Михаил Подоляк по-прежнему разрушает репутации политиков

Три года назад из Беларуси депортировали журналиста Михаила Подоляка.“Народная воля” решила узнать, как сложилась его жизнь.

— Миша, сразу после депортации ты на несколько дней заехал к родителям в Луцк, а затем начал активно работать в столице Украины. Что было тяжелее — найти в Киеве жилье или работу?

— С работой вообще никаких проблем не было. В наше виртуальное время она от тебя никуда не уходит, независимо от того, в какой географической точке ты находишься.

Что касается жилья, то скачок цен на недвижимость в Украине и в Беларуси начался в конце 2004 года. Так что меня вовремя депортировали (смеется) — мы с женой успели купить новое жилье по более-менее нормальным ценам. А сегодня цена двухкомнатной квартиры в Киеве выше, чем цена аналогичной квартиры, скажем, в Варшаве, Праге и Будапеште.

— Чтобы купить жилье в Киеве, твоя супруга продала квартиру в Минске...

— Да, но на квартиру в Украине этих денег нам все равно не хватило. Пришлось, мягко говоря, немного доложить.

— То есть все украинские гонорары ушли на покупку и обустройство квартиры...

— Я всю жизнь занимался проектами не только в Беларуси, но и в России, Украине. Информационная среда глобализирована, и если ты профессиональный журналист-информационщик, то всегда будешь востребован.

— Одно время ты был главным редактором “Украинской газеты”. А недавно, насколько я знаю, открыл свое пиар-агентство. Похоже, в Украине проще, чем у нас, зарегистрировать издание и организовать собственный бизнес...

— Какие-то вещи в Украине действительно делать намного проще. Но быть редактором газеты — гораздо сложнее. Тут много средств массовой информации, динамичный, высококонкурентный медийный рынок, на котором надо обязательно выделиться. В Украине, в отличие от Беларуси, нет дефицита информации, поэтому твою газету будут покупать лишь в том случае, если она действительно интересна.

В Беларуси очень много талантливых журналистов, но они не востребованы. Поэтому готовы прийти в твой проект и работать даже за ничтожную сумму, не сопоставимую с уровнем их профессионализма. В Украине все наоборот. Рынок перегрет, и за счет этого здесь дефицит классных специалистов — журналистов катастрофически не хватает.

— А сильно ли отличаются заработки украинских и белорусских журналистов?

— Средняя зарплата классного журналиста в Беларуси может колебаться от 200 до 600 долларов. А зарплата хорошего журналиста в Украине — от 800 до 2000 долларов. Но белорусские журналисты по своей компетентности, повторяю, на голову выше украинских собратьев. Еще в Украине очень высока миграция журналистов из издания в издание, что, безусловно, сказывается на качестве продукции. В Беларуси такого нет. Но если в белорусский медийный рынок сегодня вложить хорошие деньги, завтра в стране появится десяток высокопрофессиональных проектов, конкурентных даже по строгим европейским меркам. Однако денег и крупных инвесторов пока нет. С другой стороны, официальный Минск вкладывает крупные суммы исключительно в пропагандистские агитки, которые на внешних рынках вызывают просто смех...

— Расскажи про свое пиар-агентство.

— У меня своя фирма не только в Украине, но и в России. Но я бы не называл это пиаром — во-первых, это очень узкое направление, а во-вторых, сейчас уже не модно говорить “пиар”, это устаревшее слово. Сейчас ведут речь о создании и разрушении репутаций. Репутационный менеджмент — это гораздо шире, чем просто журналистика.

— Интересно, белорусские политики обращаются в твои репутационные агентства?

— Конечно. Я со многими поддерживаю отношения. Другой вопрос, что я не могу назвать, кто именно обращается. По этическим и политическим причинам.

— Но эти люди представляют власть или оппозицию?

— Я контактирую не только с оппозиционными политиками. В противном случае мое понимание ситуации в Беларуси стало бы односторонним. Хочешь знать правду — води дружбу и с правыми, и с левыми. Я всегда довольно скептически относился к белорусским политикам, вне зависимости от того, представляют они власть или оппозицию. Со стороны и те, и другие выглядят достаточно карикатурно. Не понимают, что делать и как делать. У них нет стратегических трендов, они не понимают, куда двигаются, что хотят получить на выходе. Они воюют друг с другом, живут сегодняшним днем. А что будет завтра? А послезавтра? Более того, некоторые из этих политиков, особенно те, кто находится в проправительственной группе, думают, что схватили Бога за бороду и будут пожизненно сидеть на верхушке власти. Например, до недавнего времени так думал бывший председатель КГБ Степан Сухоренко. Хотя его не раз предупреждали, что он может очень больно упасть. И таких примеров очень много в Беларуси...

— Миша, в Минске у тебя периодически случались проблемы с представителями власти. Как у тебя складываются отношения с украинскими чиновниками? Они, как и белорусские, так же нервно реагируют на критику в свой адрес?

— В Украине я имею возможность легально себя защищать. Например, я провел большой цикл расследований по поводу отравления президента Ющенко в 2004 году. Расследования потрясли многих. Мне звонили домой некоторые министры и просили, чтобы я делал это мягче. Но они звонили и просили. После этого расследования я стал официальным свидетелем по делу об отравлении, давал показания в Генеральной прокуратуре. Я считаю, что если журналист работает профессионально, то он должен проходить через подобные процедуры, обязан отвечать за написанное и должен иметь возможность защищать свою правоту. В Беларуси у журналистов нет возможности легально защитить свою правоту. И если сверху будет дана команда уничтожить журналиста, то никакой белорусский суд его не спасет. Закон не работает, работает только право сильного. В этом принципиальное различие между Украиной и Беларусью.

Я всегда старался писать о не совсем публичных образах белорусской политики. Это многим не нравилось. Но в Украине уже почти все понимают: если человек становится политиком, то он вынужден быть публичным. И у него не должно быть “черных пятен” в биографии. Если они есть, то он должен эти пятна “лечить”, превращать в белые. Поэтому, когда про того или иного деятеля в прессе появляются негативные публикации, это, прежде всего, проблемы и недоработки его пиар-службы. Журналисты же обязаны искать темные пятна и рассказывать о них. А публичные политики должны уметь себя грамотно преподнести, несмотря ни на что.

— Может быть, потому, что ты писал как раз о непубличных политиках, в Минске тебя называли резидентом сразу трех разведок — белорусской, украинской и российской. Какая слава у тебя в Украине?

— Здесь меня считают резидентом службы внешней разведки России. Я никогда не скрывал, что у меня довольно хорошие отношения с представителями многих официальных органов власти, в том числе и некоторых спецслужб. Но это — источник информации, не более того. Имея, например, хорошее аналитическое мышление, ты уже представляешь интерес для разных политических групп, спецслужб. Но это не значит, что ты на них работаешь. Ты просто интегрирован в большой круг общения. Агентами, информаторами и “стукачами” как раз становятся люди недалекие, обиженные, закомплексованные, завистливые. Яркие, харизматичные и успешные никогда не идут на поклон — к ним приходят и смиренно просят. Такой человек сам диктует правила. Для меня, например, никогда не представляло большого труда разговаривать с каким-нибудь министром. Если он вел себя по-хамски, я запросто мог сказать, что он просто мудак. Нужно заслужить право на равных разговаривать с человеком любого статуса. И надо знать себе цену. Естественно, у меня много источников информации и в сегодняшних белорусских спецслужбах, хотя их там периодически чистят, много контактов и в России, и в Украине, но это, повторяю, всего лишь источники информации.

— Председателя КГБ Леонида Ерина, который подписывал решение о твоей депортации, давно сняли. Сейчас он живет и работает в Москве. За эти годы тебе не приходилось с ним встречаться?

— Мы пересекались. Я прекрасно понимаю, что Ерин — всего лишь исполнитель... Я знаю, кто заказал мою депортацию. Ко мне пришли домой в 6.30 утра. Все мои “сборы” были засняты на пленку, которая, как мне потом говорили, поступила к заказчику. К этому “киноману”, кстати, все пленки поступают. Говорили, что не так давно ему передали кассету с записью допроса одного известного бизнесмена, просмотрев которую, он дал команду его пока отпустить...

— Ты заявлял, что намерен обжаловать решение о депортации, поскольку, скоропалительно выставив тебя из страны, белорусские власти нарушили ряд процессуальных норм...

— Мы пытались обжаловать решение о депортации. Но суд даже не принял заявление. Парадокс в том, что я должен был приехать в Минск, предварительно получив специальную визу в консульстве Беларуси, и лично подать это заявление. А приехать я не мог, поскольку у меня в паспорте стоит штамп о том, что я невъездной.

— Кроме короткого постановления КГБ о том, что ты представляешь угрозу национальной безопасности Беларуси, тебе передали какие-то аргументированные документы, подтверждающие твою “подрывную” деятельность?

— Нет, ничего не дали. У меня есть на руках только это постановление, в котором написано, что я представляю угрозу национальной безопасности Беларуси и что меня надо немедленно депортировать. Хотя, честно говоря, по закону на депортацию должно быть 24 часа. А у меня было 20 минут...

— Как думаешь, чем ты не устраивал белорусскую власть?

— Наверное, это была личная неприязнь. Это единственная мотивация.

— По решению белорусского суда ты должен был компенсировать “моральный вред” бывшему председателю Госконтроля Беларуси Анатолию Тозику. Если не ошибаюсь, речь шла о семи тысячах долларов. С тебя пытались истребовать эти деньги, или Тозик простил долг?

— Я думаю, мы с Тозиком в свое время как-то сочтемся... Наверное, в данной ситуации не столько я должен компенсировать ущерб...

Понимаешь, некоторые люди думают, что они, вскарабкавшись на определенную высоту, контролируют весь мир. Они, мягко говоря, не совсем понимают, что их время кончается. И рано или поздно к ним придут и потребуют расплатиться по счетам. Они должны нести ответственность за то, что сделали. Другой вопрос, что просто сегодня многим не выставляют претензий. Идет накопительный период. Например, у некоторых белорусских бизнесменов отобрали бизнес, их бросали в тюрьмы. В Беларуси есть прецеденты, когда исчезали отцы семейств. И кто-то наивно думает, что все это будет позабыто?!

— Твой срок запрета на въезд в Беларусь истекает почти через два года...

— Я думаю, мне автоматически продлят срок запрета. Когда закончится срок моей изоляции, я должен буду обратиться в белорусское консульство, чтобы они мне поставили другой штамп. Пожизненно въезжать в Беларусь мне запретить не могут, но продлить срок запрета могут.

— В интервью нашей газете Александр Ступников, который также был депортирован из нашей страны, сказал, что через несколько лет А.Лукашенко лично пригласил его снова работать в Беларуси. Если тебя пригласят, ты вернешься?

— Я хорошо отношусь к Ступникову, но мы с ним находимся в немного разных весовых категориях...

Что касается работы в Беларуси, то я могу принять предложение только в одном случае. Если мне, например, предложат должность вице-премьера по гуманитарным вопросам и отдадут под мое кураторство медийный рынок Беларуси. При этом еще я попросил бы себе немного денег из Венесуэлы, чтобы можно было нормально развивать этот рынок. Еще обязательно потребовал, чтобы уже при Лукашенко начались некоторые громкие судебные процессы над чиновниками, в том числе и над теми, кто сегодня уничтожает свободу слова. В ближайшем окружении Лукашенко есть целая группа людей, которые могли бы сесть на несколько лет в тюрьму...

ИЗ ЛИЧНОГО ДЕЛА

Михаил Подоляк родился в Украине в 1972 году.

Закончил Минский медицинский университет.

В Беларуси делал “Газету Андрея Климова”, газету “FM-бульвар”, “Время”.

Работал в “Белорусской газете”, “Народной воле”, “Белорусской деловой газете”.

Женат на гражданке Беларуси.

Детей нет.

Увлекается женой, хорошей литературой, футболом и тренажерами.

 

13:09 10/09/2007




Loading...


загружаются комментарии