Большое сердце Листопада

Эта лошадь была рекордсменкой в престижнейших соревнованиях. Ее имя гремело на ипподромах Москвы, Киева, Венгрии, Финляндии.... Безмолвной и тяжкой была ее кончина. Впрочем, такое явление - не редкость для знаменитостей: лучи славы имеют обыкновение угасать, уступая место трагичному небытию... Сейчас на гомельском конном заводе живет ЦИОЛЛА -  дочь Листопада и Цибеллы. Она - в ожидании потомства... Что ждет ее жеребенка - ипподром или мясокомбинат?

Да, были кони в наше время!


В 1980 году на Гомельском конезаводе у Пролога и Ласковой Встречи родился жеребенок рыжей масти. Тогда мало кто предполагал, что этот резвый красавчик со звездой во лбу станет неоднократным рекордсменом в престижных соревнованиях. Ведь только 5 - 10 породистых лошадей из сотни способны показать высокие результаты в спорте.


Впрочем, родись Листопад сегодня, у него не было бы шансов увидеть мир и себя показать. А в то время он тренировался на лучших отечественных и зарубежных ипподромах, наездники высочайшего класса считали за честь выступать на нем. В 1984 году Листопад победил во Всесоюзном Дерби. Иначе говоря, стал чемпионом Советского Союза. В знак его заслуг конный завод был премирован автомобилем «Волга» и


переходящим Красным знаменем Совета Министров СССР. Гомельский конный


завод №59 красовался на Всесоюзной Доске почета и вообще был одним из лидеров в табели о рангах многочисленных конных заводов Советского Союза.


Это не единственная победа Листопада: из 83 выступлений он 34 раза пришел к финишу первым, занял платные места в призах Хунгария и Виллам в Венгрии, был участником приза «Золотая подкова» в Финляндии, - перечислять его многочисленные регалии пришлось бы слишком долго. Кстати, Беззаботный (дед Листопада, русский рысак


Гомельского конезавода) тоже был победителем Всесоюзного приза Дерби в 1960 году, а в 1968-м признан рекордсменом породы на ВДНХ. Сейчас графы, в которые записывают достижения и награды лошадей, пустуют. И говорить о заслугах приходится только в прошедшем времени.



Кому колбаски конской?


Когда-то название «Гомельский конный завод №59» оправдывало себя: предприятие было союзного значения. Теперь, на мой взгляд, номер 59 - какая-то нелепость,  учитывая, что в Беларуси всего-то три конных завода (помимо нашего, есть еще в Ратомке и Мстиславле), не считая племферм при хозяйствах. Не совсем понятно и теперешнее назначение конезавода. Мне пришлось общаться с большим количеством людей, которые только и говорили, что о его уникальности. Мол, это единственное предприятие в Беларуси,


специализирующееся на воспроизводстве рысаков. Так это же просто здорово! Только объясните на милость, для чего их выращивают?! Ведь ипподромов в Беларуси нет, а, следовательно, нет и бегов. Спортивные состязания проводятся в основном по конкуру и троеборью. Для них рысистая порода не годится, скаковые лошади нужны. В принципе, все белорусские заводы и племфермы на таковых и специализируются


(тракененская, ганноверская, голштинская, буденовская и другие породы). А может, мы рысаков готовим для других государств? Есть же в странах-соседках (в России и на Украине) ипподромы, и бега там проводятся. Но нет, оказывается, иностранцы наших рысаков тоже не спешат покупать. Вот и уходят они потихоньку на мясо. По 1200 рублей


«за кило». .


-  Что ж вы так реагируете? - иронизировали некоторые.


- Колбаску, небось, любите кушать?


Люблю, конечно. Только не по себе как-то, когда колбаска эта - из лошадей, у которых и паспорта имеются, и родословная расписана аж до седьмого колена (от одних только дат и имен прадедушек в племкниге мурашки по телу: это уже историко-культурная ценность!). Да и рождены-то эти кони совсем для иных целей. На колбаску сошло бы что-то


и попроще. А так впору брэнд запатентовывать - колбаса «Элитная конская».


Кстати, раньше чистопородных лошадей не сдавали на мясо, было запрещено. Они, доживая отпущенный век, умирали своей смертью. Нынче их везут на мясокомбинат не от хорошей жизни - ничего другого не остается. Ведь чтобы лошадь купили, она должна быть испытана. Бонитировка (оценка лошади по экстерьеру, происхождению, промерам,


работо-способности и по классу потомства) чистопородного рысака, не прошедшего ипподромных испытаний, снижается. Если хотя бы один из этих показателей отсутствует, лошадь уже не входит в элиту и не представляет племенной ценности по потомству. Граф А. Г. Орлов-Чесменский, прославившийся тем, что вывел породу рысака, после выбраковки продавал кобыл маточного состава в другие хозяйства. Но его лошадь после вы-браковки была еще - хоть куда! А у нас кому нужен худой неиспытанный рысак? И притом, на бескормице он рахитичен, - ни резвости, ни приплода от него качественного.



Такая жуткая тоска в глазах


Чтобы понять душу лошади, нужно, как минимум, заглянуть ей в глаза и


прочитать толстовского «Холстомера». Мне повезло, удалось еще и посмотреть великолепную историю лошади в блестящей одноименной постановке питерского БДТ. Судьба Холстомера потрясает своей трагичностью. Из-за пегости породистый мерин был выбракован и переведен из племенного состава в рабочий. Верой и правдой служил он


сменявшим друг друга хозяевам, а когда износился – люди перерезали ему горло. Впечатление от спектакля было просто ядерной силы! До сих пор помню ощущение застрявшего в горле кома. Тогда, покопавшись в различных источниках, я с удивлением обнаружила, что эта лошадь - не вымышленный образ: Холстомер действительно


существовал, родился он от породистых рысаков на конезаводе знаменитого графа Орлова, испытал «все прелести жизни» на собственной шкуре.


Когда я стала плотно заниматься «лошадиной» темой, впору было и вовсе обрыдаться. Образ литературного пегого мерина стал для меня собирательным: столько подобных историй довелось услышать от местных конников!


Года четыре назад Гомельский конноспортивный центр передал совхозу «Подолесье»  Речицкого района несколько лошадей для конноспортивной секции. В их числе был и тракен Персик, на котором наездник международного класса Александр Рабыкин дважды выступал в Европе. Через год Персика забрали назад в Гомель, тощего - кожа


да кости. Выхаживали его, как могли, но, увы, Персик умер. Или взять хотя бы Тьму. На москов-ском ипподроме она дважды занимала первые места. Ее предком по материнской линии был знаменитейший жеребец Гильдеец (учрежден даже приз в его честь). Прожила Тьма на конезаводе всего 19 лет, потом -  выбраковка, мясокомбинат. А недавно молодая кобылка тракененской породы сломала ножку, пришлось и ее резать.


-  Вы представить себе не можете, какая у лошади жуткая тоска в глазах, когда ведешь ее на бойню, - откровенничали работники конезавода. - Она ведь умная, все чувствует.


А так, говорят, на мясо сдают состарившуюся лошадь. Или когда из нее на спортивных состязаниях выжато все, что можно. Или когда она травмирована...


-  Вы когда-нибудь задумывались о судьбе породистой лошади, сошедшей с дистанции по возрасту? - спрашиваю Виталия Усовича, директора Гомельского областного центра олимпийского резерва по конному спорту.


- Задумывался, конечно же. Нельзя сравнивать лошадь, которая протаскала 15 лет телегу, с лошадью, которая 15 лет отдала спорту, - высказывает свою точку зрения директор центра. – Ведь она служила не отдельному хозяину, а государству. Работала в полную


силу на престиж своей страны, имеет многочисленные регалии, в нее  вложен труд очень многих людей, которые искренне ее любят. Если бы можно было такую лошадь обменять на жеребенка не по балансовой стоимости, а по реальной оценочной, - думаю, эта проблема была бы решена. В принципе, мы готовы даже полукровку брать взамен, только


бы не отдавать любимца на колбасу.



А «аборигенов» все больше


О Гомельском конезаводе №59 в разные времена писали по-разному. Мне удалось раздобыть статью из журнала «Коневодство и конный Спорт» №7 за 1968 год. Написал ее главный зоотехник Всесоюзного треста конных заводов и ипподромов К. Бочкарев. Автор в числе ведущих семи конезаводов СССР называет и наш, гомельский, и сообщает, что на этих заводах сосредоточена большая часть элитного поголовья.


Бочкарев четко и понятно дает раскладку для коннозаводчиков буквально по пунктам, что нужно делать, чтобы рысаки показывали резвость и результаты на беговых дорожках. Мысли почти сорокалетней давности до сих пор актуальны, как будто вчера написаны. Автор убежден, что одним конезаводам не под силу со всем этим справиться, обязательно должны подключаться соответствующие ведомства.


Позже, после развала Союза и коневодческой отрасли, о Гомельском конезаводе все чаще стали появляться публикации разгромного плана, типа «Доколе будут мучиться бедные лошади?». Или снисходительно-ободряющие, такие, например, как заметка одного моего


коллеги: «Более 300 лошадей тут не востребованы. Надо немного выждать, считают на заводе, придут лучшие времена, будет спрос и на гомельских рысаков». Любопытно, что с момента ее написания прошло 10 лет. Но «лучшие времена», как видим, пока что


«не пришли». Да и не придут. Во всяком случае, сами по себе. Думать надо и шевелиться. Принимать какие-то решения, приглашать специалистов, пока они еще есть, искать выход и начинать активно действовать.


А пока что в интернете на одном из форумов можно прочесть о реальном положении дел: «У нас на 59-ом Гомельском конезаводе разводят русскую рысистую породу лошадей и русских тяжеловозов, есть несколько голов тракененской, украинской верховой, есть поняшки и много «аборигенов». Число «аборигенов» с каждым годом увеличивается, так как не проводится никакой селекционной работы с лошадьми».



Это не 9-й вал, а всего лишь шелест волны по песку


Сейчас на конезаводе 200 лошадей, а в 1988-м их было около 500. После развала Союза лошадей едва успели забрать с ипподромов. Начиная с 1993 по 2003 годы завод влачил существование по принципу «не до жиру, быть бы живу», трепыхался как мог, только бы


выжить. Из-за нехватки кормов часть элиты умерла, часть ушла за бесценок на колбасу, потому что покупателей не было.


Да и, по правде говоря, зачем белорусу рысак - шустрая, темпераментная беговая лошадь? Что с ней делать? Вот и начали предлагать рысака как лошадь прокатную, верховую. Пытались нарастить ей массу и рост. Словом, импровизировали и фантазировали, кто во что горазд. Только все эти эксперименты помогли выйти из кризиса так же, как мертвому помогают припарки: как была лошадь рысистой породы невостребованной, так и осталась.


Несмотря на эти обстоятельства в 1998 году все же отобрали лучших жеребят, завезли на ипподром в Тверь. За содержание одной лошади нужно было платить 3 доллара в сутки, плюс поставлять туда корма и выплачивать командировочные специалистам. В те годы это была последняя попытка «выйти в люди». В итоге, три года простояв в Твери, наши жеребята были переданы россиянам в счет долгов, набежавших за их содержание.


Пытались выращивать верховые породы лошадей и для конноспортивного центра. Но опять же из-за напряженки с кормовой базой они получались непригодными для спорта. Дошло до того, что в 2000 году было принято часть кобыл вообще не покрывать, настолько они были истощены. Только в 2001 году вопрос с кормами был налажен. С тех пор, утверждают на заводе, лошади уже не голодают. Но опять-таки, смотря с чем сравнивать. Если в конноспортивном центре суточный рацион лошади - 7 килограммов сена, 6 килограммов овса, 1 килограмм отрубей, да еще два раза в неделю отвар из льняного семени, морковочка да примексы различные, то суточный рацион коннозаводской лошади - это, в основном, солома и 2 килограмма овса. Правда, три последних года дают еще и кашу: запаривается овес с мукой. Как говорится, почувствуйте разницу. А ведь прежде чем с лошади спросить, надо в нее вложить и средства, и душу.


Когда-то с лошадиной элитой работали сильнейшие профессионалы. Команду тех лет сравнивают с «Девятым валом» Айвазовского, то есть мощная такая была, а сейчас сравнить ее можно разве что с шелестом волны по песку. Раньше полтора десятка жеребят в год рождалось от искусственного оплодотворения, аукционы на заводе проводились


ежегодно, продавали в среднем по 45 лошадей в год, ежегодно 100 лошадей испытывались на различных ипподромах.


Пока главный зоотехник водит меня по конюшням, интересуюсь, сколько лошадей с их конезавода ушло за последнее время в спорт?


- За два года 4 лошади забрал Гомельский конноспортивный центр и 8 лошадей мы отправили для испытания на Тверской ипподром. Мы отслеживаем их судьбу, но пока еще особых результатов они не показали. Сейчас ставку на конезаводе делают на русского тяжеловоза. Этот гигант провезет без проблем две тонны груза по проселочным дорогам. Но в связи с невостребованностью рысистой породы завод все еще несет убытки.



Элитная лошадь - она ведь особая


За последние годы белорусские коннозаводчики, специализирующиеся на воспроизводстве и выращивании скаковых пород, уверенно заняли свою нишу, у них уже есть рынки сбыта, и конкурировать с ними в этом направлении было бы просто глупо. Люди знающие утверждают, что Гомельскому конезаводу необходимо выбрать какое-то одно перспективное направление, а не распыляться на тяжеловоза, верхового и рысака. А


пока сплошное противоречие: мы хотим и на бега рысака выставить, и в телегу его запрячь. Вот и теряется редкая для Беларуси русская рысистая порода, ведь кроют рысистых кобыл жеребцами скаковых пород. А надо бы американскими рысаками.


Конечно, можно перерезать всех рысаков на мясо, полностью переориентироваться на русского тяжеловоза, востребованного в сельском хозяйстве, и решить тем самым проблему. Но не думаю, что у кого-то поднимется рука ликвидировать старейший конный завод рысистого направления. Единственный у нас в стране.


Чтобы сдвинуть завод с мертвой точки, на первоначальном этапе без финансовой поддержки не обойтись. Нужна реконструкция конюшен, базу кормовую необходимо укрепить, да и крытая беговая дорожка, на которой лошади зимой тренировались, стоит без крыши. Рухнула, говорят, от снега два года назад. Специалисты, которые знают толк в лошадях, говорят, что нужны 200 миллионов рублей, чтобы купить пару приличных


жеребцов рысистой породы (по 50 миллионов каждый) и десяток кобыл.


Вложили бы сейчас эти деньги, глядишь, лет через пять о заводе заговорили бы по-другому. Чтобы племенное коннозаводство работало системно, убеждены опытные конники, необходимо создание отдельной структуры при Министерстве сельского хозяйства (что-то вроде ранее существовавшего Всесоюзного треста конных заводов и ипподромов при Минсельхозе СССР).


С Александром Васильевым из города Валмиера (Латвия) мы познакомились на международных соревнованиях по конкуру, проходивших в Гомеле. Этот человек с русской фамилией родился и вырос в Латвии. Он - владелец 18 породистых лошадей, содержание которых обходится ему больше двух тысяч евро в месяц. Но говорит, что овчинка выделки стоит. Александр не занимается разведением лошадей, он приобретает их в юном возрасте, растит, готовит к соревнованиям, а потом продает дорого.


Занимается этим официально, уплачивая налоги. О гомельском конезаводе он не слышал, а вот Ратомский завод им. Доватора у прибалтийцев на слуху.


На тех же соревнованиях со всех сторон только и звучало: «Ах,


лошади Петрова! Ох, лошади Петрова!». Познакомилась я и с Петровым. Оказалось, что Владимир Николаевич заведует племконефермой СПК «Полочаны» Молодечненского района, на которой выращивают тракененскую и ганновер-скую породы лошадей. – «Лошади Петрова» (эдакий своеобразный знак качества) котируются не только в России и Беларуси, но и в других странах. Стоят его жеребцы в конюшнях и нашего конезавода, и конноспортивного центра.


-  К сожалению, в Беларуси еще не все руководители хозяйств понимают, что элитная лошадь требует к себе особого отношения, - размышляет Владимир Николаевич. - Я часто сталкиваюсь с тем, что выбить деньги на приобретение каких-то пищевых добавок для породистых лошадей проблематично. Пусть, мол, сеном питаются. Но ведь эти затраты


себя окупают: лошадь сможет показать хороший результат и, соответственно, стоить будет дороже. (Для сравнения: стоимость 2-летних лошадей на конезаводе им. Доватора - 2500 -  2700 долларов, «лошади Петрова» стоят от 3000 до 5000 долларов. - Прим. автора).



Ты вписан в историю...


Возраст лошади в соотношении к возрасту человека определяют как один к трем. Листопад умер в 20-летнем возрасте. Его не сдали на мясокомбинат, но от этого ничуть не легче: наш блистательный чемпион, легко и грациозно рассекавший воздух на беговых дорожках ипподромов, наш породистый рыжий красавец, даривший людям исключительно любовь, эстетическое наслаждение и удовольствие, умер ...от ИСТОЩЕНИЯ!


Похоже, что ему, как и Холстомеру, ласки людской выпало немного. Впрочем, есть и существенные расхождения в судьбе этих двух лошадей: Холстомер - бессмертен благодаря великому писателю. А Листопад ушел в небытие: у него могилы даже нет, нет на конезаводе и таблички о его заслугах, - словом, кроме картины в кабинете директора, да записей в заводской племенной книге, не осталось ровным счетом ни-че-го. Как будто и не было Дерби, «Золотой подковы». Вот такая наша благодарность лошади,


выложившейся до предела.


На сайте Московского центрального ипподрома, созданного в 1894 году (этот ипподром, к слову сказать, любили посещать Толстой и Тургенев), среди 18 самых знаменитых беговых лошадей, начиная с 1904 года рождения, с огромным волнением я обнаружила биографию и нашего титулованного гомельского рысака. Все не так уж безнадежно: ты тоже вписан в историю, Листопад, а значит, - бессмертен. И это расследование посвящается тебе.



Наталья ПРИГОДИЧ, "Гомельская правда"

15:45 27/06/2006




Loading...


загружаются комментарии