Диверсия с умным видом?

В научном сообществе Беларуси царит тревожное ожидание. Бравурные реляции приставленных к научному цеху государственных чиновником о том, что белорусская наука якобы возрождается, мало кого вводят в заблуждение. Ученый люд готовится к худшему, поэтому вполне может быть, что в скором времени (после I съезда ученых) чувство тревоги сменит похоронное настроение.

Концептуальная схватка

Как известно, борьба вокруг вопроса о том, по какой организационной модели — академической или университетской — будет развиваться научная практика в Беларуси и, соответственно, кто будет распоряжаться бюджетными ресурсами на исследования, продолжается уже не один год. Концептуальная схватка, которая давно ведется в научном закулисье (и предшествовала инициативе созыва съезда), вышла наружу еще почти год
назад. 12 декабря была напечатана программная статья Анатолия Рубинова (первого заместителя главы Администрации президента страны) “Общество и наука”. В ней содержался прямой призыв ориентироваться на мировой опыт организации научной деятельности и подготовки будущих специалистов и направить развитие отечественной науки в русло университетской системы.

В развитых странах мира политика и структура управления научной деятельностью формируется через министерство образования и науки. Это действительно позволяет сосредоточить вокруг университетских центров почти все фундаментальные и прикладные исследования, благодаря чему есть возможность вовлекать будущего специалиста в сам научный процесс, приобщать студента к новейшим технологическим разработкам. Белорусские же студенты удалены от научно-технического процесса, их учеба не связана с живой практикой научных исследований, поэтому инновационная восприимчивость у них слабая, на производстве их приходится переучивать.

“Высшая школа должна обязательно содержать в себе науку, и именно тут место для фундаментальных исследований”. Академические институты и подразделения, по мнению академика, целесообразно “интегрировать с соответствующими вузами... Расчет на Национальную академию наук как на штаб научно-технических преобразований в республике, как на палочку-выручалочку при решении всех научно-технических проблем не имеет под собой серьезных оснований”.

Трудно сказать, какие силы вмешались и какие аргументы смутили ум г-на Рубинова, но по прошествии некоторого времени он вдруг принялся напевать нечто совсем иное. Дескать, надо на Академию наук, которая выполняет отдельные функции республиканского органа государственного управления, возложить все функции такого органа в сфере научной, научно-технической и инновационной деятельности. Поднялся вал давления на Министерство образования, Министерство здравоохранения, Государственный комитет по науке и технологиям Республики Беларусь (ГКНТ), который сегодня организует и координирует научные работы на уровне государства, чтобы побудить их согласиться с идеей полного — организационного и материально-финансового — верховенства НАН РБ. В докладной записке главе государства от 7 мая 2007 года (№39/111-165) г-н Рубинов, вдохновляемый неведомо кем, предложил даже включить в состав академии Комитет по науке и технологиям на правах департамента. Осведомленные чиновники из министерских коридоров утверждают, что уже готовился соответствующий указ главы государства. Но тут принципиальную позицию занял премьер-министр Сергей Сидорский. В докладной записке президенту от 13 июня 2007 года (№34/102-234) он аргументированно разъяснил, что “данная мера нецелесообразна”...

Охота за счетом ГКНТ

Впрочем, Анатолия Рубинова вряд ли можно считать главным инициатором форума ученых. В кулуарах настойчиво говорят о том, что инициатива проведения съезда и его лоббирование в Администрации президента Беларуси принадлежат Михаилу Мясниковичу, председателю президиума Национальной академии наук Беларуси, который кровно заинтересован в том, чтобы сохранить и расширить академическую вотчину. Полагают, будто съезд нужен академической группировке чиновников для того, чтобы публично поставить перед властью вопрос о ликвидации все того же ГКНТ как автономного государственного органа.

В чем фишка, спросите вы? Да в том, что Комитет управляет финансовыми ресурсами, выделяемыми государством на развитие науки. Через комитет государственная казна осуществляет финансирование академических, отраслевых, университетских научных исследований. Поэтому самое сильное бюрократическое вожделение академических мудрецов, как считают эксперты, — сделать Комитет структурным подразделением НАН РБ. Иными словами, подмять под себя, забрать все деньги на науку и, соответственно, распоряжаться ими по своему усмотрению.

Аппетиты у академических господ, надо прямо сказать, неуемные. Ведь НАН РБ как высшая государственная научная организация страны уже имеет большие распорядительные возможности. Действующему в рамках академии Совету по координации научных исследований уже предоставлено право формирования всех исследовательских программ, которые финансируются бюджетом. Именно эта структура предварительно рекомендует, кому давать средства, а кому — нет. Тем самым академические чиновники уже могут управлять финансовым потоком, который питает науку, то есть де-факто они делят денежный пирог, ГКНТ принимает рекомендации координационного совета как основание для окончательного решения.

Возникает вопрос: а как же с усвоением мирового опыта организации научной деятельности? А никак. Академическое руководство, наверное, полагает, что развивать науку на базе университетов, как делает весь цивилизованный мир, не надо. Во всяком случае, если диверсия академических чиновников (именно при помощи такой гиперболы
квалифицируют их линию поведения многие в научных кругах) удастся, университетская наука, которая сегодня получает на свои нужды только 17,5% денег, выделяемых государством на выполнение исследовательских заданий, вполне вероятно, не будет иметь и этого. В результате может так случиться, что даже та группа штатных научных сотрудников из примерно 800 человек (некогда их насчитывалось более 3000), которые в настоящее время еще работают в системе Министерства образования, окажется на
улице.

Однако стремление наложить, что называется, лапу на весь научный бюджет страны, надо думать, является не единственной причиной, побуждающей академических чиновников идти на съезд ученых с намерением установить в белорусской науке свою монополию. Другая причина, по мнению независимых экспертных источников, заключается в том, что академические начальники хотят избежать ответственности. Уже пять лет глава государства говорит о том, что необходимо сделать упор на инновационное развитие белорусской экономики, поскольку в стране мало собственных сырьевых ресурсов. В 2002 году Михаила Мясниковича, вопреки уставу и традициям Академии наук, назначили руководить этой крупнейшей научной корпорацией страны. Перед ним были поставлены, условно говоря, две задачи: упразднить внутрикорпоративную демократию и наладить масштабную инновационную деятельность академических учреждений, превратить науку, выражаясь языком устаревшего классика, в прямую производительную силу.

Король пытается прикрыть наготу

С первой задачей Михаил Владимирович справился успешно. А для того, чтобы решить вторую задачу, у него, если откровенно, кишка тонка оказалась. Чтобы удостовериться в обоснованности последнего утверждения, заглянем в официальные академические отчеты и приведем оттуда некоторые показатели, характеризующие кадровое состояние академической науки на начало 2002 года, а в скобках для сравнения — на начало 2007 года.

Итак, в научных организациях и организациях научного обслуживания Академии насчитывалось 10.403 (11.210) работника, ее руководящем органе Президиуме — 109 (128) чиновников.

В научных организациях числилось работников — 7440 (10.506). Из них научных работников — 4398 (6135), в том числе докторов наук — 522 (543), кандидатов наук — 1761 (1894). Выпущено аспирантов — 156 (209), в том числе защитивших кандидатские диссертации — 3 (6). Человек, слабо разбирающийся в хитростях академической статистики, познакомившись с приведенными цифрами, может сказать: похоже, г-н Мясникович нашел-таки решение проблемы роста кадрового потенциала Академии, в глаза бросается его положительная динамика.

Напротив, люди осведомленные говорят: Михаил Владимирович всего лишь нашел топор под лавкой. На самом деле “рост” имитирован путем банального административного присоединения к НАН РБ научных организаций аграрного профиля. В результате тонко проведенной бюрократической операции кадровый состав Академии наук враз увеличился примерно на 4 тысячи сотрудников (в их числе 80 докторов наук, 435 кандидатов наук). Если все же аграриев оставить за скобками академической отчетности, то станет совершенно очевидно: за пять последних лет кадровый потенциал Академии наук не только не рос, но даже сокращался, количество докторов и кандидатов наук уменьшилось. И, что самое печальное, сохраняет тенденцию к уменьшению: из 209 окончивших в 2006 году академическую аспирантуру диссертации защитили всего 6 человек (из 35 — только 1). Вот это отдача!

Но, может быть, научные организации Академии совершили прорыв в том, что касается вопросов самоокупаемости, прибыли, о которых так хлопочет глава государства? По международным контрактам и проектам академические институты и другие научные подразделения выполнили работ в 2006 году, если пересчитать по курсу американской валюты, примерно на 3,4 млн долларов. По контрактам и договорам для промышленности — на 11 млн долларов. Итого: примерно добыто 14,4 млн долларов (заработанное коммерческими структурами при Академии наук — отдельная статья). А сколько взято у государства? Фактически бюджетные затраты вместе с финансированием бюджетных договоров составили примерно 90 млн долларов (Отчет о деятельности НАН РБ в 2001 году. Мн., 2002, с. 166—172, 191, 228; Отчет о деятельности НАН РБ в 2006 году. Мн., 2007, с. 231—239, 335, 337).

Говоря сухим бухгалтерским языком, налицо затратное использование народных средств, самоокупаемостью здесь даже не пахнет, академические научные структуры самостоятельно добывают примерно 16, от силы 20 процентов того, что им требуется на существование...

К сказанному стоит добавить следующее. Как известно, творческий потенциал ученого по мере старения обычно уменьшается. Возрастная структура научных работников академии с каждым годом меняется именно в сторону старения. Примерно 70% докторов наук — люди предпенсионного или пенсионного возраста, немало и таких, кому восьмой десяток. Возрастная структура в группе кандидатов наук несколько моложе, чем в группе докторов, но сохраняет ту же тенденцию. Это настоящая катастрофа.

Чего еще добиваются академические генералы

Поэтому, дабы отвлечь внимание от собственной несостоятельности, академические начальники, по мнению экспертов, подталкивают белорусскую науку к пагубной квазиреформе и с этой же целью инициируют форум ученых. На нем можно будет пустить пыль в глаза президенту, сказать: мы, мол, ого-го, но нам еще мешают организационные неурядицы, ГКНТ плохо справляется с обязанностями, система Минобразования, Минздрава... Отдайте в наше распоряжение деньги, и мы все решим. Однако невозможно поверить в то, что академическая бюрократия, приобретя абсолютную власть в научном мире, сможет поднять белорусскую науку на достойную высоту. Трижды прав премьер-министр Сергей Сидорский, когда пишет: “Одна и та же организация не может выполнять одновременно функции заказчика, распределителя бюджетных средств, исполнителя и координатора исследовательских программ. В мировой практике нет примеров подобного
рода симбиоза функций...” (Докладная записка президенту Республики Беларусь от 13 июня 2007 года.)

В научных кругах обсуждают и третью предполагаемую причину, по которой главный академический начальник будто бы хочет провести организационную “модернизацию” белорусской науки и инициирует съезд. В случае, если ГКНТ станет академической структурой, бюджетное финансирование научных исследований в руках академических чиновников сделается серьезным инструментом параллельного с исполнительной властью влияния на наукоемкие отрасли белорусского производства (а в перспективе это почти вся экономика), систему университетской практики. По словам того же Сергея Сидорского, возложение на Академию наук всех функций республиканского органа государственного управления “в сфере научной, научно-технической и инновационной деятельности, может привести к концентрации административных полномочий и финансовых ресурсов, монополизму одной организации, а не к комплексному инновационному развитию всех отраслей и регионов страны и, как следствие, к снижению темпов развития их научно-технического и производственного потенциалов”. Проще говоря, Академия наук превратится в этакий гиперконцерн. Его щупальца будут проникать практически во все сферы жизнедеятельности, ведь 251 организация Минпрома, Минобразования, Минздрава, Госкомвоенпрома, Минсельхозпрода, Минстройархитектуры, которые сегодня занимаются научными исследованиями и разработками, окажутся заложниками воли академических бонз. Председатель президиума НАН РБ, под началом которого уже работает 87 научных организаций, может стать своего рода теневым бароном, неформальное влияние которого будет сопоставимо с
влиянием первых лиц государства.

Замысел, направленный на то, чтобы передать бюджет науки в монопольное ведение академических чиновников, всерьез тревожит научную общественность. За кулисами и на бюрократических подмостках идет напряженная борьба мнений и различных других предложений. Не исключено, что на съезде в качестве некоей условной альтернативы проекту академических лоббистов будет проталкиваться другая идея — все деньги на науку передать в президентский фонд и потом уже финансировать инновационные проекты. Однако эта идея тоже чревата бюрократическим беспределом в распределении ресурсов, только уже со стороны президентской бюрократии. Можно ожидать, что в этом случае формальный подход к финансовому регулированию научной деятельности станет главным препятствием в развитии научных исследований. Уже сегодня государственные программы прикладных исследований не выполняются, хотя деньги в бюджете на них имеются (запланированы миллиарды рублей). Ученые не желают заниматься обозначенными в программах проблемами только потому, что предъявляемые бюрократией требования сформулированы бездумно и отбивают у них всякую охоту браться за тот или иной проект. Вся закавыка в том, что в течение пяти лет ученый, получающий финансирование в рамках государственной исследовательской программы, должен отчитываться о том, что некое предприятие получает от внедрения его творческих разработок экономический эффект, который в рублевом эквиваленте как минимум в десять раз больше каждого рубля, затраченного на исследование. Предприятия чаше всего не хотят давать соответствующих справок. И тогда к ученому применяются санкции, за дело принимается Комитет государственного контроля (дескать, почему нет внедрения научной разработки?), от исследователя начинают требовать возврата денег. Однако ученый должен выдавать разработки, но вовсе не его дело — заниматься их внедрением. Это дело специальных структур, тех же технопарков...

***

О чем бы ни шла речь на предстоящем форуме ученых, какие бы резолюции он ни принял, его участники должны непрерывно помнить об одном: от их позиции и принципиальности зависит будущее отечественной науки. Если под маркой так называемого “совершенствования системы управления научной и инновационной деятельностью” на съезде будет зажжен зеленый свет проектам своекорыстных околонаучных дельцов, его делегаты могут смело записывать себя в разряд тех, кто участвовал в похоронах белорусской науки...

 

 

 

14:40 29/10/2007




Loading...


загружаются комментарии