Виталий ЩЕРБО: Первое время в Америке я падал в обморок...

Шестикратный олимпийский чемпион по спортивной гимнастике Виталий ЩЕРБО о себе и о друзьях.

....Та же минская квартира на Глебки, что и 15 лет назад, когда юный Виталик только-только вернулся из Барселоны с шестью золотыми олимпийскими медалями. “Устал”, — говорил он тогда, начиная нашу беседу пятнадцатилетней давности на домашней кухоньке. “Устал, — говорит он сейчас и падает на кровать в спальне. — Если можно, я лежа буду отвечать на вопросы. Очень устал”.

— Давай отмотаем время назад... После Олимпиады 92-го года твоя жизнь резко поменялась?

— Естественно. Союз развалился, была уже независимая Беларусь — это самая большая перемена. Кроме того, после Олимпиады стал востребован — везде приглашали, просили выступить, сняться в рекламе... Понятно, что в этом плане моя жизнь сильно поменялась, и вместо будничных дней и тренировок, спортзала, гостиниц и столовых стало много разъездов и публичной жизни.

— Надоедало?

— Перестань!.. Слишком молод я был, чтобы уставать тогда от такой жизни.

— А в какой ты рекламе снялся?

— Тогда на рынок Беларуси только-только пришли пейджеры и мобильные телефоны, и фирма “Моторола” предложила мне ее рекламировать. Это было интересно и приятно.

— Но вместе с приятными событиями в то время на тебя обрушились и неприятности. Ограбление квартиры, угон двух машин... Сильно переживал?

— А ты как думаешь? Первые заработанные большие деньги и тут нате вам привет — кража 25 тысяч долларов... На то время это были солидные деньги. Плюс унесли всю одежду, видеотехнику, все, что нажил непосильным трудом. Это без иронии.

— Хорошо, что олимпийские медали оказались на квартире у мамы...

— Хорошо, но, думаю, что их не взяли бы даже, если бы они были у меня.

— Тебя ограбил, насколько я помню, твой лучший друг, в то время член сборной Беларуси по спортивной гимнастике Коля Тиханович и его брат. Николай затем рассказывал мне в изоляторе, что брат попал в долги, другого выхода у него не было...

— Понимаешь, я очень быстро перехожу от одной проблемы к другим делам, поэтому пережил и это. Коля действительно был моим хорошим другом, поэтому на самом деле — было огромное разочарование.

— После этого ты встречался с ним?

— Да, встречался. Уже после того, как он вышел из тюрьмы. И даже как-то пытался уговорить старших тренеров сборной и Федерацию, чтобы попробовали его обратно в команде. Чтобы дали ему возможность доказать, что прошлое было ошибкой.

— Что он тебе сказал при встрече? Извинялся?

— Что самое странное, вообще ничего не говорил. Просто молчал.

— Коля тоже многое потерял. Знаю, что он расстался с женой, гимнасткой Натальей Лащеновой, от него отвернулись друзья...

— Понимаешь, это все человеческая алчность. Даже в воровском мире говорят, что у друга не воруй — это “крысятничество”. Если ты вор и, если это твоя работа, то воруй на стороне. Но друзья — это святое. После этого от тебя отвернутся все, потому что ты из-за этой треклятой алчности “очистил” лучшего друга. Но, повторюсь, обиды у меня ни на кого уже нет. Даже на суде я написал заявление в защиту Коли, и ему дали три
года тюрьмы вместо шести. Все в этом мире в конечном итоге воздается и становится на свои места.

— Деньги тебе вернули?

— Нет, конечно, кто ж мне их вернет.

— После этих злоключений ты и уехал в Америку?

— Да, именно тогда я и решил, что отсюда надо сваливать. Я посчитал, что в Америке лучше и жизнь, и законы, и возможность построить бизнес, чтобы как-то зарабатывать на жизнь. Плюс ко всему, подумал, что там побезопаснее. Вчера у меня в Минске ограбили квартиру, сегодня угнали две машины, а что будет завтра?

— И у тебя даже мысли не было начать свой бизнес в Беларуси?

— А что я здесь бы заработал? Бизнес строится на том, что люди тебе должны нести деньги. А что могли принести наши люди, если у народа зарплата была по 100 долларов?

— Но ведь Америка — чужая страна. Начинать свое дело в которой, наверное, еще сложнее, чем сражаться с белорусскими реалиями...

— Я же и не говорю, что было легко. Было настолько тяжело, что получал стрессы, от которых в буквальном смысле несколько раз падал в обморок. Но пройти через все это надо было, если хотел чего-то достичь. И приехал я туда не на пустое место, с чемоданом в руке в аэропорт. В Штаты, когда моя жена Ирина была на сносях, меня пригласил мой давний знакомый Эд Изабелл. На каких-то показательных выступлениях (а он сам бывший гимнаст) подошел, говорит: “Приезжайте ко мне, поживите в моем доме,
пускай жена родит ребенка в нормальных условиях”. Эд оплатил и страховку, и все. Полгода я жил у него, помогал его бизнесу в гимнастическом лагере. Когда родилась Кристина, уезжать уже не хотелось. Так и остался. То есть осталась там Ирина с ребенком, а я еще ездил по миру и выступал.

— Но приехал ты в Америку без денег?

— С нулем приехал. Первые деньги заработал только на показательных выступлениях. Затем взял кредит в банке.

— Так просто — пришел и взял?

— Понимаешь, кредит там можно взять любому человеку. Даже, как говорят, с плохой кредитной историей. Вопрос в том, под какой процент даст кредит банк или какая-то компания. Тебе могут дать любую сумму, но у тебя должен быть бизнес-план, в котором ты должен показать, что собираешься делать.

— Тебе кто-то помогал составлять бизнес-план?

— Да, у меня были советники, помогал еще один хороший знакомый Курт Томас, у которого к тому времени уже были в Чикаго два собственных зала. Он, кстати, был у меня старшим советником. А дальше дело завертелось, мы шли по замыслу Томаса, хотя затем я уже начал заниматься делом сам.

— Что дальше?

— А дальше, после того как выдали кредит, за два месяца мне построили школу. Купил в кредит дом. Там все делается быстро — были бы деньги. Первый набор был около 200 детей, из персонала — 6 тренеров.

— Твоя школа чем-то отличалась от других гимнастических школ Америки?

— Обыкновенная школа. Разве что с большим именем, потому что, может, это и нескромно, но имя Виталия Щербо в США очень известно и популярно. Но снова в Америке я столкнулся с алчностью и завистью со стороны других гимнастических залов. Они завидовали моему профессионализму, завидовали тому, что родители хотят отдать своих детей именно мне, а не им. А еще больше американцев бесило, что этот профессионал — эмигрант. Приехал, понимаете, иностранец, сразу открыл школу, у него появились дети и пошел бизнес.

— Самому тоже приходилось тренировать?

— Конечно. Работал и с мальчиками, и с девочками. Плюс к этому приходилось вести бухгалтерию. Я, кстати, и до сих пор финансами занимаюсь только сам, хотя сейчас у меня три секретаря и менеджер. После открытия школы почти сразу же вышел в плюсы.

— Виталий, а к американскому образу жизни было тяжело привыкать? Я не имею в виду бизнес...

— Непросто. Другие люди, другие нравы, другая культура и каноны... Надо было привыкать и подстраиваться под их образ жизни, потому что это их страна. Первые пару лет, когда пошел бизнес, не мог никак приспособиться, мучался, даже страдал, пока не начал понимать американцев и не научился, как с ними нужно обращаться.

— Как с ними нужно обращаться?

— Понимаешь, американцы всегда считают себя покупателями. Куда бы ни пошли. В ресторан, магазин... И в Америке такой закон — покупатель всегда прав. То есть нужно всегда с улыбочкой, мягенько, без криков объяснить свои законы и сделать так, чтобы человек оставил деньги у тебя. Потому что, если ты на человека раскроешь рот, то через пару минут он развернется и уйдет в другой гимнастический зал.

— Жена тебе в эти непростые времена помогала?

— Как тебе сказать... Работала у меня, помогала же как-то. Профессиональных данных быть секретарем у нее не было, все было чопорно, топорно... Но люди ее любили, и она могла поговорить, когда в хорошем настроении. Но иногда под горячую руку могла и “завернуть”, а в бизнесе это не очень хорошо. Да и вообще, тяжело работать мужу и жене в одном месте, когда дома мы равноправные, а на работе жена должна слушаться босса. А босс — муж, и поэтому все передряги и ссоры начинают постоянно кочевать из дома на работу и обратно.

— Поэтому и расстались?

— Скажем так, конфликт назрел давно, но личную жизнь, пожалуйста, давай “полоскать” не будем.

— А где вы разводились?

— В Штатах.

— Вообще, грустную ты какую-то картину рисуешь...

— Ты же просил — откровенно. Что я, должен рассказывать, как приехал в Америку и тут же стал кататься как сыр в масле? Не было такого. В девять утра я на работу приходил и в девять уходил. Я же постоянно на нервах был, постоянно голова болела о том, как бизнес пойдет. Это же страшно — столько денег вложено и не дай Бог дело не пойдет. Всю оставшуюся жизнь придется работать обычным тренером на “папу Карло”. Я знал море таких случаев, бизнес выживает, как правило, пятьдесят на пятьдесят. Поэтому приходилось всем заниматься самому — тренировать детей, отвечать на телефонные звонки, заниматься планами, бухгалтерской писаниной. Хотя сейчас уже полегче — половину всей работы делают мои секретари. Теперь прихожу в школу только пару раз в неделю, чтобы сделать самые главные бизнес-дела.

— Америка — бюрократическая страна?

— Не то слово! По-моему, бюрократичнее Америки я больше стран не видел. Там нет такого, что у тебя имя, а поэтому к тебе другое отношение. Там все равны — хоть ты бомж, хоть ты президент США. Они всем будут улыбаться, всем будут говорить одно и то же, и им безразлично — кто ты и что ты. У нас даже на “лапу” давать никому не надо, и если ты известный человек, то тебе могут где-то помочь и “подергаться” из-за уважения. В Штатах говорят: “Жди своей очереди”.

— Как расслаблялся после такого “напряга”?

— Да по-разному! Рестораны, гулянки, партии... Как только закончил выступление, стал резко полнеть. Сидячий образ жизни, меньше движений, больше американской, извини, г...ой еды. “Фэст-фуд” — это же один жир, одно дерьмо... Еда вкусная, ее ешь-ешь и все толстеешь и толстеешь. Поэтому почти все американцы толстые, и дети у них такие. А я тогда не то что в тренажерный зал не ходил, — вообще никаких активных телодвижений не предпринимал. Я устал от гимнастики, многолетних тренировок, сборов и соревнований до такой степени, что не хотелось ничего.

— Но сейчас ты сильно похудел.

— Почти на 20 килограммов. Времени свободного побольше, поэтому и решил серьезно заняться собой. Бегаю, хожу на тренажеры, качаюсь. Меньше мучного, мяса, спиртного...

— Злоупотреблял?

— Да нет, в принципе, просто любил расслабиться вином. Сядешь за ужином с бокальчиком и смакуешь. Я пил его как сок, как “кока-колу”. А вообще, американцы не сильно пьющая нация, хотя своих алконавтов там тоже хватает.

— В Минске отдохнул?

— Да уж, отдохнул, — кивает Виталик в сторону кухни, где толпятся какие-то непонятные люди. — Телевизионщики вроде, хотя никак не пойму — кто их сюда позвал? Сделал вот себе отпуск на пару недель. Это не отпуск, а одно сплошное мучение...

12:51 03/08/2007




Loading...


загружаются комментарии