Кладбище профессора Ж.

Три года назад в день медицинского работника Тамара Антоновна Лебеденко писала жалобу в областное управление здравоохранения г.Гродно. Писала о том, что в областной больнице г.Гродно в результате непрофессионально проведенной операции по удалению желчного пузыря погиб ее дядя.

По факту жалобы работала комиссия, которая пришла к выводу, что, “к большому сожалению, цепь трагических случайностей, ставших причиной летального исхода в лечении, не смогли прервать лечащие врачи. Управление здравоохранения приносит Вам искреннее соболезнование по поводу случившегося”.

К Тамаре Антоновне приезжал главный хирург области, который объяснил женщине, что разбирательство ничего не даст, потому что, по чистой случайности, профессор Ж., оперировавший ее дядю, на несколько лет уехал работать в Африку. Да, признавал он, во время операции был неудачно удален желчный проток, и желчь пошла в брюшную полость. Как результат — воспаление брюшины и повторные операции. Но умер-то Александр Александрович не от этого: причиной смерти стали инфаркт миокарда и острая почечная недостаточность! Которые, по мнению медицинских чиновников, случайно возникли после того, как над больным неудачно потрудились хирурги.

....Прошло три года. И Тамара Лебеденко — тоже случайно — узнала, что Ж. вернулся в Беларусь. И вновь работает, вновь оперирует. На этот раз женщина уже не ждала соболезнований от облздрава и написала генеральному прокурору. “Я до сих пор считаю убийцей человека, незаслуженно продвигающегося по служебной лестнице, проводившего эксперименты на живом материале. Безразличие, черствость, граничащие с переоценкой своих способностей и возможностей и непродуманными действиями, принесли нашей семье большое горе и муки... Убедительно прошу Вас оказать содействие в разбирательстве этой смерти и наказать виновных”.

Практически в это же время на имя генерального прокурора Петра Миклашевича поступило еще одно заявление по факту смерти в январе этого года 62-летней больной П. Та же больница, тот же профессор Ж., та же операция по удалению желчного пузыря с камнями, такое же горе родственников. “С моей точки зрения, на моей жене профессор Ж. просто в очередной раз провел эксперимент. Чему он может учить студентов?” —
написал генпрокурору муж умершей женщины.

Возмущение родных понятно. Крепкие, относительно здоровые люди, которые на своих ногах пришли к врачам на хорошо отработанную, с успехом выполняющуюся даже в районных больницах операцию, вдруг оказываются... в морге. После операции возникли такие жуткие осложнения, которых просто не может быть, если операция выполнена со всеми требованиями технологии и в соответствии с показаниями. Случайность ли это?

Больную П.оперировали 26 сентября прошлого года. Несмотря на то, что были противопоказания (так называемая механическая желтуха), профессор Ж. решил делать лапороскопическую холецистэктомию (метод, когда брюшную полость не вскрывают, а делают в животе маленькие отверстия, через которые удаляют желчный пузырь). Операция длилась четыре с половиной часа. Для подобных операций это очень много, надо понимать, осложнения возникли уже во время первого оперативного вмешательства.

4 октября возникла необходимость во второй операции, поскольку развилось внутреннее кровотечение, которое не прекращалось. Вскрыли брюшную полость. Зашили. Источник кровотечения не нашли. И через три часа больной понадобилась третья операция. Наконец кровотечение было остановлено. Интересно, что все эти операции проводились одним человеком — как вы поняли, профессором Ж., хотя существует специальный приказ Минздрава, который запрещает подобную практику и однозначно указывает, что в случае осложнений повторное оперативное вмешательство должно производиться другим хирургом. Сделано это именно для того, чтобы у врача не было возможности утаить собственные ошибки.

И все-таки та, первая лапороскопия, оказалась роковой. “Слепой метод”, он и есть слепой. В ходе первой операции была повреждена стенка двенадцатиперстной кишки. В результате открылся высокий кишечный свищ (высокий — значит близко к желудку, он более опасен), в рану начало выделяться кишечное содержимое. И это осложнение было выявлено слишком поздно. “Нас уверяли, что все будет хорошо. Скрывали истинное положение дел. Говорили, что свищ затягивается, и нужно время. Мы ждали и верили, что так и есть”, — написал генеральному прокурору муж П. Но если в начале декабря больная еще могла ходить, то к Новому году уже не могла не только ходить, но и сидеть, не могла поворачиваться на бок.

Уже после праздников семья П. добилась, чтобы больную направили на лечение в другую больницу, в г. Минск. Здесь ее в очередной раз прооперировали. В брюшной полости обнаружился огромный гнойник, хотя в Гродно утверждали, что “в животе все чисто”. И все-таки организм не выдержал, через шесть дней после последней операции, 17 января нынешнего года, женщина умерла. Как показало вскрытие — от мочекаменной болезни...

Облздравотдел в очередной раз готов признать в ситуации цепь случайностей и принести свои соболезнования. Но в настоящее время в произошедшем разбирается прокуратура. Ходил на беседу профессор Ж., который назвал все обвинения в свой адрес клеветой. Встречались с прокурором дочь и муж умершей. Но прокуроры — не медики, они в подобных разбирательствах нужны только ради формальности. Их вводит в ступор только одно описание хода операции: “Лапороскопическая холецистэктомия. Лапороскопическая холедохотомия. Антеградная папиллосфинктеротомия...” Где уж тут разобраться без специального образования!

Специалисты, к которым мы обратились за консультацией, говорят, что операция была выполнена неадекватно имевшейся патологии, операцию надо было выполнить открытым методом с рентгенологическим обследованием желчных путей прямо во время операции, по так называемому “золотому стандарту”. Но даже они ссылаются на то, что не наблюдали пациентку, не видели полной истории ее болезни, поэтому отказываются от упоминания своих имен в прессе.

Есть и другая причина для анонимности. Разбирательства в Гродно, в которых фигурирует фамилия профессора Ж., длятся не один год. Врач неизменно выходит сухим из воды, хотя его деятельность изучала даже специальная комиссия Минздрава. В частности, изучались случаи, когда оперированных им больных выписывал из больницы как живых, но на самом деле к этому моменту они уже были мертвы либо безнадежны. По двум случаям факты подтвердились, по одному — подтвердились частично. И это не стало основанием для оргвыводов: правда, уволили доктора медицинских наук, профессора, который пожаловался в вышестоящие инстанции на такую “жизнеутверждающую медицину”. А профессора Ж. за “достижения” Ученый совет выдвинул на получение стипендии президента Республики Беларусь. Изучал Минздрав и тот факт, что профессору Ж. для того, чтобы он имел возможность избежать неприятных разбирательств и временно не светился в медицинских кругах, был предоставлен социальный отпуск сроком на полтора года(!), да плюс к нему еще текущий и неиспользованные отпуска (в это время доктор и работал в Африке). Вы когда-нибудь слышали о таком продолжительном отпуске? Вы знаете кого-либо, кто смог бы оформить подобное освобождение от работы?..

Минздрав подтвердил незаконность соответствующих приказов, временно освободивших профессора Ж. от работы, но в оргвыводах всего лишь констатировал “нерациональность использования кадров”. Обращает на себя внимание и то, что факту незаконного отпуска проверяющими было уделено куда большее внимание, чем жалобам на неправильное, ошибочное, губительное лечение. И это показательно, поскольку именно из-за такого подхода к проверке жалоб больных и их родственников проблема ходит по кругу. Чиновники от медицины пачками штампуют отписки со ссылкой на трагические случайности и высказывают якобы искренние соболезнования родным. Они старательно делают вид, что не видят, как из-за этого попустительства вырастают кладбища...
16:50 12/04/2007




Loading...


загружаются комментарии