Размышления у парадного подъезда

Отрывки из статьи Яны Глезиной, жены осужденного в Беларуси журналиста и правозащитника Эдуарда Глезина, опубликованной сегодня в журнале «Огонек».

Борис Львович Глезин, дедушка моего мужа, родился в бедной еврейской семье в Евпатории в далеком 1911 году. После школы закончил ремесленное училище и стал работать токарем на машиностроительном заводе. В 1939 г. молодого секретаря комсомольской организации завербовали в органы НКВД. Война… В марте 1942 г. 29 человек во главе с М.С.Прудниковым были заброшены в глубокий тыл врага - под Полоцк. К моменту своего расформирования в июле 1944 г., небольшой отряд разросся до бригады "Неуловимые" численностью более трех тысяч человек. Глезин был комиссаром сначала отряда, затем всей бригады. По воспоминаниям однополчан Борис Львович был душой и любимцем "Неуловимых". Местные жители и бывшие партизаны до сих пор помнят его пламенные речи на митингах, его умные доклады на собраниях, его четкое изложение известий с фронта, его умение разоблачить и осмеять любую ложь гитлеровской пропаганды. Казалось, комиссар успевал всюду - и на встречи с жителями окрестных деревень, и на партийные собрания в многочисленных партизанских отрядах, и к выпуску листовок или "стенной" газеты боевого подразделения.


Глезина дважды представляли к званию Героя Советского Союза, но, к сожалению, безрезультатно. После войны Борис Львович работал в органах Государственной безопасности, на пенсию он ушел в звании подполковника, был персональным пенсионером республиканского значения. Совсем недавно  дедушка  моего мужа ушел из жизни, буквально несколько месяцев не дожив до 60-летия великой победы.  


Я не зря начала свой рассказ именно этой историей. Наверное, каждому читателю  придет на ум некое сходство между тогдашним фашистским режимом, обрушившимся на страну  и тем, что в Белоруссии происходит сейчас.  За что же боролись «Неуловимые»? За что гибли наши дедушки?


Итак, дедушка моего мужа воевал за Белоруссию. А сейчас, в Минской тюрьме сидит мой муж, Эдуард Глезин, не совершавший никакого преступления, не являющийся ни вором, не убийцей, не хулиганом, не террористом, приехавший в эту страну с мирными, культурными, образовательными, ознакомительными целями.  Лично я никогда не была в Белоруссии. Только проезжала транзитом на поездах, когда ехала в Европу. Имела счастье испытать на себе всю суровость белорусской таможни. И если честно, после всего произошедшего, у меня нет никакого желания ехать в Белоруссию, по крайней мере, до тех пор, пока у руля  диктатор Лукашенко, чье внешнее и внутреннее сходство с  Адольфом Гитлером отметили для себя уже многие.


О том, что мой муж, журналист и правозащитник- арестован в Минске, я узнала утром, 24 марта, включив телевизор. Кадр как его, безоружного, без сумки с  журналистскими принадлежностями, которая всегда находилась при нем, сажают в  омоновский автобус, увидела в самых первых новостях НТВ.  После этого, его мобильный не отвечает до сих пор.  С Эдуардом Глезиным, журналистом газеты «Правое  дело», арестовали  его коллегу по молодежной  организации «Оборона» Олега Козловского, правозащитника Александра Подрабинека. Всего – семеро задержанных россиян. Никита Белых, лидер СПС, в пятницу же отправил письмо Лаврову, с просьбой отпустить российских граждан, но ответа не  последовало.  Шли дни.. Напряжение нарастало. То приходили слухи, что он на ул. Окрестина, то в городе Жодино. Телефоны российского посольства  и местной милиции в Белоруссии – или молчалим или  отвечали сухо и дежурно, или вовсе не снимали трубку. Наконец, в понедельник состоялся закрытый  суд. Мне позвонили из СПС: «Глезину и Козловскому дали по 15 суток». Вечером того же дня, журналист Павел Шеремет  давал интервью на радио «Свобода», где сообщил, что  «Россиянин Эдуард Глезин тяжело болен, у него острый бронхит, подозрение на воспаление легких, высокая температура, воспаление легких,  ему вызывали скорую помощь, делали уколы,  а в камере очень холодно». (Я была очень благодарна Павлу за хоть какую-то информацию о моем муже и за  огромную помощь, выражающуюся в том, что Г-н Шеремет  готов подставить свое плечо в трудной ситуации даже незнакомому человеку, в данном случае мне – (от неизвестности и плохих новостей я сходила с ума!), поэтому, считаю, что наша семья очень многим обязана  отзывчивому, прекрасному журналисту -  Павлу Шеремету! )


Так вот, на следующий день  я отправилась обивать пороги МИДа и прочих соответствующих контор.


В приемной МИДа вальяжный мужчина небрежно ответил: «Что вы от нас хотите? Знаете, сколько наших граждан  в тюрьмах других государств? Они едут туда, хулиганят, а мы всех вытаскивать должны?» Выполняя роль курьера, желая ускорить процесс, мчусь  в канцелярию консульства МИДа. Дежурный дипломат, увидев меня, выразился: «Да вы мне все уже по самые помидоры!»-и отправил меня обратно  в приемную МИДа: - «Не доводите меня до кипения! Вы что, хотите нарушить систему?! Это заявление должно упасть мне на стол только вечером, как  установлено порядком! Звоните теперь и узнавайте, кто занимается вашим делом!».


В приемной администрации президента я отсидела три часа в очереди, среди массы несчастных сумасшедших старушек, составляющих, как ни странно,  большую часть очереди. Прочитав мое заявление, человек, принявший меня, только рассмеялся: «Хорошо, конечно, когда жена помогает мужу! Вот встретит его с пирогами, расскажет, куда она уже ходила ради него!- пошутил он. А помочь мы ничем не можем».


Я решила сама ехать в Минск, чтобы передать мужу еду и лекарства. Но российский консул сообщил, что даже его не пускают  увидеться с российскими гражданами. Вечером позвонила  в МИД: «Кто же все-таки занимается моим заявлением?» Господин N., имя которого не называю по своим  соображениям,  вяло протянул: «Заявления не видел. Наверное, оно еще не обработано. Попробуйте позвонить завтра». Поздно вечером прочла заявление МИДа: «Посольство России в Белоруссии предпринимает  все  необходимые меры по их (россиян) скорейшему освобождению». Однако задержанный в Белоруссии  корреспондент  российского Первого канала Павел Шеремет   отмечал, что  в тюрьме российские  дипломаты его и других россиян не посещали. Вот и получается, что  спасение утопающих – дело рук самих утопающих. И если россиянин попал в беду, он  может рассчитывать на  кого угодно, только не на те органы, которые по закону должны его защищать..

17:06 03/04/2006




Loading...


загружаются комментарии