… И все в белом

"Не могли бы вы написать про работу наших борисовских врачей", - Валентина Николаевна Поклад звонит мне достаточно редко, и коль решила - значит уже действительно допекло.


… И все в белом

- А что случилось?

 

- Знаете, в ночь со 2 на 3 января я проснулась от того, что оглохла: одно ухо вообще не слышит, а второе будто ватой заложено. Ощущение ужасное, перепугалась страшно, ведь несколько лет назад я перенесла онкооперацию, поэтому всякие дурные мысли в голову лезут. Кинулась в поликлинику, но там ответили, что талончиков к лор-врачу и невропатологу категорически нет. «Так что же мне делать?» - спрашиваю в регистратуре. «Вызывайте участкового». 

 

Понятно, что участковый доктор мне ничем не поможет, но вызвала. Естественно, участковый врач только развела руками – моя болезнь не по ее части. Я – опять в поликлинику. С боем и скандалом выбила талончик к лору, но никаких патологий по своей части врач не нашла, потому, сама не веря, что мне удастся прорваться, отправила меня к невропатологу.

 

На следующий день кабинет невропатолога я брала штурмом, дошла до заведующего поликлиникой и только он, не устояв перед напором, велел врачу меня принять. Этот прием надо было видеть. Врач, не прекращая разговора с медсестрами на отвлеченные темы, даже не старалась делать вид, что слушает меня. Первым делом померили давление – давление высокое. «Вот идите и сбивайте давление». «Так оно подскочило, пока я к вам на прием прорывалась, у меня уши». «Идите, идите». «Куда же я пойду, как мне выйти на работу, как разговаривать по телефону и с людьми, если я не слышу?» «Идите, идите».

 

 

В общем, я вас очень прошу: напишите про работу борисовских медиков, весь город стонет: на прием к узким специалистам не попасть; у терапевтов такие очереди, что на осмотр каждого пациента выделяется пять минут; врачи – сплошь пенсионеры; если не дай Бог случается что-то серьезное, то надо подключать все знакомства и связи, потому что родная поликлиника ничем не поможет. Борисовские пациенты в минские больницы всегда поступают с очень запущенными формами болезней, сколько же это может продолжаться?

 

Я не люблю связываться с медицинскими темами, потому что в каждом человеке в белом халате вижу Бога. Единственное, что пообещала Валентине Николаевне, - это разузнать, на каком счету борисовская медицина в вышестоящих инстанциях, много ли жалоб, много ли скандалов. Оказалось, на нормальном счету. По крайней мере, в области выглядит не хуже других. Действительно, большая нехватка врачей, действительно много пенсионеров, работающих на полторы-две ставки. Но эта картина – повсеместная.

 

Заодно я узнала и про воложинскую ситуацию – это уже моя личная заноза, поскольку, так получилось, в этом районе живут некоторые мои родственники и знакомые. Оказалось, и Воложинский район чем-то вопиющим не выделяется, абсолютно нормальный. И вот тут уж я буду спорить до хрипоты, потому что в совсем не широком кругу моих воложинских связей есть сразу несколько просто вопиющих случаев непрофессионализма местных медиков.

 

Михаила две недели в воложинской районной больнице лечили от радикулита, а он все встать не может – боль в ногу отдает. Наконец, врач постановил, что курс лечения закончен и можно выписывать. «Как же выписывать, если ты не ходишь? Ты врачу говорил, что на ногу стать не можешь?» – удивлялась я в телефонном разговоре со своим знакомым. – «Говорил. Так он мне сказал, что надо расхаживаться, да еще и пристыдил: мол, здоровый мужик, а койку больничную занимаешь». - «Бери направление в областную больницу». – «Не дают, отправляют на работу». - «Ни на какую работу, сегодня же приезжай в Минск, будем разбираться».

 

Первое, что сделали минские врачи – рентгеновский снимок ноги, и выяснили, что у Михаила был обычный перелом…

 

Другой пример. У Регины Казимировны случился инсульт. Вся в слезах звонит мне ее дочь: «Света, что делать, ее не берут в больницу?» «Она умирает, без сознания? Почему не берут?» «Говорят, что еще не умирает, но может умереть. А больнице лишние смерти в статистике не нужны». Через знакомых, знакомых знакомых и черт знает кого, мы все-таки добились, чтобы Региону Казимировну начали лечить. Уже лет пять прошло с той истории, Регина Казимировна жива и сегодня. Да, не бегает; да, частенько жалуется на самочувствие. Но жива, и даже хозяйство какое-никакое держит – кур и кошку. Но мы частенько вспоминаем, как врачи оставили ее тогда умирать.

 

Когда не хотят спасать стариков – не спасают и детей, и тому тоже есть пример из воложинской части моей биографии. Галин трехлетний Денис влетел в кухню, споткнулся о порог и с разгона попал в чугун с горячей водой, в который она за пару минут до того сняла с плиты. Страшный ожог, ребенка вместе с мамой по скорой доставляют в районную больницу. Рыдает мама, орет Денис, ребенку перевязывают раны и оставляют в больнице. На третий день Галя, вся в слезах, звонит мне: «Света, он умирает. Он уже даже плакать не может, поднялась температура». «А что вам делают, что говорят врачи?» «Ничего не делают – перевязали и все, да на меня все время ругаются, мол, почему все время плачет ребенок, надо лучше за ним ухаживать». «Бери направление в ожоговый центр и на первой попавшейся машине приезжайте в Минск, это же всего 80 километров».  «Направления у нас не дают». «Скажи, что будешь звонить в Минздрав, подашь на них в суд, добивайся».

 

Когда в ожоговом центре увидели нашего Дениса – за голову схватились. Сильные ожоги, как я уже теперь знаю, нельзя перевязывать, нельзя смазывать ничем маслянистым. В Минске, прежде чем сделать операцию по пересадке кожи, несколько дней из ран выгребали гной, разведенный воложинскими докторами. Думаете, было хоть малейшее разбирательство по поводу того, что ребенка едва не сгноили? Ничего подобного. Ни намека! Понятно, врачи не будут закладывать друг друга, это вообще не их работа – быть штрейкбрехерами. Но проблему надо как-то решать. В западных странах страховая медицина, и там специалисты страховых кампаний следят за тем, чтобы лечение было правильным.  А кто следит у нас? Куда ни плюнь – по стране сплошные контролеры: взвешивают порции в столовых, следят, чтобы чиновник вовремя ответил на жалобу, но что в этом ответе – никого не волнует. Сейчас масштабную проверку медицинской сферы проводит прокуратура, но сами прокуроры понимают, что толку от этой проверки – никакого. Где-то найдут, что оборудование закупалось по завышенным ценам, где-то – что под ремонт деньги списали, где-то главврач деньги получал за себя и за того парня… А как лечили, правильно ли лечили? Прокуроры ведь, как и я, на врачей смотрят, как на Бога – такие же смертные, им тоже нужна консультация специалиста даже в случаях, если несколько дней не проходит насморк. А по документам все нормально. И в Воложине нормально, и в Борисове…

 

09:55 07/03/2007




Loading...


загружаются комментарии