В Бресте разгорается скандал из-за проекта реконструкции крепости

Минские архитекторы представили очередной проект доработки брестского мемориала. И в городе развернулась целая дискуссия по этому поводу.
19 февраля в комплексе «Брестская крепость-герой» прошло первое обсуждение проекта реконструкции мемориала. Столичные скульптор-архитектор Валентин Занкович и художник-архитектор Олег Стахович представили на суд общественности разработку своей идеи по увековечению надписей, оставленных защитниками крепости на ее стенах. Они предложили дополнить композицию некрополя, надстроив над плитами мемориала несколько глыб из красного гранита, на которые будут вынесены позолоченные надписи из крепостных казематов.

В Бресте разгорается скандал из-за проекта реконструкции крепости

Оба автора входили в состав творческого коллектива, разрабатывавшего ныне существующий мемориальный комплекс, что дает им моральное право выступать с таким предложением.  Толчком, как признался В. Занкович, послужили высказывания высоких гостей во время проходивших в крепости юбилейных торжеств – о том, сколь сильные предсмертные слова оставили на стенах защитники крепости. А творческому человеку только дай направление – по возвращении из Бреста заслуженные архитекторы взялись за дело.
«Нас тоже волновало, что эти святые слова, оставленные защитниками потомкам, не увековечены в граните и бронзе, – рассказал залу В. Занкович, презентуя проект. – И мы решили, что настал момент вынести эти слова в мемориальный ансамбль, чтобы донести до души каждого посетителя...
…Определяя место, мы решили, что самым лучшим решением для размещения этих надписей будет связать их с захоронением защитников крепости на подходе к Вечному огню. Алтарь, у которого принимают присягу воины, проходят торжественные мероприятия…
…Тексты мы хотим вырубить золотом в красном граните. Поскольку слова царапались штыками, мы решили, что в композиции должен присутствовать и этот элемент. Они будут символически переходить в имеющийся огромный стометровый штык, красный гранит будет сочетаться с руинами крепости, а вырубленный золотом текст – с куполами храма».
Казалось, ничего не предвещало ни беды, ни дискуссии. Однако уже на том заседании зазвучали первые протесты. «Брестская крепость – герой» стал визитной карточкой города. Но от добра добра не ищут, мы сроднились с комплексом в его сегодняшнем виде, и не надо в него вторгаться, а идею можно переработать и воплотить в другом месте крепости, на других руинах, вне основного ансамбля… Помнится, в конце 80-х Бресту уже навязывали – за тем же авторством – так называемую вторую очередь, предусматривавшую нашпиговать мемориал многометровыми фигурами, а внутри монумента «Мужество» (в голове солдата!) сделать смотровую площадку. Затраты легли бы на союзный бюджет, но восстала городская общественность – благо в горбачевские времена со спущенными сверху тезисами можно было спорить. Тогда неприкосновенность мемориала удалось отстоять. Удастся ли сейчас – вопрос пока не закрыт», -- написала газета «Вечерний Брест».
На днях дискуссия по поводу новшеств в мемориал продолжилась.
«Покоробила идея опять ковыряться в Брестской крепости. Уважаемые архитекторы предлагают затащить на некрополь отбойные молотки, бетономешалки, подъемные краны… Мало вам славы – проектируйте что-то в другом месте, а здесь похоронены люди, да и брестчане привыкли к этому ансамблю. Подкрасить, подмазать, досматривать – это одно, но что-то доделывать или переделывать, лезть с отбойными молотками. Я не знаю, где находятся могилы отца и его пятерых братьев, погибших в Великую Отечественную, и иду в Брестскую крепость, как на общую могилу. Дайте костям защитников крепости лежать спокойно!»
Александр Бравсевич
«Центр мемориала – исторически сложившееся место, и вряд ли его композицию следует перегружать. Может быть, надписи имело бы смысл вынести в те места, где они были найдены, продумав архитектурную композицию, консервацию руин и благоустройство прилегающей территории.
Надпись «Умираем не срамя» была найдена в руинах Белого дворца. Эта подлинная надпись экспонируется в Музее обороны. Другая известная надпись «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина», подлинник которой хранится в Центральном музее Вооруженных сил России в Москве, хорошо обыграна в экспозиции нашего музея: у прекрасно выполненной копии этой надписи – с неоштукатуренностью реальной стены, с открытыми бойницами, оплавленными кирпичами – заканчивается рассказ экскурсовода об обороне крепости. Надпись была найдена в районе Белостокских ворот в западной части Центрального острова, где остались одни руины. Можно было бы благоустроить это место и увековечить надписи там. Ведь если мы ходим добавить эмоциональности в воздействии крепости на людей – вовсе не обязательно втискивать реализацию идеи в центр главной композиции. Ведь у крепости нет задворков. Это предложение мы высказывали уважаемым авторам.»
Елена Харичкова, заместитель директора мемориального комплекса
«Немного непонятно, откуда вообще взялась такая идея? Да и зачем все это, ведь композиция закончена почти 40 лет назад. Занимались бы себе «линией Сталина». А государ-ство, если желает выделить пару миллиардов рублей, пусть направит их на завершение реконструкции казарм около памятника «Жажда», где лично я предложил бы создать музей восковых фигур деятелей, как-то связанных с нашим славным Брестом. Ну а воссоздавать исторические места будем после реконструкции Волчинского костела, Коссовского замка и Ружанского дворца. Они-то поинтересней, да и подешевле, чем стертые с лица земли строения.»
Игорь Куприянов
 «Одного боюсь: авторы доработки начнут искать защиты на самом высоком уровне, и в конце концов их творение Бресту банально навяжут.
По-моему, все предельно ясно: у заслуженных деятелей просто нет заказов. И чтобы выйти из простоя, они «куют счастье» своими руками. Ухватились за прозвучавшую на юбилейных торжествах фразу и рассчитывают на патриотической волне зацепить бюджетное финансирование. Впрочем, это обычная практика для многих деятелей искусств во все времена, так было при царях, и при князьях, и, наверное, при фараонах. Следует понять мотивы творцов и без эмоций рассмотреть их предложение сквозь призму общественного интереса: надо ли это Бресту? На мой взгляд, всякое улучшение существующего должно инициироваться отсюда, от нас, и, если идея получает общественную поддержку, начинается поиск финансирования, объявляется творческий конкурс. А в данном случае получается, что хвост вертит собакой.»
Ирина Белевич
Эти и другие отклики на проект минских архитекторов опубликовал все тот же «Вечерний Брест».
«Идея выноса надписей не нова, -- вспомнил Павел Тулупов, в 1968¬-71 гг. – старший прораб, начальник участка строительства мемориального комплекса. --  Объект значился на проекте строительства мемориала еще в 1969 году и носил рабочее название «Камни мемориала» - так писалось и в смете, и в процентовках. Это огромные бетонные глыбы высотой в 6 метров из восьми- и двенадцатиметровой частей с разрывом, имитирующим взрыв. По специальной технологии этим глыбам придавали черный закопченный цвет, и на этот обожженный бетон планировали вынести надписи по образцу найденных в казематах.
Располагались «Камни» в торце плит мемориала, недалеко от штыка (см. фото). Фундаменты сделали довольно быстро – они примерно как под жилой дом, только заглублены на 4 метра. Когда сварили арматурный каркас и поставили опалубку, посмотрели на размеры – закрались сомнения: такая глыба будет отвлекать от главного, оттягивать на себя внимание, забирать остроту переживаний, которую должен почувствовать посетитель у плит мемориала. Это был июнь 1970 года. «По тревоге» прибыл член авторского коллектива архитектор Сысоев и подтвердил наши сомнения: «Что-то у нас не то…» А Кибальников находился где-то в заграничной поездке. Когда его разыскали по телефону, он сказал, что все нормально, создаете ненужный вопрос, и дал команду бетонировать. Как говорится, хозяин – барин: заказали большие 16-тонные краны и в течение трех суток забетонировали.
Недели через полторы-две прибыл сам Кибальников. Как увидел, сел возле «Жажды» и обреченно сказал: «Всё, приехали…» Потом, придя в себя, стал добиваться… сноса «Камней». В Бресте на такое пойти не могли: сколько денег вбухано! Тогда Кибальников поехал в Минск в ЦК КПБ. Рассказывают, Машеров был в курсе, по какому вопросу, и целую неделю его не принимал, потом все же принял. Уж не знаю, как Кибальников Петра Мироновича убеждал, но решение о сносе в конце концов пробил. Рабочих, которым было обидно рушить свой труд, задействовали только на пробивке шурфов под взрывчатку, да еще газосварщиков – резать после взрывов арматуру. Остальное сделали солдаты саперной части. В течение месяца все вычистили, но фундамент остался в земле. Так закончилась эпопея с объектом «Камни мемориала».

Закончилась ли?

13:27 14/03/2008




Loading...


загружаются комментарии