Александр Ступников: После того случая Лукашенко пригласил меня работать в Минск...

Коллеги называют его Спутников — он все время вращается в гуще интересных мировых событий, вещает из разных уголков планеты В марте 1997 года шефа бюро канала НТВ по Беларуси и Польше Александра Ступникова белорусские власти выдворили из страны со скандалом. В репортажах журналиста официальный Минск усмотрел угрозу добрососедским российско-белорусским отношениям.

Александр Ступников: После того случая Лукашенко пригласил меня работать в Минск...
Но для всех было очевидно, что сюжеты Александра Ступникова, непозволительно смело критикующие политику белорусских властей, просто раздражали Александра Лукашенко. Вслед за Ступниковым официальный Минск указал на дверь и следующему корреспонденту НТВ в Беларуси Павлу Селенину и спецкору канала “Россия” Дмитрию Петрову... Прошло почти 10 лет, прежде чем Александр Ступников снова появился в Беларуси. Журналист приехал в Минск по семейным и служебным делам. Как всегда, буквально по минутам расписаны его трудовые будни — съемки, интервью, записи программ...

— Саша, что привело Вас в Минск?

— После выдворения из Беларуси в 1997 году я уехал с семьей в Израиль. Но Израиль не похож на европейские страны. Видимо, пришло время, и жена посетовала, что ей немножко надоел Восток, что ее не покидает ощущение, будто она приехала в командировку в Самарканд или Дербент, только с яркими витринами, да так там и осталась. Вопрос, куда перебираться, не стоял. Моя жена белоруска, родом из Минска. Я тоже считаю себя в некоторой степени белорусом. Мое детство, юность прошли в этой, ставшей родной, стране. Мне было 7 лет, когда отца, офицера морской авиации дальнего действия, перевели служить в Беларусь. Он и похоронен здесь, в маленьком городке Быхов Могилевской области, где я заканчивал школу.

Есть еще и другие причины, по которым моя семья сегодня здесь. Одна из них — уровень среднего образования в Израиле. Мы, и не только мы, считаем, что он намного ниже, чем в Беларуси. Наши три старшие дочери учились в Израиле, и мы могли сравнивать. Решили, что младшие дети все же должны окончить именно белорусскую школу. Три года назад мы купили в Минске квартиру.
— Не было проблем с пересечением белорусской границы?

— Я — гражданин России, а виза россиянам, въезжающим на территорию Беларуси, не нужна. Последние три года я наезжал в Минск на короткое время. В основном это было связано с работой. Параллельно занимался покупкой квартиры. Проблем никаких не возникало. Я езжу по миру много, могу сравнивать. Пограничники, вообще, работают на европейском уровне. Таможня заметно изменилась в лучшую сторону...
— Но Вы же были депортированы из страны?

— Несмотря на то, что мне в свое время стали мешать работать и затем выслали, я полагаю, что не сталкивался в Беларуси с какими-то “грязными играми” по отношению к себе. Как это ни парадоксально звучит. Просто был такой вот непростой период в моей жизни, в моей рабочей биографии. Жесткий. Но это у меня было не в первый раз. Более того, через несколько лет после того инцидента Лукашенко пригласил меня работать в Минск.

Это случилось в 2000 году. В Иерусалим на православное Рождество приехали президенты всех славянских государств, кроме сербского Милошевича. Была организована встреча первых лиц государств с иерусалимским патриархом в Старом городе. Естественно, что на это мероприятие собралось много журналистов, и президенты проходили мимо нас, как сквозь строй. Первым шел Ельцин, за ним Кучма, третьим —
Лукашенко. Вдруг белорусский лидер, проходя мимо меня, неожиданно для всех, остановился и говорит: “Саша, здравствуйте. Как Ваша жена, как дети?”. Мы обменялись парочкой вопросов, и в конце диалога Лукашенко говорит, мол, возвращайтесь, нам нужны талантливые люди... На мой взгляд, это был очень профессиональный шаг с его стороны как политика. Я ведь на все смотрю с точки зрения работы, а не эмоций.
— Теперь у Вас есть возможность устроиться на Белорусское телевидение...

— (Улыбается.) Я очень доволен своей работой на НТВ. У меня хорошие условия труда, здоровые отношения. Практически все последние 20 лет я работаю достаточно свободно, что и определяло успешность практически всех моих “проектов” по жизни. Так было и в Лондоне на Би-Би-Си, где я более четырех лет работал в штате продюсером, и в США, где я создал первую тогда русскоязычную радиостанцию в Нью-Йорке, и на НТВ, в построенных с нуля бюро Беларуси и Израиля, и сегодня на НТВ МИР — мне не мешают, а это главное. Это я ценю больше всего в нашей профессии.

В свое время приглашали в Москву, работать в штате канала, но я отказался. Также не захотел баллотироваться в парламент Израиля, кнессет, хотя предлагали, и были все шансы выиграть выборы, потому что был очень популярным журналистом Израиля. Опять же — с первой серьезной русскоязычной программой в этой стране. Но я — не политик, точнее — не чиновник. На Западе есть такое известное понятие — исполнительный директор. Значит — действующий. Вот это мне ближе. Я — журналист и, более того, это мой стиль жизни, а не просто профессия.
— К слову, в 1997 году белорусская власть дала Вам четыре дня, чтобы собрать чемоданы. Из Минска Вы уезжали с женой и пятью дочерьми. Как и где Вы жили все эти годы? Жалели, что пришлось покинуть Беларусь или, как в поговорке, все, что ни делается, — все к лучшему?

— После того конфликта я с удивлением встречал коллег, которые в глаза мне говорили: “Лукашенко поднял твой рейтинг”. Но я далек от этих игр применительно к своим понятиям о жизни, хотя и разбираюсь в них неплохо. Но профессионально, отстраненно. Собака в наморднике всегда лает задом, а раб никогда не поймет свободного внутри человека. Никто из них не подумал о том, что я уезжал из Беларуси с семьей неожиданно, в никуда. В том же Израиле, кроме гражданства, у меня ничего не было. Но мне дали возможность делать свое новое рабочее место. И я снова создавал бюро НТВ, на этот раз на Ближнем Востоке. Первое время было очень сложно, я даже пару месяцев жил у друзей, снимал квартиру. Потом все утряслось и завертелось в обычном ритме.

Два года я работал шефом бюро. Но в какой-то момент мне стало тесно в формате новостей. Мне несколько приелись политика, война, пули, обстрелы, падающие палестинские камни, пыль Рамаллы и сектора Газа. Всему свое время. Но в Израиле я встречал очень много интересных людей, о которых хотелось рассказывать. И я придумал программу, телевизионный журнал в стиле “Международной панорамы”. Руководство НТВ идею поддержало. Однако корреспонденты канала в других странах сюжеты не
сделали. “Пилотные” программы в Москву тогда прислал только я. Канал от “Международной панорамы” отказался, но появилась моя авторская программа “Сегодня в Израиле”, которая стала еженедельно выходить на “НТВ — Интернейшнл”, это зарубежное вещание канала. Программа имела очень высокий рейтинг. Это был профессиональный взлет и настоящая популярность. В “звездные” игры я не играю, поскольку считаю принципиально важным самодостаточность, но главное, — было легко
работать.

Полгода параллельно с новостями для основного канала я делал и “Сегодня в Израиле” совершенно бесплатно, но остановиться не мог — программу ждали зрители. В 2000 году меня пригласил в Москву тогда гендиректор НТВ Евгений Киселев и заявил: “Определяйся, что ты будешь делать, — сюжеты для новостей НТВ или ”Сегодня в Израиле". Работать в “Новостях”, конечно, было престижнее. Но я выбрал “Сегодня в Израиле”. И все было нормально до 2002 года, пока не грохнулось НТВ. На базе “НТВ
Интернейшнл”, в силу юридических моментов, образовался RTVI. Появились новые начальники. И если до этого времени я не знал, что такое цензура, в мой творческий процесс никто не вмешивался, то на RTVI я оказался в рамках “этого и этого нельзя, а на этих надо наехать” и т.д. С такими “радостями” в работе я сталкивался только в советские времена, до 1985 года, пока не уехал из Советского Союза.
— Евгений Киселев весной 2006 года в эксклюзивном интервью нашей газете назвал канал RTVI одним из самых объективных и независимых российских каналов и советовал его смотреть белорусам...

— Женя сейчас там ведет свою программу. Но ведь это в Москве. Дело в том, что этот канал делается как бы из трех точек — Москвы, Нью-Йорка и Тель-Авива. В Москве канал существует на базе радиостанции “Эхо Москвы”. Ребята там работают очень профессионально, автономно, им никто не диктует никаких внутренних условий. Я же оказался в иной ситуации, когда планка уже была высокая, а делать, как хочу и как надо, оказалось невозможным. Это и откровенная цензура, и постоянные “подсидки”, от которых я всю рабочую жизнь себя оберегал. Интригуют на работе только бездари и чиновники — за свою “кормушку”. Так работать, точнее жить, я не мог и не хотел. И позвонил на НТВ новому руководству, но снова бегать с новостями на корпункте в Израиле уже не рвался, перерос, что ли. И с 2003 года я — автор и ведущий своей программы “Сегодня и сейчас” на канале НТВ-МИР.

“Сегодня и сейчас” я могу делать откуда считаю нужным и когда хочу, не отмечаясь в офисе. Стержень программы — жизнь евреев во всем мире. И еще — русскоязычная диаспора, от США до Камбоджи. Но эта направленность никогда не мешала мне работать в более широком формате. Например, брать интервью у первых лиц государства — президента Латвии Вайры Вике-Фрайберга и президента Молдовы Владимира Воронина. Я делал программу с Виктором Ющенко, когда он еще не был руководителем Украины и приезжал ко мне в офис. Так же было и с премьер-министром Израиля Ариелем Шароном. Он два раза возил меня на собственном джипе по своей ферме. Со временем выработался профессиональный нюх и подход, и я нередко работаю с людьми еще до того, как они стали “кем-то”. Уже потом, когда вся журналистская братия бросается к ним, расталкивая друг друга локтями, мне в эту очередь становиться неинтересно.
— Когда-то Вы одним из первых взяли интервью и у первого белорусского президента Александра Лукашенко. Если бы сегодня Вам предложили задать ему несколько вопросов, согласились бы?

— А почему бы и нет. С удовольствием. Это — работа.. А Лукашенко — руководитель независимого государства, к тому же со своей позицией, харизмой и характером.
— На Ваш взгляд, Беларусь сильно изменилась за 10 лет? Что Вас больше всего приятно удивило и что, наоборот, разочаровало?

— Мне сложно давать какие-либо оценки. Я не сталкивался вплотную, к счастью, с местной бюрократией и нахожусь в Минске скорее как турист. Я не в курсе тех реальных подводных процессов, которые происходят в стране. Для этого нужна “инсайдовская” информация, а кухонную, как правило, узколобую болтовню я не люблю. Но есть вещи, которые вызвали у меня раздражение. Я считаю, что в цивилизованном мире они просто недопустимы. Это тот же институт прописки. Признаться, я думал, что она уже сдохла. Во всем нормальном мире прописка если и есть, то условная, регистрационная. Но этот тоталитарный архаизм, не случайно придуманный Сталиным, остается в Беларуси и по сей день. Или штамп в паспорте, разрешающий белорусам выезд во все страны мира. Тоже абсурд. Унизительный для гражданина и человека, как и прописка в ее нынешнем
виде.

И еще. Вроде и купить можно все, но мне кажется, что 15 лет после развала Советского Союза не пошли на пользу белорусам, россиянам с точки зрения человеческих отношений. Люди, как мне показалось, стали более завистливыми, злыми, эгоистичными. Спустя 10 лет я приехал в Беларусь, как в другой мир. В сегодняшней России или Беларуси, похоже, не может быть героев и даже лидеров. Здесь слишком часто исходят, на мой взгляд, из нездоровых, примитивных объяснений любому, если хотите, принципиальному или героическому поступку человека: “Он или они совершили что-то ради рейтинга или денег”. Жесткая идеология ушла, а вот общечеловеческие ценности уважения друг к другу, толерантности, до сих пор непонятны. Но ведь мир-то не бело-черный и не грязный и даже не “зеленый”, как доллар. Он цветной. А для человека все-таки важно определиться, где ты и кто ты, а не только как ты выглядишь в глазах
других.
— Саша, наверняка Вам приходилось смотреть выпуски новостей на белорусских телеканалах? Как оцениваете работу своих коллег?

— На Белорусском телевидении мне очень симпатично то, как работают графики, режиссеры и операторы. Они грамотно и профессионально делают свое дело.

Но вообще, я отношусь к старой школе журналистики, у меня очень высокое чувство корпоративности. Я никогда плохо не говорю о коллегах, не комментирую чужую работу. Могу лишь похвалить журналиста за удачный материал или даже позавидовать. Для меня это единственная форма зависти.
— А если бы Вас пригласили выступить перед студентами журфака БГУ, на котором Вы, к слову, сами учились, что бы сказали подрастающей смене, что назвали бы главным в профессии журналиста?

— В Израиле на частных курсах я уже читал лекции. Полагаю, что научиться журналистике нельзя, это стиль жизни. Моя жена, например, тоже закончила факультет журналистики, работала в этой профессии, но больше не хочет. Значит, нет внутренней потребности. Я же не мыслю для себя другой деятельности. Я люблю свою работу, как люблю эту жизнь, и людей, которых встречаю. И имею счастье и возможности рассказать о них. Объективно это происходит и потому, что я уже давно работаю в международной журналистике и свободен в своей профессии, насколько мне удавалось это выстроить и сохранить. Мне нравится европейский подход в журналистике.

Нравится своей терпимостью по отношению к людям, которые имеют другие взгляды. Я согласен с тем, что в материалах журналистов не должно быть оценочных моментов “от себя”, только информация. Журналист — это искренне любопытный человек, который делится с другими тем новым или интересным, что он узнал или нашел. Политическая журналистика — это несколько иное, но я, скажем, одинаково спокойно и без смысловых правок делал интервью и с руководителем неонацистов Великобритании, и с Арафатом, и с Шароном, и с внуком Троцкого, и с правыми радикалами...

Если же отойти от профессии к общечеловеческому, то в Беларуси, да и в России, как это ни парадоксально звучит, народ более эгоцентричен, чем в Европе. На Западе, где, казалось бы, больше свободы, “я” человека по отношению к политике или чему-то другому уходит на второй план. Здесь же не умеют слушать, выхватывают фразу, почему-то домысливают. Везде ищут подтексты, двойной смысл. И чем меньше знают или понимают, тем больше орут. В журналистике, как и в общении, главное — это тишина. Тишина восприятия. Важен собеседник или твой герой, а журналист, сам по себе, в работе — это же функция, проводник, пусть и талантливый, не более.
— Сегодня у Вас есть две большие квартиры — в Израиле и в Минске, новая машина. Александр Ступников — обеспеченный человек?

— Главное — у меня замечательные девочки. Старшая в Англии, вторая в Израиле, три младшие — в Беларуси. Уже есть внук и внучка. Друзья хорошие по всему миру, не стыдно перед собой и перед детьми. Словом, мне не стыдно жить. Наоборот — вкусно.
16:26 16/02/2007




Loading...


загружаются комментарии