Иван Иванков: Не надо гадить в свой колодец

Нужен ли Беларуси неоднократный чемпион мира и призер Олимпиады, гимнаст Иван Иванков?

...Ваня старательно отработал на кольцах, позанимался на перекладине и, вытерев пот, наконец присел на скамеечку: “Вот теперь можно и поговорить”. "Помогаю нашей сборной по спортивной гимнастике готовиться к чемпионату мира, который пройдет в сентябре, — объясняет мне он. — Очень важный чемпионат, гимнастам нужно завоевывать олимпийские лицензии на Олимпиаду, а команде — попасть в число двенадцати сильнейших".

— Так в каком Вы сейчас статусе в сборной?

— Ассистент главного тренера, но это все неофициально. Вообще же, на данный момент я являюсь членом национальной команды. Другое дело, что по состоянию здоровья выступать не могу. Постоянные проблемы со спиной, врачи запретили выступать на соревнованиях как минимум полгода. Но тренироваться, чтобы поддерживать мышечный тонус, обязательно надо. После стольких лет нагрузок резко уходить от этого нельзя.

— Ваня, а когда у Вас начались первые серьезные проблемы со здоровьем?

— Наверное, все-таки в 96-м, когда накануне Олимпиады в Атланте я порвал ахиллово сухожилие. После этого у меня “полетела” спина, появились проблемы с позвоночником. Долгое время все это я, естественно, терпел, но становилось все хуже и хуже. После приземления на жесткое покрытие чувствовал, что не могу нормально наклоняться и даже идти, потому что по ногам “стреляло” так, что их на время парализовывало. Сделали анализы, снимки, провели углубленное обследование, и уже перед Олимпиадой 2004
года врачи сказали мне: “Завязывай со спортом”. Легко, конечно, сказать: “Завязывай со спортом...” Это же была тогда вся моя жизнь! Но я принял решение остаться в гимнастике, продлил свое спортивное долголетие еще на два года. Сегодня испытывать судьбу, думаю, уже не стоит.

— Лечили Вас в Америке?

— Да, в том же 96-м году мне позвонили из США олимпийские чемпионы Надя Команечи и ее муж Барт Коннер, предложили восстановление в хороших условиях. Тогда я действительно прошел просто сумасшедший курс реабилитации на уровне “звезд” мировой величины. В том центре, где находился, восстанавливался в свое время, например, боксер Майк Тайсон. Причем мне говорили, что не только поставят на ноги, но и вернут в большой спорт как “молодого”.

— Какие-то новые технологии и методики?

— Я бы не сказал... Там делают упор на знание спортивной медицины и возможностей человека, что и позволило открыть новую систему подготовки. В том, что я там делал, не было ничего сверхестественного. Была просто работа на пределе, мне постоянно говорили, что я могу сделать больше, чем делаю. Да, я уставал, это были трудные, переломные месяцы в моей спортивной жизни, потому что решался вопрос — вернусь я в спорт или не вернусь. Я вернулся, доказал и себе, и другим, что я сильный. А затем о моем чудесном возвращении после тяжеленных травм даже сняли документальный фильм.

— Наши?

— Американцы. Они приезжали в Минск, делали здесь съемки, отразили практически всю мою жизнь — детский сад, спорт, семью, тренировки. Там были даже такие кадры: моя операция, раскроенная нога, швы... И тут мое возвращение в спорт. И так получилось, что когда фильм был закончен, я стал победителем на Играх доброй воли. Очень сильный эмоциональный момент в фильме, знаю, что некоторые даже плакали.

— Вот ведь парадокс! Американцы очень любят себя как нацию, а фильм снимают о белорусе...

— Американцы ценят такие качества, как воля человека к жизни, к цели, к победе. Наверное, во мне это и нашли. И на моем примере развивают такие качества у своих граждан. Нам можно у них этому поучиться.

— Сколько раз Вы хотели уйти из большого спорта?

— Очень много. Особенно в начале своей спортивной карьеры, когда было тяжело и больно... Но проходило время, я остывал, к тому же очень помогали в этом плане близкие. Особенно дед Иван, благодаря которому, собственно говоря, я и стал спортсменом. Это он каждый день приезжал на электричке из Фаниполя в Минск и водил меня в секцию гимнастики в Дом офицеров. Я вот сейчас думаю — наверное, только люди, прошедшие фронт и войну, могут быть такими целеустремленными, где-то недосыпая и где-то недоедая. Дед возвращался домой в Фаниполь только поздно ночью, но всегда говорил: “Ваня, я верю, что из тебя получится толк. Только ты тоже сам в это верь”. Жаль, что он не дожил до моих серьезных побед, но назвали меня именно в честь него. И, когда из спорта хотелось уйти навсегда, я тоже вспоминал именно деда.

— Ваня, последние два года Вы жили в Америке?

— Скажем так, проживал. Изучал язык, набирался опыта, немного попробовал себя в качестве тренера. Практика показала, что, думаю, я смогу быть тренером, хотя многие утверждают, что хороший спортсмен не может быть хорошим специалистом. Возможно, так оно и есть, и я даже могу сказать — почему. Потому что хороший спортсмен своей карьере энергию и силы отдавал. И, став тренерами, многие не способны отдаваться работе так, как раньше. Но если подойти к делу с душой...

— Были предложения остаться работать за рубежом?

— Я могу работать где угодно, но дело в другом. Почему я должен оставаться там и не могу остаться здесь? Почему я не могу работать здесь, на благо родной страны? Почему я не могу тренировать своих спортсменов?

— Потому что каждый труд должен соответственно оплачиваться...

— Как ни прискорбно, но белорусские тренера действительно уезжали и уезжают за границу в основном из-за быта и финансового положения. Это серьезная проблема, но давайте посмотрим на нее с другой стороны. За мою спортивную карьеру меня растила Москва, затем в меня вкладывало деньги родное государство. Вот он я, подготовленный специалист. Не надо искать за рубежом. А сколько мы потеряли хороших преподавателей!? Не сумели сохранить, не сумели вовремя понять, чем людей можно удержать. Вот огромная проблема! Почему бы не создать такие условия, чтобы люди
спокойно работали в своей стране, не думая о том, что у них нет крыши над головой или нет денег, чтобы обеспечить семью.

— Сколько в среднем получают в Америке тренера по гимнастике?

— Все зависит, конечно, от штата страны и клуба, в котором работаешь. Но в среднем специалисты получают там от 2 до 5 тысяч долларов в месяц. Плюс клуб может оплачивать страховку и предоставлять жилье. К тому же в цене имя тренера, к которому родители захотят отвести своих детей.

— Ваня, а при какой зарплате, на Ваш взгляд, тренеры не уезжали бы из Беларуси?

— 3—4-х миллионов рублей, думаю, было бы достаточно.

— Виталий Щербо открыл в Лас-Вегасе свою гимнастическую школу. У Вас никогда не было такого желания?

— Понимаете, надо же, чтобы желания еще и совпадали с возможностями. Если кто-то думает, что у меня очень много денег, то я могу этих людей разочаровать. И сказать, что за свою жизнь я не так много заработал. Мне хватило их лишь для того, чтобы построить себе квартиру за свои деньги. Бесплатно же мне никто ничего не давал, в жизни я всего добивался только своим трудом. Гимнастика — не футбол, не хоккей, здесь больших денег нет. И, чтобы достигать больших результатов в гимнастике, ее нужно очень сильно любить и отдаваться ей целиком. Но очень хотелось бы, чтобы за эту работу люди получали взамен какую-то материальную поддержку. Чтобы они чувствовали, что это действительно ценится на высоком уровне. А пока у нас какое-то совершенно другое отношение по непонятным мне причинам. Получается, что чем больше ты делаешь, тем хуже к тебе отношение. Поэтому об открытии какой школы может идти речь? Признаюсь, я очень хотел открыть свою гимнастическую школу в Минске, но мне сказали: “Давай деньги”. Я говорю: “Откуда я деньги возьму?” Да, можно бросить все и искать спонсоров. Но вы же понимаете, какие сейчас проблемы с энергоресурсами, фирмы и предприятия берегут каждую копеечку. Поверьте, не так просто сегодня найти людей, которые согласятся вложить миллионы евро или долларов в твое дело. А у меня таких денег нет, есть только голая идея. Идея создания школы европейского уровня, где тренировалась бы сборная, где можно было бы развивать детскую гимнастику. Сегодня же детская гимнастика — это даже главнее, чем взрослая. Чем здоровее будет нация, тем больше шансов у нас в большом спорте. Это серьезный вопрос, который, думаю, надо решать на государственном уровне. В гимнастике вообще такая ситуация, что начинать надо будет практически с нуля. Союзная школа закончилась, ее система вместе со специалистами “разъехалась” по всему миру, а создать что-то свое очень непросто.

— Виталий Щербо к такой ситуации относится очень просто: “Если это не нужно стране, то почему это должно быть нужно мне?” Он, кстати, не предлагал Вам работать у него в школе?

— Предлагал, но я отказался. Повторюсь, я очень хотел бы связать свою жизнь с Беларусью, где я жил и вырос.

— А что, если бы Вам вдвоем со Щербо открыть в Минске гимнастическую школу? Виталик, возможно, мог помочь на первых порах с финансами...

— Нет, он свой выбор сделал и давно определился, где ему лучше делать свой бизнес. Каждый волен сам принимать решение, Виталик видит свое будущее по-другому, чем я.

— Некоторые уже связали Ваше будущее с работой в должности главного тренера сборной Беларуси по спортивной гимнастике, и Вам, насколько известно, уже предлагали ее.

— Я не люблю разговоры без конкретики и не хотел бы, чтобы из этого раздували событие. Буду я главным тренером — тут же об этом сообщу. Но сегодня реалии таковы. Если я нужен в Беларуси, то буду работать здесь. А если не нужен, то тогда не надо поднимать крика вокруг моей скромной персоны.

— Сколько думаете ждать ответа?

— Недолго. Как минимум — до чемпионата мира в сентябре этого года, как максимум — до Олимпиады 2008 года. Не буду раскрывать всех своих ходов, но если после этого с белорусской стороны мне ничего предложено не будет, знаю, что всегда найду понимание в других странах. Хотя очень хотелось бы приносить пользу родине. И очень хотелось бы, чтобы твоя работа оценивалась. Думаю, что я заслужил немного уважения, отдав на
благо родного спорта и страны практически все свое здоровье, которое уже не вернешь. Врачи говорят, что это пожизненно. Нужно постоянно находиться в форме, чтобы не “развалиться”, а иначе грозит операция на позвоночнике. Так что не все так просто, как кажется на первый взгляд. Все красиво на экране, но есть и закулисные вещи: пот, кровь, поломанные руки, ноги, риск для жизни. Я же сейчас вот слушаю диагнозы врачей, и
волосы на голове шевелятся. Смещение позвонков, несколько грыж, есть угроза защемления нерва с последующим параличом ног. Это ведь я говорю не ради громких слов, а просто, чтобы все знали и понимали, что такое большой спорт. Чтобы ни говорили, что вот, мол, Иванков жлобствует, ему все денег мало. Да не в деньгах дело. Просто я хочу сказать, что если мы научимся друг друга ценить, то тогда у нас действительно будет
результат. На предстоящий чемпионат мира в сентябре в качестве туриста не поеду, потому что прокатывать народные средства не собираюсь. Я ценю каждую заработанную копеечку, уважаю труд других и знаю, как трудно дается финансирование в гимнастике. Александр Григорьевич Лукашенко уделяет большое внимание спорту и выделяет на его развитие огромные финансовые средства. Другой вопрос — насколько рационально мы можем использовать их для достижения высоких целей.

— То есть царь не знает, что творят бояре?

— Может быть, и так. Во всяком случае эти самые “бояре” из спортивного ведомства уже однажды пытались упрекать меня деньгами. Но, когда я спрыгивал на последней Олимпиаде в Афинах со снаряда, рассчитывая на медаль, к которой я был близок, как никогда... Но опять четвертое место — хотя по сумме баллов был третий. Так вот я не увидел борьбы за меня тех людей, которые сегодня являются нашими боссами и координаторами. Кто-нибудь из наших спортивных чиновников болел так, как болели за
российского гимнаста Алексея Немова после того, как он сделал перекладину? Они все готовы только раскрывать рты, будучи у себя дома, а вот там, в реальных условиях НИ ОДИН не встал на мою защиту. Ни один не встал на защиту спортсмена, который приносит стране славу и почет. Этого я не увидел. Встал бы, заявил, договорился, решил бы что-нибудь. Потому что, когда спрыгиваешь со снаряда и потом тебе говорят, что готовы сделать для тебя все, а затем приезжают сюда и начинают считать, сколько потратили на Ивана Иванкова долларов, а тот медаль не заработал...

— ...Называли сумму в 90 тысяч “зеленых”, которые ушли на Иванкова.

— Я даже не знаю, где они нашли эти суммы. Пересчитывая все свои сбережения, доходы и подходы, оказалось, что у меня не то что половины, — четверти не получается. Так, наверное же, об этом надо задуматься. Что мы даже не плюем, а, извините, гадим в свой колодец. А этого не надо делать. Как мы можем сегодня чего-то добиваться, если сегодня нет взаимопонимания между спортсменами и чиновниками? Последние умеют только упрекать, но я хотел бы и у них спросить: “А что вы сделали для моей победы?” Много было мне предложений восстанавливаться в Беларуси, когда я приехал в 1996 году в Минск на костылях? Почему я должен был ехать в Америку восстанавливаться? Почему сегодня операция стоит 10 тысяч долларов? Да я еще в долгу хожу, но меня не спрашивают, сколько я должен. Считают только, сколько на меня потратили. Возможно, скоро придется выкладывать денег еще больше, пока вырастет новое поколение
спортсменов, которое будет достойно отстаивать честь страны. А то, что я всегда выступал и болел за Беларусь душой и сердцем, это, думаю, никому объяснять не надо.

16:48 31/08/2007




Loading...


загружаются комментарии