«Вам нужен взрыв в центре Минска?» 4

Даже доброе дело в Беларуси нельзя сделать, не попав под статью Уголовного кодекса. Это подтверждает история появления в Минске Острова слез в честь воинов, погибших в Афганистане.

«Вам нужен взрыв в центре Минска?»
Об истории создания Острова Слёз «Белорусскому Партизану» рассказывает председатель правления международного фонда «Боевое братство без границ» -- «афганец» Виктор Сивохин. Именно он стоял у истоков создания мемориала, без которого сегодня нельзя представить центр белорусской столицы.

-- Идея о создании в Минске мемориала  памяти воинам-афганцам не принадлежала белорусской власти, -- начинает рассказ Виктор Михайлович. Это предложение появилось у матерей, чьи дети навсегда остались там, за «речкой».  В 90-х годах была такая, незарегистрированная в Минюсте организация, где объединились родители, погибших в Афгане ребят. Всего в Афганистане погибло 723 белоруса, без вести пропало 12 человек, еще 725 человек вернулись инвалидами.  Возглавляла ее Инна Головнева. Именно они первыми озвучили эту идею.

Но, в первые годы независимости Беларуси было не до памятников. Недавно рухнул СССР, у каждой из стран свой путь, свои задачи, свои проблемы. Начало 90-х в Беларуси – это время безденежья, это время дефицита, это эпоха «жизни по талонам». Всё, от мыла до трусов и водки отпускали только по этим бумажкам. Согласитесь, тут уж не до памятных знаков и мемориалов.  Каждый думал, как выжить. 

В 1991 году в стране была создана «Ассоциация воинов-интернационалистов» Республики  Беларусь. Ее возглавил бывший «афганец» Валерий Курдюков. В ее состав в основном входили рядовые солдаты, прошедшие афганское пекло. Эта организация поддержала  матерей. Был объявлен конкурс на скульптурное решение памятника, в котором победил украинец Юрий Павлов. Кстати, мало кто знает, что Остров Слез мог бы быть, совсем, не островом и располагаться не в центре Минска, а совершенно в другом месте. Городские власти предлагали установить памятник на пустыре – перед Московским кладбищем, в направлении Уручья.  И если бы мы согласились на это решение, то этот памятник, скорее всего, стал бы одним из десятков столичных памятников, про которые мало знают и мало помнят…



-- А как появилась идея с островом? Как вам удалось «выбить место» в центре Минска?

-- Это целая история,  которой я расскажу чуть позже. Поймите, остров в данном случае – это образ. Люди, прошедшие афганский ад, вернувшись к себе на Родину, честно выполнив долг перед ней, оказались на острове непонимания. На острове слепоты и глухоты к своим нуждам, к своим проблемам. Уже тогда, в начале девяностых звучали голоса о том, что «эта родина вас ту е посылала». С годами подобное отношение усилилось и укоренилось в нашем обществе. Сейчас «афганцы» по большому счету никому не нужны. А возвращаясь к истории создании памятника расскажу, как всё начиналось. Скульптор Юрий Павлов, победивший в конкурсе создал эскиз. Матери, потерявшие сыновей в Афгане, съездили к нему в Украину, посмотрели на результат его работы. Женщинам понравилось. Но для реализации проекта в жизнь нужны были деньги, которых у новой белорусской власти не было. Тогда «Ассоциация воинов-интернационалистов» стала обращаться в разные инстанции, как говорится, стали собирать деньги «с миру по нитке». Собрали. Но далеко не всю необходимую сумму. Тем не менее,  В 1992 году Минский скульптурный комбинат» начинает работу над созданием памятника  в «мягком варианте» -- в глине.

Через год в стране образовывается «Комитет по социальной защите военнослужащих лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел и воинов-интернационалистов».  И меня, на то время подполковника, откомандировывают из Министерства Обороны работать в этот комитет. По постановлению Совмина я становлюсь членом коллегии этого Комитета. Стал заведующим отдела Комитета по работе с воинами-интернационалистами и членами семей погибших. 

И узнаю, что директор Минского скульптурного комбината Литвинович, буквально «бомбардирует» письмами организацию-заказчика с одним единственным требованием. Если по-простому, то его можно сформулировать так: «Мы работу сделали, а денег от вас не получили. Дайте денег». А денег у афганской организации нет, платить нечем. Тогда выше названный комитет и становится заказчиком памятника. И стало это возможно только благодаря тому, что Верховный Совет 13-го созыва принимает госпрограмму «По защите воинов-интернационалистов». Там было 49 пунктов, и один из них гласил: за счет средств бюджета, выделенных на госпрограмму республиканский памятник воинам интернационалистам, погибшим в Афганистане.

-- Стало быть, вопрос с финансированием был решен?

-- Как бы не так. Комитет возглавил  Николай Иванович Чергинец. По моей личной просьбе, кстати. На то время, в начале 90-х, авторитет Чергинца был достаточно велик, что у милиционеров, что у тех же «афганцев». Лучшей кандидатуры, как я считал, тогда не было.

Впоследствии у нас с Николаем Ивановичем дружбы не случилось, но это уже совершенно другая история, не имеющая к Острову Слез почти никакого отношения.

А тогда,  Чергинец согласился возглавить этот комитет не сразу, а после  некоторых раздумий. Но вместо того, чтобы заниматься делами комитета, Николай Иванович фактически превращает его в предвыборный штаб кандидата в президенты Вячеслава Кебича. Кебич, как известно, президентские выборы в 1994-м году проиграл, а первый президент Беларуси Лукашенко, придя к власти, своим указом упразднил комитет,… Поэтому вопрос с возведением памятника воинам-афганцам в Минске повис в воздухе…

-- Как и задолженность перед скульптурным комбинатом, который работу выполнил…

-- Мне иногда смешно слышать и читать, что Остров Слез в Минске воздвигли бесплатно. У меня до сих пор есть все документы, отражающие финансовую сторону вопроса. Итак, только за изготовление памятника Минский скульптурный комбинат должен был получить 169.604 доллара по курсу. Скульптор Юрий Павлов получил за свою работу около 50.000 долларов, а позже и квартиру в Минске. Но их надо было найти. Сначала вопрос решался на уровне Кебича – какие-то крохи переводились из бюджета на счет комитета, мы отсылали эти деньги скульптурному комбинату. «Доотсылались» так, что в декабре 1994-го директор Минского скульптурного комбината Литвинович пишет вот такое письмо: «Администрация Минского скульптурного комбината ставит Вас в известность, что художественные работы по созданию памятника воинам, погибшим в Афганистане, приостановлены». Как не трудно догадаться, из-за отсутствия оплаты этих работ.

На то время Комитет по социальной защите военнослужащих упразднили, и вернулся  я на службу в Министерство обороны. И тогда же меня избрали сопредседателем общественного объединения  «Белорусский Союз ветеранов войны в Афганистане».

Идея с Островом Слез не отпускала меня – я ею «заболел», вопрос надо было решать. И я пошел по властным «верхам». Сначала был на приеме у Владимира Заметалина, потом у Владимира Коноплева, объяснил ситуацию, но понимания не нашел. Это мягко говоря, литературно... 

По сути, Белорусский Союз ветеранов войны в Афганистане в первое время остался один на один с этим памятником. Скульптор Павлов, поняв, что денег за работу может не получить, засобирался домой в Украину. Помню, я его уговаривал: «Потерпи, не уезжай, если что колбасы с хлебом тебе и твоей семье купим…». Он поверил и остался в Минске. А я… 

Я стал писать письма во всевозможные инстанции…

-- А смысл было к власти взывать, денег же не давали…

-- Если нас не пускают в дверь, нужно заходить через окно. Только его нужно было найти. И я решил организовать и провести музыкальный фестиваль «Афганистан – болит моя душа». Благотворительная акция, средства, от проведения которой и планировал направить на строительство Острова Слез. Повезло, что идею поддержали и Игорь Лученок и Эдуард Ханок и заместитель министра культуры Рылатко…

Расчет был такой: на гала-концерт, который состоялся в столичном театре музкомедии,  приглашаются важные и что немаловажно обеспеченные люди – бизнесмены, чиновники, элита, короче… Концерт шел три часа и демонстрировался в прямом эфире Белорусского ТВ.  А  в фойе театра стоял макет Острова Слез. Заходящие внутрь люди просто физически не могли пройти мимо этого макета. И тут же лежал «подписной лист». И стояли телекамеры. Я подзывал к телекамерам пришедших и те на всю страну обещали: «Я такой-то такой-то готов перевести на строительство памятника для воинов-афганев  определенную сумму». Человек обещал, ставил подпись на специальном листе и уходил…

Первым, кто откликнулся, был бизнесмен – директор фирмы «Волот» Владимир Соловьев. Его организация готова была перевести на строительство 50 миллионов рублей, откликнулись и сами «афганцы», точнее руководители «афганских» организаций. Кто 5, кто 10 миллионов обещал перевести…

Прошел месяц – мы не получили ни копейки, обещания так и оставались словами. Помню, я даже в центральной прессе статью опубликовал, где пропесочил всех, кто слово не сдержал. Обидно было…



-- Не став дожидаться милости от бизнесменов вы решили действовать сами?

-- На обиде далеко не уедешь. Надо было действовать. И первое, что я сделал пришел в 120 дивизию к начальнику политотдела Владимиру Борщеву. Мы с ним в Афгане воевали вместе. Пришел и говорю: «Володя, дай мне под честное слово 20 машин, песка навозить – курган на Острове Слез насыпать. И надо отдать ему должное, не испугавшись последствий, машины он эти мне дал. Правда, машины эти были «замаскированы», будто этот автотранспорт идет на учения.. 

А песок надо же было где-то брать. Нашли «бесхозный карьер».  Недалеко от Минска. Возим, значит, возим  мы это песок и однажды мне на пейджер приходит сообщение:  «Михалыч, у нас проблемы». Сообщение мне отправил Геннадий Черных, проверенный парень,  военный, он во многом и курировал строительство памятника. Оказалось, что на карьер нагрянул какой-то человек в галстуке и заявил: «Это наш карьер, вы у нас песок воруете». Решение мы приняли по военном быстро и четко --  бить не били, просто привязали человека к дереву и давай дальше этот песок « воровать»… Загрузили, сколько нам нужно и отпустили человека…

-- Неужели обошлось без последствий?

-- Ну, как сказать… 

На следующий день меня уже вызвали в прокуратуру Центрального района Минска. Заявление от человека поступило. Прокурор рассказал: «Песок вы воруете у минской обойной фабрики №1, а человек, которого к дереву привязали – главный инженер организации». Ну, всё, думаю, попал я… 

Рассказал, как есть, мол, вывозим песок этот не себе на дачи, а в центр Минска, где будет памятник воинам-афганцам. А прокурор этот, которому дело поручили – сам Афган прошел. Понятное дело, закрыть дело он не мог, пришлось уговаривать инженера обойной фабрики заявление забрать.

Прокурор лично позвонил директору обойной фабрики, меня приняло руководство предприятия. Пришел, гендиректор и говорит: «Песка-то не жалко, зачем человека к дереву привязали?». Ну, объяснил, что  другого выхода не было. Решили так: мы извиняемся перед главным инженером и вопрос закрывается. Извинения потянули на ящик коньяка: «Солнечный брег», который нам любезно предоставил упомянутый мною бизнесмен Соловьев.

-- Строительство началось самовольно? 

-- Да, в 1995-м, без окончательного разрешения городских властей.  Первоначальным решением Мингорисполкома нам выделяли место перед  пешеходным мостиком в Троицком Предместье для установки скульптур, утратило свою силу.  В том решении, кстати, ни о каком насыпном кургане речи не шло. Более того, властями планировалось, что возле самого памятника, который по их разрешению должен был стоять в низине, будет открыт пивной ресторан. Кощунство? Нельзя так относиться к памяти чужих детей… Я это понимал, но тогдашний главный архитектор Минска Чадович не подписывал разрешение на то, чтобы на Острове Слез в теперешнем его виде был насыпан курган. Мало кто знает, но по первоначальному проекту скульптора Павлова к памятнику должны были вести 39 ступенек. Я посидел, подумал, как же афганцы-колясочники к нему подходить будут. Получалось, что – никак. Попросил Юрия Павлова ступени убрать. Тот сначала отказался, мол, проект же… Я говорю: «Какой проект, когда мы его самовольно строим?».  В итоге ночью подогнали кран и ступеньки убрали…

И стали завозить песок, чтобы курган насыпать. А как через речку поедешь, когда понтонный мост так и не разрешили построить?  Подключили к вопросу железнодорожные войска страны. Они,  являлись генподрядчиком строительства. Не бесплатно, конечно, а по постановлению Совмина. Короче говоря, однажды зимним вечером мы подогнали КамАЗы к пешеходному мосту в районе Троицкого Предместья. Уверенности, что машины пройдут не было.  Генерал Степук вместе с инженером  прямо на месте сделали заключение: «КАМАЗы» должны выдержать. Ну, раз так, говорю, то идите вы, товарищ генерал, вместе со своим инженером под мост встаньте. А сам в первую машину пошел садиться. Думаю, если рухнет мост, все погибнем.. Вот и памятник себе построим. На месте.

Поехала первая машина. За рулем сидел старший прапорщик,  прапорщик Владимир Сенькевич, ветеран боевых действий,  рядом я. Взревел «КамАЗ», неохотно идет, крен большой, небо видно… Сижу я в этой машине, Богу молюсь. Хорошее дело делаем, не хотелось бы погибнуть… 

На середине моста машина встала… Варианта было два: или провалимся или она вперед покатиться. Мост «крякнул», но остался на месте. Пронесло…

-- А какова история самого памятника?

-- Место под Остров Слез выбрали, памятник вроде как создали, но этого показалось мало. Подумалось, что не хватает какой-то «изюминки». И вот стоим мы однажды с Геннадием Черных на Острове Слез. И вдруг из Троицкого Предместья выезжает свадьба. Красиво так выезжает. И меня «осенило» -- здесь нужна статуя ангелочка, как дань тем ребятам- афганцам, которые вернулись с войны, но уже на «гражданке» скончались от ран и болезней.  А для того, чтобы сюда приходили новобрачные, ангел этот должен быть с «писюнчиком». Сам себе я это придумал и обратился к Юрию Павлову. Тот ни в какую не хотел делать «мальчика», предлагал создать бесполое существо. Пригрозил я тогда скульптору: не сделаешь «писюнчик» -- денег за работу не заплатим. Павлов, хоть и оказался человеком верующим, нужную часть к ангелу приделал. А на что ж его ставить? Красиво, думаю, смотрелся бы камень. А в минском Уручье, как известно, есть музей под открытым небом – «музей валунов». Я туда. И нашел я рядом с территорией музея подходящий камень. Огромный, то, что нужно. И не один.

А потом я подумал, что валунов на Острове Слез должно быть 28 – по количеству афганских провинций. Правда, советские войска воевали только в 14 из них. Поэтому, и камней должно было быть, столько же. Короче, камни туда доставили, а потом меня снова вызвали в прокуратуру Центрального района – на этот раз там лежало заявление от ответственного работника Музея  валунов. Мол, Сивохин, камни эти украл, хотя, я клянусь вам, с территории музея ни один экспонат не пропал. Но и здесь обошлось. Привез я этого ответственного работника на Остров – к поминальному столу. Там плита аэродромная лежит – из Афгана, как символ, что туда мы ехали живыми и здоровыми, а обратно многие «двухсотыми» вернулись… Постояли мы там с ним, выпили, заявление из органов он забрал. Вдобавок, подарил еще несколько черных валунов. Если вы бываете на Острове Слёз, то обратите внимание: черные камни лежат рядом с белыми, как символ того, что в Афгане вместе воевали и православные и мусульмане. 

-- После этого  вы открыли Остров Слез?

-- Не совсем. Первый, «закрытый» показа памятника я наметил на 15 февраля 1995 года – в день вывода наших войск из Афганистана. Кстати, это был первый официальный день памяти воинов-интернационалистов. Указ Александра Лукашенко об этом появился буквально накануне.

Памятник был готов наполовину – он стоял на Острове в бетонном варианте. Кстати, цемент для памятника купил уже упомянутый мною бизнесмен Владимир Соловьев. Спасибо ему за это.  На мероприятие я пригласил всю тогдашнюю элиту – был премьер-министр Беларуси Михаил Чигирь, управляющий делами президента Иван Титенков и другие. Ну, посмотрели они памятник, коньяка  «Солнечный Брег» выпили, пообещали помочь в том, чтобы работы по строительству памятника были завершены… Точнее, обещание было такое: власть поможет узаконить это строительство на Острове Слёз  и принять решение о его завершении. Уж очень я об этом тогда просил. 

-- Помогла?

-- Рассказываю. На тот момент уже не  действовало постановление Совета Министров Беларуси о  строительстве памятника. Комитет, в который я входил и про который уже упоминал, упразднили. Но, памятник нужно было узаконить.  А для этого  нужно было на уровне Совета Министров принять новый документ. И стал я подписи собирать  под проектом. На нем стояло  шесть подписей – моя, от Белорусского Союза Ветеранов войны в Афганистане и еще пятерых министров.  Мне нужно было собрать восемь подписей. Не подписали двое – тогдашний министр финансов Дик и мэр Минска Владимир Ермошин. 

-- Как удалось их убедить?

-- Надо было идти на прием к Ермошину. Он мне два раза до этого отказывал, не ставил нужную резолюцию на проекте постановления. Поэтому в третий раз  пошел я к нему не один. Взял с собой двоих ребят-афганцев. Николая Копарихо – парня оставшегося после той войны без рук и ног и Васю Литвинко – афганца, кавалера Ордена  Красной Звезды – инвалида-колясочника. Едем на Площадь Независимости.  Парни остаются на улице. Я захожу в Мингорисполком.
Ермошин снова: денег нет, ничего не подпишу… 

Как нет? В стране принята «афганская» программа, где выделенные под нее бюджетные средства, кто разворовал? Ермошин ни в какую: мол, в бюджете денег нет, мы садики продаем, школы, а вы тут со своим памятником. Тут уж я не выдержал,  говорю минскому градоначальнику: «Смотрите, товарищ Ермошин, у одного из моих ребят, что остались на улице, граната во рту, а у второго – канистра с керосином».  Не поставите подпись, ребята себя прямо под  вашим окном взорвут…. Вам взрыв в центре Минска нужен?». После этого Ермошин свою подпись на документе поставил. А сейчас, могу вам рассказать, что гранату, которую мы на прием к мэру взяли была, естественно, муляжом, да и в канистре не керосин был, а обычная вода…

Дальше  я пошел к министру финансов Дику. Это было начало марта 1995-го, у главного финансиста страны, аккурат день рождения в этот день. А у меня с собой кортик был, вот думаю, подарок человеку сделаю, если подпишет. Но Дик документ подписывать отказывался, несмотря на то, что у меня холодное оружие с собой было… Денег нет, идите лесом…

Ну, думаю, я пойду, я так сейчас вам  пойду! Злость меня взяла. Думаю, надо зайти к премьер-министру Чигирю – верну ему грамоту от его Кабинета министров. Грамоту, кстати, мне дали 15-го февраля того же года на «закрытом показе» – за пару недель, как раз за то, что я памятником занимался…  Иду к Чигирю. И тут в коридоре встречаю Ковко –  тогдашнего управляющего делами Совмина. Судьбоносная встреча. Чиновник проникся бедой и пошел к «патрону». Выходит и говорит: «Заходи к Чигирю, он тебя ждёт». Премьер-министр постановление подписал и тут же вызвал к себе министра финансов, который 10 минут назад мне говорил: «Ни за что не подпишу, денег нет». Но после премьерской подписи, свою «закорючку» поставил и он. Так в новейшей истории Беларуси появилось постановление 139-р от 13 марта 1995 года. Так узаконили Остров слёз.

И со всеми рассчитались – и со скульптором Павловым, и с минским скульптурным комбинатом, и с железнодорожными войсками Беларуси, которые выступали генподрядчиком…

-- А почему вы не участвовали в официальном открытии Острова Слез…

-- Не было меня в стране 3 августа 1996-го. Зато дело на меня уголовное было. С подачи Николая Ивановича Чергинца заведенное, кстати. Того самого Чергинца, который в свое время от имени Комитета, который я его же и просил возглавить, написал письмо  на минский скульптурный комбинат с просьбой «аннулировать» договор о работах по выполнению памятника в меди, сославшись на то, что это будет очень дорого.  Письмо это у меня и до сегодняшнего дня есть.

Меня пытались обвинить в том, что я разворовал материалы для строительства памятника – цемент, медь… Ни один  факт не подтвердился. Но это Бог с ним, у нас в стране часто бывает так, что строят одни, а лавры за строительство получают другие…

На примере Острова слез дело было так. Бетонную скульптуру на Острове было решено «одеть» в медь, чтобы памятник был более долговечным Занимался этим Белорусский Союз ветеранов войны в Афганистане, благодаря спонсорской помощи.  Дальше, на Совете нашей организации был утвержден текст мемориальной доски.  И  в самом конце текст там  был первоначально такой: 

«Памятник построен благодаря спонсорской помощи ПКП "ВОЛАТ" директор Соловьев В.Г. Общественный контроль строительства памятника осуществляло ОО «БСВВА» -- куратор заместитель сопредседателя Черных Г.А.»

А дальше, я так подозреваю, не без прямого  указания Николая Ивановича Чергинца, который к тому времени был помощником Управляющего делами президента, происходит вот что. Нижнюю часть мемориальной доски, отпиливают,  оттуда пропадает утвержденный текст, приведенный выше, а вместо этого  пишут, что памятник построен благодаря добровольному участию железнодорожных войск под командованием генерала Степука.

Но, во первых «добровольное участие» было неплохо оплачено, потому  что «железнодорожники» работали по постановлению Совмина. А во-вторых, мемориальная доска Острова Слез, в ее теперешнем варианте, мало того, что состоит из двух частей разного металла, так еще и содержит, по сути, ложную информацию… 

А я… Я хоть и не участвовал в официальном открытии Острова слез, зато открывал экспозицию «Плачущий ангел», -- того самого «мальчика с писюнчиком». Его открыли на месяц позже – 9 сентября 1996 года.

Кстати, к ангелу этому на Острове слез невестам нужно подходить правильно. Перед ним лежит три валуна – символы Веры, Надежды и Любви. Так вот невеста с женихом должны подойти к скульптуре, положить цветы. А затем невеста, прямо в туфельках должна   пройтись по трем этим камням и дотронуться до «нужного» места у ангелочка. Тогда  их семью будут оберегать все погибшие воины, а новая семья никогда не узнает ужасов войны…

08:52 24/07/2017





1



Cервис комментирования Disqus позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее читайте здесь.
Ветеранам Клуба Партизан, мы оставляем и старую форму авторизации.
 
Загрузка...
ссылки по теме
На воскресенье Верхний город станет украинским
Государство лишает афганцев средств к существованию
Участок в центре Минска выставлен на торги
загружаются комментарии