Уничтожение идентичности

До самого начала 1990-х годов захват белорусских земель Россией в советской историографии, учебниках и энциклопедиях назывался не иначе как «воссоединением», в результате которого белорусы будто бы обрели свободу и светлые исторические горизонты.

Уничтожение идентичности
(При этом стыдливо умалчивалось, что обожествленные во времена коммунизма Маркс и Энгельс справедливо называли Российскую империю жандармом Европы, а Ленин — тюрьмой народов.)


О действительных последствиях «воссоединения» было публично сказано только в годы независимости.

«Прирезав к своим владениям Беларусь, Екатерина II и ее сын император Павел I на радостях раздали около полумиллиона белорусских крестьян российским помещикам. Белорусские города были лишены магдебургского права и даже древних гербов. В массовом порядке сносились напоминавшие о самоуправлении городские ратуши. Налоги в белорусских губерниях, в отличие от российских, государство несколько десятилетий собирало не в ассигнациях, а в звонкой монете, что делало их в четыре-пять раз более тяжелыми. На смену расформированной царскими властями профессиональной армии ВКЛ пришли неизвестные прежде в Беларуси рекрутские наборы. За один лишь 1811 год Беларусь поставила в российскую армию 14750 рекрутов, обязанных отслужить 25 лет. Белорусы становились пушечным мясом в захватнических царских походах.

Россия не знала национальной и религиозной толерантности. Белорусов не признавали отдельным народом. Соответствующее отношение было и к языку. Наших предков лишали даже права на собственные имена и фамилии, которые царские писари исправляли на «правильный российский лад». Язэпы стали, к примеру, Иосифами, Томаши – Фомами; Жуки превращались в Жуковых, Коты – в Котовых, Ковали – в Ковалевых... Вводился военный надзор над учебными заведениями. У новых подданных отняли многовековое право учиться в западных университетах.

Неуклонно набирала обороты русификация. Забегая вперед, отмечу, что за 150 лет Российская империя, используя природные, экономические и людские ресурсы Беларуси, не позволила открыть ни одной белорусской школы. Такие школы появились лишь в годы Первой мировой войны на территории, занятой немцами, чья военная администрация признала белорусов самостоятельным народом. Белорусское книгопечатание и пресса были официально разрешены, хотя и в ограниченных масштабах, только после революции 1905 года.

Сразу же после инкорпорации начался перевод в православие униатов, или греко-католиков, которые в конце XVIII века составляли около 80% белорусского населения. Об издевательствах над белорусами-униатами с возмущением писали Лев Толстой и Александр Герцен. Вместе с принудительным возвращением к «истинной» вере предкам вбивалась в голову формула: «православный — русский, католик — поляк». Так белорусов лишали будущего, отводя им роль этнического материала, поставщика своих богатств и талантов другим. Упомянутая формула, к сожалению, дожила в сознании многих граждан Беларуси до наших дней.
Ограничительные законы были приняты по отношению к евреям. В 1794 году российские власти установили так называемую «черту оседлости», за которой иудеи не имели права селиться. Еврейские мещане, купцы и ремесленники должны были платить вдвое большие государственные налоги, чем христиане. На государственном уровне насаждался антисемитизм.

Колониальное положение бывшего Великого Княжества Литовского вынуждало многих патриотов покидать родину. Недовольны новыми порядками были самые широкие круги населения. Вот почему война 1812 года для Беларуси, в отличие от России, не была Отечественной. С Наполеоном связывались надежды на восстановление ВКЛ и отмену крепостного права. В белорусских полках Великой армии французского императора воевало 25 тысяч солдат и офицеров. Однако их иллюзии   быстро развеялись, а война России с Бонапартом унесла жизни еще миллиона белорусов — каждого четвертого...С тех времен сохранился анекдот о встрече Наполеона с простой белорусской бабушкой-крестьянкой. Властелин Европы будто бы поинтересовался у  бабуси, кому она желает победы в войне. «Хочу, чтоб вы загнали москалей в такую даль, откуда не вернулись бы ни они, ни вы», - ответила белоруска.

В целях политики полной русификации Беларуси при российском правительстве в 1831 году был создан Особый комитет по делам западных губерний. Его стараниями в крае были резко расширены земельные владения русских дворян и чиновников, которые пользовались многочисленными привилегиями. В судах, органах образования и других государственных учреждениях место служащих здешнего происхождения занимали русские из центральных губерний империи. Все делопроизводство и обучение было переведено на русский язык. Один из идеологов такой политики выразился на этот счет следующим образом: «Что не доделал русский штык, сделает русская школа». В 1832 году власти закрыли Виленский университет, остававшийся единственным высшим учебным заведением на землях бывшего ВКЛ. Еще раньше та же участь постигла имевшую университетский статус Полоцкую академию.

В 1839 году была окончательно упразднена церковная уния и греко-католики, составлявшие более ¾ населения края, должны были отныне «пребывать в послушании Святейшего Всероссийского Синода». Подготовив почву запретом народной веры, которой ( с его белорусским языком в проповедях, обучении, книгопечатаньи) в сущности являлось униатство, Санкт-Петербург нанес новый удар по национальному бытию нашего народа. Усмотрев опасность уже в самих названиях «Литва» и «Беларусь», в 1840 году царь Николай I особым  указом  запретил использовать их в официальных документах , введя обозначение «Северо-Западный край».

Созданная царизмом империя, в отличие, скажем, от Британской, была не заморской, а континентальной. Иначе говоря, колонии располагались рядом с метрополией. Такая географическая, а иной раз и этническая (как в случае с белорусами и украинцами) близость давала возможность не только маскировать национальное угнетение, но еще и навязывать порабощенному народу чужую историю и чужих героев. Вот едва ли не самый яркий тому пример. Освободительное восстание 1794 года (представлявшее собой протест против второго раздела Речи Посполитой) во главе с белорусом по происхождению Тадеушем Костюшко железной хваткой душила регулярная, закаленная в захватнических походах армия Александра Суворова. Для России он в самом деле выдающийся полководец, для Беларуси — прежде всего командир карателей, получивший за кровавые подвиги своих солдат более 25 тысяч белорусских крепостных крестьян. Кому-то это покажется невероятным, но до сих пор в Беларуси сохранились десятки улиц Суворова, а улицы имени Костюшко можно пересчитать по пальцам одной руки.

Колониальную имперскую политику, как ни горько это признавать, поддерживали и приветствовали «властители дум» передового российского общества. На публикации европейской печати о жестоких расправах с участниками освободительного восстания 1831 года и их семьями Александр Пушкин откликнулся известным стихотворением «Клеветникам России», где называл те кровавые события «домашним спором славян». В унисон с Пушкиным пел еще один защитник империи Федор Тютчев, видевший миссию России в том, чтобы всех славян «под знамя русское собрать». Во все времена бациллами великодержавного шовинизма были заражены и российские демократы. (Кажется, и сегодня абсолютное их большинство воспринимает существование независимой Беларуси как некий исторический казус, подлежащий исправлению). Известный поэт-демократ Николай Некрасов, к примеру, посвятил хвалебную оду душителю национально-освободительного движения в Беларуси Михаилу Муравьеву, заслужившему у наших предков прозвище «вешатель». Некогда сей деятель, обращаясь к представителям белорусского дворянства, предупреждал: «Если вы не станете здесь по своим мыслям и чувствам русскими, то вы будете здесь иностранцами и должны тогда покинуть этот край».

Подневольное положение края, запрет белорусского языка в образовании и печати вынуждало многих талантливых белорусов покидать родную землю и служить другим культурам. Беларусь – родина выдающегося польскоязычного поэта Адама Мицкевича, который в юности писал и  на языке своих предков. Белорус по происхождению – национальный герой Чили, ученый с мировым именем Игнатий Домейко. Нашими соотечественниками были «отец польской оперы» Станислав Монюшко и знаменитый российский композитор Федор Глинка. Из известных белорусских шляхетских родов происходят Федор Достоевский,  классики всемирной музыкальной культуры Игорь Стравинский и Дмитрий Шостакович, прославленный французский поэт Гийом Аполлинер, предки которого участвовали в национально-освободительном восстании против царизма в 1863 году...

Существует миф об извечной пассивности и покорности белорусов. Однако не кто-нибудь, а именно наши прадеды на протяжении неполных ста лет после захвата Беларуси царской империей трижды — в 1794-м, 1831-м и 1863-м — брались за оружие, стремясь вместе с соседями, поляками и литовцами, вырваться из смертельных объятий империи. В последнем из этих восстаний многие сражались уже не за Речь Посполитую, а за Беларусь. В рядах инсургентов находились классики новой белорусской литературы Винцук Дунин-Марцинкевич и Францишек Богушевич.
Первая мировая война обошлась Беларуси в 1,2 млн. жизней. На ее земле, которая вновь стала ареной боевых действий, погиб каждый пятый. Полтора миллиона жителей по приказу царских властей были изгнаны из своих домов и изведали горькую участь беженцев.





10:26 03/11/2006




Loading...


загружаются комментарии