Новые подробности убийства Иры Кужельной

На то, что пропавшая второклассница жива, мы все надеялись до последнего. Печальное известие — найдено тело ребенка, — и больше никакой надежды. Вскрытие подтвердило худшее: смерть насильственная, совершено преступление.

Практически одновременно со страшной находкой оперативники вышли на предполагаемого убийцу — 29-летнего минчанина, обитавшего на даче родителей неподалеку от деревни. Задержанный (важная деталь!), с детства страдающий психическим заболеванием, практически сразу же стал давать признательные показания. В частности, подтвердил оперативную информацию: труп — под заброшенным строительным вагончиком на окраине поля. Почему же Иру искали так долго? Как вышло, что возможное место трагедии не было обследовано раньше? Что осталось за кадром и над чем еще стоит поломать голову следствию и оперативным службам? Эти вопросы мы задали начальнику управления уголовного розыска МВД Анатолию Савицкому.

— Главные поисковые силы были брошены на прочесывание местности в районе Беларучей со стороны Острошицкого Городка, где раньше жила девочка, — посвятил в тактику розыска Анатолий Савицкий. — Дачный массив — несколько иное направление. Тем не менее мы ориентировали военнослужащих и на данный участок. Но, к сожалению, результатов это не принесло. Параллельно с поисками велась отработка всех лиц, кто по тем или иным причинам (судимость, отклонения в психике) мог иметь отношение к исчезновению школьницы. Мы собрали сведения о людях, состоящих на учете во всех психоневрологических диспансерах. И в конце концов вышли на подозреваемого. Тщательно изучили маршруты его прогулок по окрестностям и пришли к выводу, что он вполне мог повстречать Иру на пути из школы. На мой взгляд, пока нельзя утверждать с полной уверенностью, находилось ли тело девочки под упомянутым вагончиком с того самого дня, как она не вернулась домой, или преступник спрятал его там позже. Факты говорят, что улики пытались уничтожить. Часть одежды сожжена, портфель закопан на свалке. Запутывание следов, конечно, усложнило нашу задачу. Задержанный дачник достаточно четко ориентировался на месте происшествия, не путался в деталях. Собственно говоря, после предъявления доказательств (каких именно — пока тайна следствия) его причастности к случившемуся отпираться было бессмысленно.

Возможный убийца не скрыл, что частенько бывал в сельском магазине. 23 ноября он тоже отправился за покупками. Из его показаний следует, что на обратном пути он встретил Иру. Завязал с ней разговор. Девочка якобы рассказала о конфликтах с матерью. Пожаловалась, что накануне во время очередной ссоры та велела ей домой не возвращаться.

— Роковое стечение обстоятельств, — Анатолий Савицкий готов поверить в судьбу-злодейку. — Обиженному ребенку встречается человек, способный посочувствовать. Вполне вероятно, что Ира сама была готова уйти из дому. Несколько ласковых слов — и девочка доверилась первому встречному.

О личности подозреваемого известно пока немногое. От его родни оперативники узнали, что молодой человек ранее убегал из дому, совершал попытки суицида и был склонен к агрессии. Более подробную характеристику дадут судмедэксперты. Главное, что предстоит определить, — степень вменяемости.

С окончательными выводами о способе и мотиве убийства следователь по важнейшим делам прокуратуры Минской области Дмитрий Мармузевич просит не торопиться. Впереди ряд экспертиз, в том числе и генотипоскопическая. Хотя уже сегодня можно сказать с достаточной долей вероятности, что преступление совершено на сексуальной почве. Вопрос о предъявлении обвинения будет решен в ближайшие дни.

Татьяна ЩЕДРЕНОК, СБ

 

Трагический финал

В прошедшую субботу, 5 января, состоялись похороны Ирины Кужельной. Корреспонденты “Вечернего Минска” проехали по тем местам, где жила, училась второклассница беларучской школы, где провела свой последний день жизни.


Верили до последнего

Как уже известно, поиски семилетней Ирины Кужельной, за которыми в конце минувшего года следила вся Беларусь, завершились трагически. Тело второклассницы со следами насильственных действий было найдено 3 января во второй половине дня в семи километрах от поселка, где она проживала, и в двух километрах от садового товарищества “Лесное-90”, на краю лесного массива под заброшенным вагончиком. В тот же день задержали подозреваемого в убийстве — 29-летнего минчанина, инвалида второй группы. Медики подтвердили наличие у задержанного психического заболевания, о чем он сам и заявил. Мужчина уже дал признательные показания.

Напомним, последний раз 7-летнюю девочку видели 23 ноября около 13.30 рядом с остановкой в деревне Беларучи, где она училась в школе. До дома, который находится в соседней деревне Алекшицы, — около километра. Однако туда она не пришла. Почти полтора месяца около 200 сотрудников милиции, военнослужащих внутренних войск МВД и Вооруженных сил, Академии МВД, водолазы, лесники, охотники, местные жители прочесывали окрестные районы в поисках пропавшей, привлекали собак. Девочка была объявлена в республиканский розыск.

Милицией отрабатывались всевозможные версии. Опрашивали всех родственников, в том числе и живущих в России, осматривались расположенные в округе дачные поселки. Около 10 человек были опрошены на детекторе лжи. Когда выяснилось, что у Иры были напряженные отношения с матерью (девочку однажды забирали в приют), которая в день исчезновения якобы посоветовала дочери домой не возвращаться, и что Ира не раз показывала одноклассникам синяки и ссадины, против матери в конце ноября возбудили уголовное дело за истязание (позже — закрыли).

До последнего все верили, что Ирина Кужельная жива. Даже экстрасенсы питали надежду. Однако… В прошедшую субботу, 5 января, состоялись похороны девочки. Мы проехали по тем местам, где жила, училась Ира и где провела свой последний день жизни.


Жуткое место

Исколесили вдоль и поперек дачный участок “Лесное-90” (в двух километрах от которого была найдена Ирина под заброшенным вагончиком) — ни одной живой души. А заброшенных вагончиков там — пруд пруди. Решили двинуться в деревню Беларучи, где училась Ирина. Навстречу нам показалась милицейская машина. Участковый инспектор милиции Логойского РУВД Владимир Сороко и его коллега без проблем согласились помочь нам показать место, где нашли девочку. Пересели на милицейский внедорожник — и вперед. Только на нем можно было проехать по этой малохоженной дороге и пробраться сквозь заросли кустов.

Жуткое место. С одной стороны — лес, с другой — поле. И снова — ни души. А вот и этот ржавый-ржавый бесхозный вагон. Старший лейтенант Владимир Сороко прибыл с коллегами сюда, когда поступила информация о том, что обнаружено тело ребенка. Что он увидел?

— Вот здесь лежала девочка, на спинке. Без одежды. Только на ручках висели небольшие лоскутки кофточки, — милиционер указал на место не под самим вагончиком, а рядом с ним, только со стороны леса.

— То есть малышка лежала даже без нижнего белья? — спрашиваю.

— Да, совсем голенькая… Ручки и ножки были несколько опаленные, в гематомах — хотел сжечь ее, что ли… Вон след кострища. — Действительно, под самим вагоном — пепел, обугленные поленья…

— Ребенок хоть узнаваем был через столько времени?

— Тело не разложилось — зима на улице. Опознали сразу, хотя пол-лица было сгрызено. Дикие звери водятся в лесу: еноты, лисы — они это могут… А вот тут лежал нож, — показывает старший лейтенант, — какой именно, кухонный или охотничий, не скажу, так как его припорошило снегом, а трогать было нельзя.

— На девочке разве были видны следы порезов?

— Я не видел. Задержанный утверждал, что Ира была с ним весь вечер 23-го и ночь, а утром 24 ноября, около пяти утра, он ее задушил. Экспертиза установит, как было на самом деле.

— Как получилось, что в тот же день вышли на след обвиняемого? Есть доказательства его вины?

— Дело в том, что на его даче, которая находится в структуре этого садового товарищества “Лесное-90”, нашли шапочку Ирины, сапожки… Потом он и сам сознался. Я с коллегами задерживал его.

Мы вновь сели в милицейскую машину и поехали… на дачу преступника. Сколько раз в этот день мы на редакционном автомобиле проезжали мимо! Участок ничем не огорожен, с самого края, около леса… На улице — офисное кресло, столик из досок, деревянные колоды на дрова, умывальник… Видно: тут недавно жили. А дом — обычная хибара. Наверняка, не его личная, а родителей.

В тот день сотрудники Логойского РУВД забежали в дом быстро, чтобы был эффект неожиданности.

— Он лежал в постели, — говорит Владимир Владимирович. — Нет, не ждал нас.

— Пытался сопротивляться?

— Нет. Наручники ему сразу надели, начали вопросы задавать, сразу он, конечно, отпирался, а потом признался и показал, как все было.

Как выглядит? Кучерявый, светлый, невысокий. По мнению старшего лейтенанта, сразу видно, что не совсем психически здоровый.

Кстати, продавщица магазина в Беларучах в беседе со мной также призналась: “Я бы сама хотела посмотреть на него. Может, ко мне в магазин заходил”. Действительно, местные деревенские продавцы по традиции знают всех и все. Вот и совсем недавно, как выяснилось, в магазин заходила мама Иры Кужельной. Поскольку о ней говорят как не о совсем благополучной родительнице, нам стало интересно, уж не спиртное ли она покупала? К моему облегчению, нет. “Взяла два батона, пачку майонеза и пачку масла, — слышу от продавщицы. — Да, она расстроенная. Похороны ведь были в субботу (5 января. — Авт.), учителя ездили”.


Пять белых лебедей…

Хоронили 7-летнюю Иринку в деревне Косино — там живут ее бабушка и дедушка. От школы на похороны отправили две машины — 10 человек учителей.

— Ой, это было вообще, вообще-е… — расстроенно рассказывает директор беларучской СШ Логойского района Светлана Петраковская. — Иру хоронили в закрытом гробу, ведь она была и погрызена, и обожжена… Ирина тетя, которая видела покойную племянницу, говорила: “Она, как мумия”. Гроб даже в дом не заносили: тело привезли поздно, а нынче темнеет рано… И когда мы стояли около этого гробика (маленького, красненького), прямо над нами, представляете, пять белых лебедей пролетело! И так как-то стало не по себе… Женщины стали говорить, что это Иркина душа. А еще, что лебеди приветствуют покойницу, ведь жизнь у нее была не очень счастливая — мама много раз переезжала с места на место.

 

По словам Светланы Евгеньевны, на похоронах мама Иры плакала и было видно, что переживает. “Если честно, мне ее жалко. У нее и детей больше нет, и мужа”, — слышу от директора. А похороны, как оказалось, организовала Ирина тетя, которая девочку очень любила и помогала ее воспитывать. Она очень корила себя за то, что не забрала племянницу к себе. Ведь отец Иры умер, когда ей было три года, а мама хоть и была несколько раз замужем и имела сожителей, но личную жизнь 38-летняя женщина так и не устроила.

К Новому году беларучская школа закупала детям подарки. Не забыли и о второкласснице Ире Кужельной (несмотря на то, что о ней не было вестей почти полтора месяца, в школе до последнего верили, что она жива). Большую новогоднюю коробку конфет, вместе с множеством цветов и венков, девочка получила на том свете — поставили на могиле.

И все же, как ребенок мог так запросто пойти куда-то с незнакомым мужчиной? Этот вопрос я, естественно, задала педагогу с многолетним стажем, директору беларучской СШ Светлане Петраковской.

— Знаете, Ирина больше доверяла мужчинам. Мы так поняли, что все эти мамины друзья к ней очень хорошо относились и она их всех называла папами. Поэтому и верила им больше, чем маме. Даже фотографии одного “папы” в школу приносила, рассказывала, как он конфетами ее угощал, куда водил гулять, на каких аттракционах катал… А этот человек (обвиняемый. — Авт.)… он попросил проводить его в сельсовет. В итоге они повернули за остановку, в лес, за дом…

— А Ирина не была замкнутым ребенком, сама себе на уме?

— Совершенно обыкновенный ребенок! Любила и в снежки поиграть, и с горки покататься. Первое время Ира, как все дети, дралась и почему-то очень много плакала. Потом перестала, в библиотеку пошла — хотя мне она говорила, что читать не любит, а любит математику. Но детские книжки в библиотеке брала — надеялась, что будет читать мама. И обижалась, что та этого не делает.

— Может, в вашей памяти остался тот день, 23 ноября, когда ее видели последний раз?

— Я помню этот день. Ира одевалась после уроков, а я подошла и поправила ей вязаную шапочку. Еще сказала: “Натяни на ушки, холодно”. И все. Но техничка потом видела, как она в холле поправляла в ранце книжки, тетрадки.

 

Кстати, ранец, по словам директора школы, потом нашли на свалке — “этот” показал. А вот куда пенал делся — вопрос. “Мы с завучем были понятыми, когда он водил и все показывал. Ой, это тяжело, — вздыхает директор. — Нет, он не нервничал. Говорил и мыслил вроде бы нормально”.

— Как рассказывал задержанный, ночью он повел Иру к себе на дачу, они посмотрели “Спокойной ночи, малыши”, потом заснули, а в четыре утра ее разбудил и повел гулять. Утверждал, что даже за руку ребенка не вел, она сама шла за ним спокойно. Может, он ей что-то сказал или пообещал, не знаю… Это ж не по дороге идти, а по лесу, да и снег тогда шел. С его слов, они сели в беседку, рядом с вагончиком, потом поднялись (он якобы намеревался отвести ее домой), а затем произошло то, что…

 


Да, соглашается Светлана Петраковская, Ирине, наверное, не хватало тепла, любви, заботы — “на любое приветливо сказанное слово она реагировала бурно”.

* * *

По пути мы встретили деревенскую женщину. От нее услышали, что мама Ирины работает на ферме и вчера попросила две недели отпуска за свой счет и 100 тысяч аванса…


Наталья РОМАНОВСКАЯ, «Вечерний Минск»
 


 

12:07 10/01/2008




Loading...


загружаются комментарии