Надежда Соловьева: Я хочу знать правду о той аварии и о том, что произошло с моим сыном…

Мать погибшего водителя Дмитрия Соловьева, который недавно насмерть сбил четверых детей на 19-м километре автодороги Толочин-Крупки, просит, чтобы правоохранительные органы Беларуси более детально разобраться в причинах этого ДТП. По словам Надежды Владимировны, люди, находившиеся неподалеку от места аварии, говорят, что машина ее сына была обстреляна.

Надежда Соловьева: Я хочу знать правду о той аварии и о том, что произошло с моим сыном…

«Сын мой был такой окровавленный и разбитый, что даже не был похож на себя, - рассказала Надежда Владимировна «Белорусскому партизану». – Как выяснилось, в машине с ним были еще двое каких-то мужчин. Один из них скрылся с места ДТП. Его, насколько я понимаю, так и не нашли. Другой, который давал показания, говорит, что с сыном знаком не был, что просто попросил его подвезти. Но о деталях аварии он рассказать не может – говорит, что сам в шоке, мало что помнит.
Самое интересное, что сын был весь разбитый, а на водительском сиденье – ни кровиночки! И на его попутчике – лишь несколько незначительных царапин. Многие даже в милиции обратили внимание на эту деталь. Ведь считается, что водительское место – самое безопасное, и что в большинстве случаев погибают пассажиры, а водитель остается жив. Машина несколько раз перевернулась, значит, следы крови должны быть и на потолке, однако там все чисто.
Мне до сих пор не ясно, был ли в тот вечер мой сын за рулем или на его месте сидел кто-то другой? Меня и следователь, кстати, спрашивал: а вы уверены, что Дима был за рулем? Видимо, его этот факт тоже смутил…
Люди стали говорить, что за машиной моего сына гнались. Я вначале подумала, что это сплетни. Но потом нашлись свидетели, которые находились недалеко от места аварии. Они рассказывают, что видели, как в машину моего сына стреляли из милицейской машины.
Почему эта милицейская машина гналась за машиной моего сына? И почему стреляли? И если стреляли, то почему в газетах написали не про этот выстрел, а про то, что мой сын якобы был смертельно пьян?
Если выстрелы действительно были, то я предполагаю, что толочинское начальство просто решило их скрыть. Чтобы не лишиться работы. Я просила следователя разобраться, была ли стрельба. Если была, то должны найти пулю. Однако на экспертизу забрали почему-то только одно колесо от машины, а второе, которое тоже спущено, почему-то нет. Почему?
Может, в ДТП все-таки участвовала и вторая машина?
В машине Димы обнаружили чьи-то тапки и мобильный телефон. Тапки не Димины и чьи – неизвестно. Как они оказались в машине – никто не знает. А мобильный телефон – очень красивый и, дорогой, наверное, вообще не приобщили к делу как улику. Его сразу мне отдали, хотя я говорила, что это не Димин телефон.
Почему следователи не стали выяснять, кому он принадлежит? А может, владелец этого телефона сможет рассказать об этой аварии что-то важное? А если это телефон того человека, который ехал третьим в машине и сбежал с места аварии?
Выходит, так «внимательно» велось следствие. Мне один эксперт по секрету скзаал, что после аварии даже отпечатки пальцев с руля никто не взял!
Когда случилась авария, мне сразу позвонили. Однако на место происшествия нас не пустили. И в больницу тоже. Сказали, что нам не на что там смотреть…
Дима действительно сел за руль без прав. Ему должны были их вернуть через пару дней. Но был ли он за рулем в момент аварии?
Он собирался продавать свою машину. Может, люди, которые ехали с ним, были покупателями на эту машину?
Пожарники говорят, что доставали его тело из машины при помощи автогена. А те двое, что ехали вместе с ним, выбрались из машины сами. Как такое может быть? Все пожимают плечами. А следствие закрыто.
Я решила пойти на прием к председателю нашего райисполкома, так он даже не стал меня слушать. Сказал, что, мол, дети погибли, а вы еще что-то хотите.
Я ведь не прошу кого-то наказать. Я прошу, чтобы мне сказали правду о той аварии и о том, что случилось с сыном. Правду, какой бы она ни была. Чтобы я потом могла рассказать внукам, как погиб их отец…
В церкви батюшка объявил, что невменяемый шофер загубил деток… Ну как он мог такое сказать, не зная всех деталей? Может, ему Бог на ухо шепнул? Ведь если случилось такое несчастье, он молиться должен за этого человека. Тем более что Дима ведь не специально сбил детей… Я теперь вообще не могу в церковь ходить. Дойду, чтобы свечку поставить, а зайти не могу…
Дима работал трактористом на Толочинском крахмальном заводе, когда его лишили прав – охранником, пил редко, был безотказным, всегда всем помогал. У него остались жена, которая сейчас на пятом месяце беременности и четырехлетний сын Артемка, в котором он души не чаял… Артемка говорит, что папа ему часто снится. «Он меня ночью на своем тракторе катал, - говорит он. – Взял меня на ручки, поцеловал и посадил перед собой за руль…».

13:26 03/08/2007




Загрузка...
Загрузка...


загружаются комментарии