – был бы другой разговор. У нас не садят на 5-10 лет оппозиционных политиков, как делают в Азербайджане, с которым Европа имеет совершенно нормальные отношения. Определенное взаимодействие, которое наладилось между Западом и белорусскими властями, приносит определенные плоды, и это не самый плохой вариант. Звучит хотя бы минимальная риторика про независимость, национальную культуру, провластными структурами проводятся дни вышиванки – это все хорошо, пусть они в этом направлении двигаются. Только пусть не мешают развиваться гражданскому обществу, особенно тем инициативам, которые занимаются белорусской культурой. Не мешать – это самое важное, что они могут сделать.

Есть такие инициативы, которые сделали в последнее время очень многое. Их работа более результативна, чем работа наших оппозиционных партий всех вместе взятых. Тут можно вспомнить и "Киноконг - кино по-белорусски", и "АртСядзiбу", языковые курсы. Это те энтузиасты, которые брались за дело на свой страх и риск и, слава Богу, у них получилось очень классно.

- Вы считаете, что с помощью культуры можно более эффективно изменять общество и Беларусь, чем с помощью политики?

- На данном историческом этапе Беларуси поможет культура, а не политика. Это основа. Во-первых, в Беларуси нет полноценной политики, нет политических рычагов, которые способны что-то изменять, мы все это прекрасно понимаем. 

Во-вторых, состояние самосознания людей, национальной самоидентификации находится на таком низком уровне, что никакими политическими средствами, со стороны оппозиционных структур или если бы вдруг за это взялось государство со своим легионом идеологических работников, ничего хорошего не получилось бы. 

А Беларусь очень легко может потерять независимость. У нас нет нормальной армии, в той армии, что есть, далеко не все готовы воевать за независимость Беларуси, если бы Россия захотела повторить украинский сценарий в нашей стране. 

Поэтому нужно заниматься тем, что называется органическая работа, то, чем занимались поляки во второй половине 19 века, когда они тоже не имели политических рычагов, чтобы что-то изменить на своей территории. Генрик Сенкевич, хоть и Нобелевский лауреат по литературе, не считал для себя зазорным заниматься работой для поднятия национального духа, национального самосознания людей. Он писал исторические романы, которые читаются поляками и не только до сих пор. Ян Матейко рисовал картины, Станислав Ремонт, Юзеф Крашевский писали исторические романы. Они практически создали фундамент, на котором могла возникнуть Польша как независимое политическое государство.

- Но этим нужно заниматься достаточно долго. Надо иметь терпение, так как такой подход не дает быстрых ощутимых результатов.

- Безусловно. Но это самый эффективный подход. Мне было сложно в начале отказаться к политической деятельности, все же работа с культурой более нудная, чем политика.

В политике есть свой драйв, свой адреналин, которого нет в такой, как писала Арсеньева, "будничной, серой писательской работе", где тебе нужно просто сесть и писать книгу. Никакой романтики тут нет. В политической деятельности в теперешней Беларуси романтика просто хлещет через край. Сегодня ты сидишь на нарах, а завтра встречаешься в какой-то стране с европейскими политиками. Для молодых людей, и людей такого психологического склада как я, которые любят адреналин, все было очень аттракционно. 

Мне было тяжело перестроиться с жизни, которая напоминала американские горки, на более спокойную. Но если надо, то надо. Смысл ведь не в американских горках.

- Вы были одним из инициаторов создания БХД, автором и режиссером документального фильма "Христос запрещен", проводили кампании "Сильная семья - сильная Беларусь", "За свободу совести". Насколько сочетаются религия, христианские ценности и политика? Ведь последняя - не самая чистая сфера.

- Я год проработал в одном коллективе по распределению после окончания филфака БГУ. Атмосфера там была нездоровой, пропитанной взаимным недоверием. Я был страшно удивлен, когда пришел в БНФ, потому что там атмосфера внутри партия была на порядок лучше, там свободнее дышалось, хоть это и политическая структура. Испортить можно что угодно. Все зависит от людей. Я понял, что это не политика грязная сама по себе, а люди, которые ею занимаются. 

В белорусской оппозиционной политике меньше соблазнов, ты не имеешь реальной власти, больших денег и возможностей. В то же время от тебя требуется множество усилий, это постоянные стрессы, нужно организовывать акции, кампании, у активистов проходят обыски, задержания, аресты на сутки. Как бы и не до греха. Но конечно, если ты занимаешься оппозиционной политикой, это не значит, что ты автоматически святой человек. Есть в оппозиционных партиях люди не моральные, которые вообще не должны заниматься политикой. Таких людей не нужно допускать во власть. Потому не сама сфера грязная, а грязной ее делают грязные руки. А чистые руки, чистые люди любую грязную вещь могут очистить, сделать ее лучше и красивее.

- Всячески через свою деятельность вы транслировали христианские ценности. Вы их попытались передать также и в своей книге "Сем камянёў"?

- Когда я писал книгу "Сем камянёў", кроме сюжета, героев я конечно думал об идее, какую хочу донести, которой хочу поделиться. Любой автор, который создает художественное произведение, думает о том, что он в него вкладывает. Работая над книгой, я думал о своих трех сыновьях, и теми ценностями, которые считаю важными, хотел поделиться также и с ними. 

Во-первых, это ценности свободы, которой нам как раз не хватает в людях – ни внутренней, ни внешней. 

Второе - нам не хватает любви между людьми. Не эгоистичной страсти, а любви, которая умеет думать про других, заботиться о других, которая умеет делиться и помогать.

И третье – это вера. То, без чего вообще нельзя жить, мне кажется. Если мы во что-то не верим, мы ничего не сделаем. Если мы не верим, что Беларусь должна быть белорусскоязычной, то зачем тогда заниматься курсами белорусского языка? Или стараться делать свою семью белорусскоязычной? Если мы не верим, что наша жизнь возникла не просто так, что у нас есть призвание, что и Бог дал нам какой-то план в жизни, тогда в чем смысл жить тогда? Его просто не существует. Значит, мы случайно родились, случайно живем и умираем. 

Если бы мы жили, основываясь на этих трех ценностях – свободе, любви и вере, жизнь в Беларуси выглядела бы по-другому.

В книжке конечно нет всего этого теми словами, которые я сказал, потому что книжка для подростков. Но вдумчивый взрослый читатель сможет догадаться про эти ценности и мысли, прочитать их между строк.

- Может, доносить ценности лучше на двух языках, зная языковую ситуацию в Беларуси?

- Создавая продукт, мы создаем и рынок. Про это не нужно забывать. Упомянутые мной "Арт Сядзiба", "Мова Нанова", "Кинаконг" своей деятельностью расширяют круг белорусскоязычных людей. Белорусскую культуру нужно создавать по-белорусски. 

Моя книга вышла по-белорусски. Если и будет переводиться, то для других стран. Если на русский язык – то для России.

Если бы я думал про книгу как коммерческий продукт, продажи, тогда конечно я мог бы предложить издательству выдать ее по-русски. Но поскольку моя задача абсолютно другая, не связанная с деньгами, а связана с идеями, то книга вышла на белорусском языке.

Люди во Львове взялись переводить книгу на украинский язык. Книга вышла на чешском языке в Чехии. Есть предложения перевода на английский язык.
#1#
- Ваша книга в 2015 году была третьей по количестве продаж в минской Академкниге вслед за книгами Светланы Алексиевич. Но чтобы книги Алексиевич начали массово читать, она получила Нобелевскую премию. Что должно произойти, чтобы белорусы начали читать по-белорусски, подростки начали говорить по-белорусски?

- Главные три пункта - это культура, СМИ и образование. Государство не должно мешать тому, чтобы развивались разного рода культурные инициативы. 

Главным толчком стала бы смена политического направления Беларуси. Повторю известную фразу Янки Брыля, "каким хорошим получился бы белорус, если бы ему приказали быть белорусом". В этом есть большая доля правды. Правда, при сегодняшней системе идеологов, если сегодняшний государственный аппарат начнет приказывать быть белорусами, навязывать белорусский язык, ничего не получится, даже наоборот - произойдет отторжение. Но если бы пришли новые люди в руководство страны, новые креативные команды, которые смогли бы правильно, задействовав все возможности финансовые, информационные и другие средства, способствовать расширению белорусской культуры и языка, то Беларусь стала бы белорускоязычной за 20 лет, за одно поколение. Надо воспитывать другую культуру, другое мировоззрение и систему поведения. Должны прийти новые люди, с новыми идеями.

Дети в подростковом возрасте интересуются новым и могут стать белорусскоязычными. Как я когда-то - принял решение говорить по-белорусски, и за три месяца сделал это. 

- Ваш фэнтезийный роман "попса" - в хорошем смысле. 

- Чтобы человек сам заинтересовался и пришел к языку, нужно задействовать популярные формы, писать книги на белорусском языке в популярных жанрах. 

Мы с детьми записаны в несколько библиотек, мои дети активно читают книги. Однажды в одной библиотеке нам порекомендовали взять книжку "Сем камянёу". Я сказал "спасибо, я ее уже читал, и даже писал". Пришла директор библиотеки и рассказала, что эту книжку просто так взять невозможно, на нее есть запись в библиотеках, сказала, что дети как-то узнали, что есть такая книга, и на нее очередь. Я сначала не поверил, подумал, что мне как автору хотели сделать приятное. А потом другие люди из других библиотек подтвердили это, сказали, что на книгу есть запись.

И в основном ее читают как раз русскоязычные дети, которые ходят в самые обычные библиотеки. 

- Известны несколько случаев наказания штрафами за оскорбление белорусского языка, в которых в обвинительной роли выступает защитник белорусского языка Игорь Случак. Как вы относитесь к подобному подходу? Могут ли штрафы за оскорбление белорусского языка помочь в его популяризации?

- Я против таких подходов, потому что невозможно насилием привить любовь к белорусчине. Невозможно насильно заставить человека поверить в Бога, в Беларусь. Тем более штрафами. 

Представьте, пришли христианские демократы к власти, так что, принимать закон, что будем штрафовать тех, кто не верит в Бога и не говорит по-белорусски? Или дурно говорит о Боге или белорусском языке? Нет, потому что таким образом ничего не добьешься. 

У человека есть свобода, он имеет право говорить то или другое. Если человек сказал, что белорусский язык умер, это его мнение. Подавать в суд на это, требовать штрафов - я считаю, что это вредит тому, чтобы белорусский язык расширялся. Его нужно популяризировать другими методами, нужно, чтобы человек по собственной воле полюбил белорусский язык и культуру. Имеет ли ценность навязанная кем-то любовь, если она не по свободной воле? Так и Бог не может заставить людей верить в него. То же самое с белорусчиной. Ты или любишь белорусский язык и культуру, по свободной воле, или не любишь. Насилием, штрафами ничего хорошего не добьешься.

- Вам бы хотелось, чтобы ваши книги в будущем попали в хрестоматии по белорусской литературе? Как вы вообще относитесь к славе?

- Боюсь, когда какое-то произведение ставят в школьную программу, его перестают читать. Мне больше импонирует, например, Жюль Верн, которого не ставят в программу, но которого будут читать, потому что он писали хорошие книги.


Я не знаю, что такое слава, я не переживал этого, написав одну книжку, я не Джоан Роулинг. Подозреваю, что слава мне не очень интересна. Что может дать слава? Пережить какие-то эмоции? Ну хорошо, а дальше что? Стал гордиться, думать о себе больше и лучше, чем нужно думать. А что это изменит в мире? Сделает ли твоя слава мир лучше, изменит ли что-то? Нет. Это касается только тебя.


Мне хотелось бы, чтобы мои книги читали, для этого они и пишутся. Если такие книги, которые изменяют читателей к лучшему, делают жизнь человека радостнее, лучше, будут читать, может, и мир будет изменяться к лучшему.


- Над чем сейчас работаете?

- Сейчас я работаю над первым белорусским романом-квестом, тоже для подростков, школьников. Цель – в квестовой, игровой форме, с помощью загадок, анаграмм и шифров познакомить читателей с историей, культурой, географией Беларуси. Главные герои ищут сокровище, для этого им нужно разгадать все загадки, они посещают все областные города, финальная часть происходит в Минске. 

Меня вдохновила на эту идею книга Сельмы Лагерлеф "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями". Автор получила за эту книгу Нобелевскую премию. Она писала эту книгу, чтобы познакомить шведских школьников с историей и этнографией Швеции. К ней когда-то пришел глава товарищества шведской школы и попросил написать учебник по географии. Сельма Лагерлеф, поскольку была писательницей, написала не просто учебник, а приключенческую книгу, где главный герой с дикими гусями летает над Швецией и знакомится с разными ее регионами. 

Есть такая байка, что Владимир Короткевич однажды сказал, что чтобы белорусскую литературу читали, нужно, чтобы каждый член союза писателей написал по детективу. Он не только высказал свое мнение, но и сделал – написал два детектива, в том числе и первый детектив в белорусской литературе – «Дикая охота короля Стаха». 

В Беларуси очень не хватает именно жанровой литературы, хорошей качественной беллетристики по-белорусски: детективов, квестов, приключенческих, любовных романов. Когда спрашиваешь людей на встречах, что вы знаете из приключенческой литературы по-белорусски, есть классический стандартный ответ – «Полесские Робинзоны» Янки Мавра. Это книга, которая была написана почти 100 лет назад.

Тогда по-белорусски будут больше читать, и это будет создавать белорусскую Беларусь.

Справка. Первый роман-фэнтези на белорусском языке "Сем камянёў" выдана в 2015 году. Она вошла в финал премии товарищества вольных литераторов, в финал книги года 2016, шорт-лист премии Тетки – премии за лучшую подростковую книгу в 2016 году. 

Алексей Шеин стал лауреатом международной премии «Еврокон-2017» - Европейского общества научной фантастики. Его книга была отмечена как лучший литературный дебют. 

Централизованная система библиотек Минска в 2017 году внесла книгу в пятёрку лучших, написанных белорусскими авторами.

08:37 17/07/2017








Cервис комментирования Disqus позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее читайте здесь.
Ветеранам Клуба Партизан, мы оставляем и старую форму авторизации.
 
Загрузка...
загружаются комментарии