Юлия НЕСТЕРЕНКО: Я знаю, что некоторые люди от спорта хотят, чтобы я сошла с дистанции

Жизнь — она непредсказуема. Еще сегодня человека за его лавры и заслуги могут носить на руках, а завтра, не дай Бог этот самый человек оступится или хотя бы померкнет в лучах прежней славы, — как говорит незабвенный Жириновский, сожрут, однозначно. Или, на худой конец, потопчутся. О трех своих нелегких послеолимпийских годах жизни с корреспондентом “Народной воли” откровенничает олимпийская чемпионка в спринтерском беге 2004 года Юлия НЕСТЕРЕНКО.

...Юлия выглядит счастливо-уставшей. Счастливой, потому что только-только прилетела из Сочи, где после открытия белорусского горнолыжного комплекса задержалась с мужем на недельку в Красной поляне, чтобы отдохнуть и покататься на лыжах. Уставшей — от многочисленных травм, болезней и не менее болезненных разговоров и скандалов вокруг
своей персоны. Сразу же после Олимпиады был скандал с допингом, который пыталась раздуть польская пресса. Затем был уход от тренера Виктора Ярошевича и назначением нового — своего мужа Дмитрия, после чего многие обвинили Юлию Нестеренко в меркантильности и неблагодарности. Плюс травмы, травмы, травмы...

— Я правда устала, — вздыхает моя собеседница. — Олимпийское “золото” действительно оказалось палкой о двух концах, а о здоровье вообще лучше не спрашивать. Это проблема из проблем. Я ведь еще на Играх в Афинах бежала с больной спиной, и уже тогда мы знали о болезни. Позже все это только усугубилось, после чемпионата мира в Хельсинки боли усилились. Кто-то говорил, что межпозвоночная грыжа, кто-то — что воспаление мышц.

— Слышал, что даже медпрепараты Вам приходилось покупать за свои деньги... Как такое вообще может происходить в нашей стране с олимпийской чемпионкой?


— Я уже рассказывала, что в прошлом году я получила лекарства только два раза, хотя обязаны выделять на сумму 30 тысяч в день. Это больная тема, и не хочу ее поднимать, потому что я устала от объяснений, передряг, устала биться, проситься, доказывать.

— Но в лучшую сторону хоть что-то меняется?


— Да ничего не меняется. Просто как были хорошие люди, которые мне помогают, так они и остались. Но когда ты говоришь, что тебе положено то-то и то-то, тебя ко всему прочему делают еще и виноватой. Но не я же “растворяю” в воздухе эти медикаменты. Вот скажите мне, почему у нас так не любят людей, которые говорят правду?

— Потому что это правда...


— Наверное, да, но даже не это главное. Вот у меня есть президентская стипендия, я могу сама себе позволить купить медпрепараты на свои деньги, но зачем все время потакать спортсмена этой стипендией, зачем упрекать, что, мол, я только проедаю деньги, а результата не даю?

— Да, я вижу за эти три года Вы сильно изменились... Характер...


— По характеру, наверное, как раз-таки и не изменилась. Да и к людям как относилась, так и отношусь, даже если мне что-то делают во вред. Просто стала, может быть, немного по-другому смотреть на человеческие взаимоотношения. Я ведь не умею защищаться, и очень часто мои слова обращают против меня.

— О Вашем уходе от тренера Виктора Ярошевича разговоры уже утихли?


— Как же, утихли? Не так, конечно, обсуждают, как раньше, но все равно голоса раздаются и разговоры доходят. Вот, мол, Юлия Нестеренко, после того как сделала тренером своего мужа, заняла только 6-е место на чемпионате Европы и 8-е на первенстве мира, это совсем не то... Они мыслят со своей колокольни, очень узко, думают, что все мои беды только от того, что поменялся наставник. Будто, если бы я осталась с Виктором
Григорьевичем, то здоровья у меня сразу бы прибавилось.

— Как, кстати, бывший тренер отреагировал на Ваш уход?


— Думаю, что он переживал так же, как и я.

— Обидно было слышать разговоры о том, что Вы взяли мужа своим тренером исключительно чтобы поиметь в семейный бюджет больше денег?


— Ну, конечно, обидно! И ведь так думали и думает большинство. Я же говорю, что у нас люди мыслят как-то прямолинейно. Я поднялась вверх, стала олимпийской чемпионкой в спринтерском беге, но это ведь не с неба свалилось, не так получилось, что утром я вдруг проснулась и все — вот она слава... И вот что я еще заметила: люди почему-то не хотели искренне радоваться моему успеху (первые восторженные возгласы не в счет), а
наоборот — старались приземлить. Кажется, радоваться должны, что их землячка победила, так нет ведь — ату ее!

— Это от зависти?


— Может, и от зависти... А может, просто люди не понимают, какой это труд. Одно только хочу, чтобы все знали — Дима стал моим тренером не из-за денег. И Виктора Григорьевича, я считаю, мы ничем не обидели. То, что заслужил, он все получил. Квартиру, все премиальные выплатили, дали президентскую стипендию. Чем мы его обидели? А расставание... Так знаете, оно для меня проходило не менее болезненно, чем для него. Были, конечно, ситуации, из-за которых я, собственно говоря, и ушла, но сор из
избы выносить я не хочу. Мне уже хватило. Понимаете, когда я привезла домой золотую медаль, для многих на самом деле стал шоком мой поступок, когда я ушла от тренера. Для руководителей, специалистов, чиновников... Но я не могла наступать на горло собственным жизненным принципам! Вот вы будете каждый день насиловать себя и работать с человеком, с которым не находите общий язык?

— Боже упаси!


— Вот так и мы решили, и сейчас об этом не жалеем. Дима — молодой тренер, должен развиваться, не должен стоять на месте. Он даже, когда сам тренировался, что-то подсказывал мне, советовал, мы это обсуждали дома. Все то же самое и осталось. И посмотрите — у нас в спринте почти все спортсмены бегут у молодых тренеров. Но, еще раз повторюсь, мы будем всегда неправы, потому что мы — молодые. За нас, мол, есть кому думать. Другое дело, что отношения можно выяснять цивилизованно. Если какие-то
оргвопросы у нас и “хромают”, то объясните все по-человечески. А то промолчат, а затем отчитывают за глаза: “Они не сделали то, они забыли это...” Надо людьми быть, понимаете?..

— Так рубанули бы правду-матку в глаза!


— У меня из-за этой правды два года получились вырванными из жизни, и сейчас я не хочу никого ни трогать, ни упоминать, ни будоражить. Я хочу тихонечко делать свое дело, ни у кого больше ничего не прося и не унижаясь.

— Юля, а что Дима поменял в Ваших тренировках?


— После Игр мы полностью разгрузили вертикальную нагрузку с позвоночника, поменяли упражнения со штангой, сделав упор на тренажеры. Это очень сложно, потому что тренажеры в любом случае штангу не заменят. Но есть больная спина, и отсюда все проблемы.

— Спортивные чиновники очень недовольны, что процесс восстановления у Вас затянулся...


— Понимаете, когда в начале года мы говорили, что нужны отдых и лечение, все согласно кивали головами. А сейчас говорят абсолютно другое. Я уже поняла, что друзей у нас особо-то и нет. Это не люди, а хамелеоны какие-то.

— В такой ситуации, наверное, очень тяжело психологически?


— Невероятно! Но многие, наверное, этого не понимают. Дошло до того, что в одном из интервью спортивные чиновники сделали из меня какого-то неуравновешенного человека, психа какого-то. Очень жалко, что меня не хотят ни слышать, ни понимать, ни прочувствовать. Слава Богу, что хоть есть родные.

— Юля, сразу же после Олимпиады Вы говорили мне, что до Игр в Пекине хотели бы родить ребенка...


— Да, действительно, мы так хотели... Но после того, как я ушла от тренера, после того, как на меня посыпались обвинения, сплетни, скандалы, я была в таком состоянии, что словами не передать. Не думаю, что в такой обстановке смогла бы выносить полноценного ребенка. Мы решили, что надо работать и доказывать.

— Чего требуют от Вас сейчас?


— Что требуют?.. Вы знаете, самое смешное, что сейчас уже даже и не требуют, но, чувствую, хотели бы, чтобы я вообще “сошла с дистанции”. Для них это было бы очень хорошо — одной головной болью меньше.

— Так переезжали бы в США, куда Вас приглашали.


— Я хочу тренироваться дома и выступать за свою страну. Хотя один американский тренер на самом деле сделал мне заманчивое предложение переехать тренироваться в Штаты. Через пару лет он обещал американское гражданство, условия, конечно же, не сравнить... Но, повторюсь, я хочу жить здесь.

— Какие планы на Олимпиаду?


— Может, меня не поймут, но пока никаких мыслей о предстоящих Играх в Пекине в моей голове нет. Главное сейчас для меня — выздороветь. Я не могу перепрыгивать через пять ступеней. Даст Бог здоровья — буду выступать. Нет — ну, значит, так тому и быть.
13:07 23/03/2007




Loading...


загружаются комментарии