"Ляпис" Михалок: "Я свободен в любой стране"

Ровно десять лет назад в Минске на студенческом празднике какой-то парень активно продавал музыкальные журналы. Мы вежливо отказались. "Да вы что, - не поверил он, - там же "Ляпис Трубецкой"! Сейчас время такое, все любят "Ляписов". Время изменилось, старые звезды погасли, пришли новые. А "Ляписов" по-прежнему любят. Только теперь не в одной стране, а повсеместно.

Группа "Ляпис Трубецкой" несколько лет как вырвалась из родной Беларуси на постсоветские просторы и даже шире. Этих ребят с одинаковым удовольствием зовут на кабацкие застолья и на крупнейшие рок-фестивали. Видеоклип на песню "Харэ", премьера которого состоялась на телеканалах в конце января, в Украине произвел эффект атомной бомбы - лишь одной недели ротаций хватило новому видеотворению "Ляписов", чтобы оккупировать первую строчку хит-парада телеканала "М1".

Солист группы Сергей Михалок часто кажется типичным представителем шпаны, прочитавшим две книги - букварь и синюю. Вне сцены он - позитивный, интеллектуальный и очень серьезный собеседник, в чем убедился корреспондент еженедельника "Новое русское слово" (Европа-СНГ).
- Вас представляют как белорусского артиста. А кем себя ощущает сам Сергей Михалок, родившийся в Дрездене и проведший детство в сибирских городах?

- Надо правильно себя позиционировать. Я объездил множество стран, так что лично я персона непонятная, но коллектив - безусловно, белорусская группа. Есть корневая культура, на которой основаны наш юмор и наша музыка. А это - город Минск со своими задворками, со своим сленгом и прочими прибамбасами. Так что у нас очень серьезный белорусский налет, родной неизлечимый кариес.

Когда говоришь, что ты из Беларуси, всегда возникает много вопросов о нашей ситуации, о "парниковом эффекте". А мне просто нравится здесь жить и чувствовать себя свободным. Многие люди создают для себя мифы, считая, что смена режима даст им личную свободу. Я так не считаю. Я свободен в любой стране, и никто не будет указывать, что мне делать и как жить.
- То есть ваша музыка вне политики?

- Мы аполитичны - политика античеловечна и негуманна изначально. Но мы не будем глубоко влезать в вопросы идеологии; я видел философствующих поп-певцов - это выглядит убого. Моя режиссерская сверхзадача - создать громадную позитивную воронку, эмоциональный взрыв. Кто-то может сказать, что надо петь не о том, есть же "Гринпис" и вымирающие морские котики, есть Боно, есть Нельсон Мандела, есть борцы за справедливость… Ну, у них свой Дао, у меня - свой. Я сам по себе даун в своем Дао.
- Есть города и страны, где "Ляпис Трубецкой" чувствует себя как дома?

- Мы космополитический коллектив. В первую очередь нас интересует эмоциональная составляющая концертов и творчества вообще. Мы эмоциональное пятно, люди должны смотреть и ахать. Поэтому выступления идут везде на ура. Если где и воспринимают нас как пародистов, которые перепевают попсовые песни, то, может быть, только в Беларуси. Такая наша родина - я уже привык завоевывать ее все время заново. Хорошо, что мы вовремя удрали из мейнстрима, куда случайно попали в 1998-1999 годах.

Я всегда считал себя антикультурным персонажем, а тут вдруг всенародная любовь! По этому поводу с группой произошел катарсис, мы много пили, отказались от всех наград, "Золотого граммофона", богемных связей, совместных концертов с Роксаной Бабаян, лестных предложений от разных звезд, включая "Машину времени" и Жанну Агузарову… А теперь вернулись в состояние 1990-х годов, когда для людей каждый концерт группы "Ляпис Трубецкой" превращается в перформанс, со стихами, необычными плясками, морем смеха и самоиронии. Хотя, конечно, бывают, скажем, менее восхитительные концерты - "заказники", корпоративы.
- Вот и я к тому веду: публика-то бывает абсолютно разная. У вас есть любимый зритель, с которым всегда легко?

- Наверное, дело не в зрителе, а в атмосфере. Больше всего меня устраивают площади и большие клубы, а концертные залы - это не для нас. Я не получаю большого удовольст­вия от сидящей публики.
- А от жующей?

- Да мне все равно! Это совершенно другой вопрос. Я играл на открытии супермаркетов и на заказниках, где сидели или полулежали два-три сибирских олигарха, а их подруги детства, беззубые и в порванных колготках, валялись рядом под столом! Я отдаю себе отчет, что мы - обслуживающий персонал. Не "мы к вам приехали на час, вам крупно повезло", а "вы нас позвали - мы вас обслужим". Есть момент проституции в нашей работе. Но лицедейство требует жертв, и я считаю, что публика первична, а артист вторичен.
- С одной стороны, "Ляпис Трубецкой" - это контркультура, а с другой - ваши рингтоны и песни к сериалам… Значит, вы все-таки вписываетесь в формат шоу-бизнеса?

- У нас разный идейный подход. В чем разница, допустим, между группами "Корни" и "Звери"? В принципе одни и те же песни, одна и та же целевая аудитория, примерно похожая гармония. Но Рома Зверь сам за себя решает, что ему петь и как ему быть, поэтому он принадлежит к настоящему рок-н-роллу. А мир мейнстрима - это иллюзии, в которых люди купаются и не отдают себе отчета, чем они на самом деле занимаются: ходят на ток-шоу, участвуют в судьбе Жасмин, живут не своей жизнью. Я в этом не участвую. Я зарабатываю деньги, но не варюсь в шоу-бизнесе. Я не в их сраном ареопаге.
- На гастролях где теплее всего принимают?

- Знаете, у группы "Ляпис Трубецкой" сейчас такой дурацкий статус, который называют "культовым", "легендарным" или как-то еще. Но при этом, я надеюсь, мы остаемся коллективом новаторским и моложавым - в лучшем смысле слова. Поэтому ездим много, и повсюду нам интересно. Были в Сибири, выступали в Красноярске, Барнауле, Новосибирске, Омске - география громадная. Летом очень любим крымские гастроли: Ялта, Балаклава, Судак… Как принимают? Руко­плещут, дают лавровые венки и носят на руках.
- А еще разворачивают ковровые дорожки, подают лимузины…

- Ковровую дорожку я бы счел оскорблением, и, возможно, мы даже завернули бы в нее какого-нибудь организатора. Лимузин нам тоже не нужен. Мы не VIP-персоны, а work-коллектив. Их немного: "Вопли Видоплясова", "Здоб ши здуб"… Это не я придумал понятие work, это Джонни Ротон из группы Sex Pistols, мною глубоко уважаемой. Есть группы, которые занимают какую-то имиджевую нишу и живут в образе по 20-25 лет, превращаясь в нечто вроде мебели в доме: ты привыкаешь к ним, как к старому гэдээровскому торшеру или ковру. Ничего плохого о них не скажешь, но эти вещи абсолютно ненужные и новых впечатлений не приносят… А мы - work, то есть находимся все время в творческом поиске.
- Знаю, что вы неохотно говорите о личной жизни, и все-таки спрошу: как в одной семье уживаются панк-философ и теперь уже гламурная певица и модель?

- Великолепно! Алеся - не земная девушка, она принцесса, и это всем известно. Она витает в облаках, но при этом не мажорка, знает, что такое бытовые трудности, имеет богатый жизненный опыт. Но она все равно принцесса, а принцессе рядом нужен твердо стоящий на ногах "лыцарь света" в стальных латах, Мутабор, как я себя называю. Я - базис, надежный тыл. Насколько могу быть ветреным и интеллигентным поэтом, настолько же - твердым мужчиной. Для своей семьи, родни, близких я прежде всего защитник. Решаю финансовые вопросы, хозяйственные, могу и в тыкву кому дать за своих… Ну это если говорить языком солиста группы "Ляпис Трубецкой"!
- Откуда столько сил, что хватает на все ваши проекты: ведь есть еще "Крамбамбуля", "Саша и Сирожа", "Дети солнца"?

- Я подключен к правильной трубе. К светлой стороне жизни. Можете считать, что правильно открываю чакры. Я сильный, крепкий мужчина, и у меня все время расцвет сил. Не секрет, что в своих мистических опытах - алкоголь, наркотики - я доходил до дна, даже несколько раз. Был толстым, обрюзгшим, весил 107 кило, не вылезал из кабаков, и единственными друзьями были пара бандитов и пара серьезных бойцов спецподразделений, все остальные считали меня жирной лужей и позором нации. А потом я появлялся свежим, подтягивался 20 раз и всех удивлял. Так закалялась сталь!
08:45 22/02/2007




Loading...


загружаются комментарии