Немец нашел родного сына в белорусском детском доме

Мама мальчика умерла через два месяца после его рождения, а через три года отцовство подтвердил анализ ДНК

Немец нашел родного сына в белорусском детском доме

Такие истории обычно придумывают создатели мыльных сериалов.
«В жизни такого не бывает!» - за несколько месяцев эту фразу произнесло множество людей, причастных к судьбе трехлетнего Эриха Остаповича (фамилия изменена. - Прим. ред.).
Общество «Помощь детям, пострадавшим от Чернобыля», в котором состоит Вилли Фрон из немецкого Кельна, уже пятнадцать лет помогает Беларуси. Немцы курируют детский дом на Могилевщине, собирают деньги на операции, организовывают стажировки врачей, привозят гуманитарную помощь. Когда прошлой весной Вилли Фрон привез гуманитарную помощь в детский дом, он зашел в группу и услышал, что одного из малышей зовут Эрих.
- Это же немецкое имя! - удивился он.
Молодая мама мальчика Жанна умерла через два месяца после рождения малыша, успев дать ему непривычные для белорусского уха имя и отчество (по нашим законам мать может дать ребенку только свою фамилию, если отец сам не заявил о своем отцовстве) - Эрих Эрихович.
Эрих Эрихович Остапович оказался в детском доме на Могилевщине, а через два с половиной года в документах, которые остались от мамы, нашелся любопытный документ - квитанция о переводе денег на ее имя от гражданина Германии Эриха Шотца. Эта бумажка и стала судьбоносной в жизни малыша и его отца.
Переводчица Алла Сережкина, которая помогает немецкой благотворительной организации, передала квитанцию Вилли.
- Нам не сразу удалось найти Эриха Шотца. В нашем банке, видимо, перепутали немецкую букву N (русский звук [н]. - Ред.), записали ее как немецкую Н (русский звук [х]. - Ред.). И Вилли искал Эриха в городе Хандельштат. В результате компьютер у него спросил: может быть, вы ищете Нандельштадт, который находится в Баварии?
«Ребенок? Этого не может быть»
- Я искал Эриха Шотца и по телефонному справочнику, и в Интернете. Нашел пять или шесть телефонов людей с таким именем, - вспоминает Вилли Фрон. - Но ведь я не мог просто звонить им и говорить: «Возможно, в Беларуси у вас есть ребенок». Мужчина за эти годы мог жениться, у него могли быть дети. Эта информация могла бы разрушить чью-то семью. А я этого не хотел.
И Вилли решил обзвонить все номера с вопросом: «Были ли вы в Беларуси?» Но в Беларуси никто из Эрихов не был.
- Тогда мы подумали, что мама мальчика могла быть в Германии, узнали ее имя и снова принялись обзванивать Шотцев.
Мужчина, ответивший по третьему телефонному номеру, признался: «Да, я был знаком с Жанной. Мы были вместе четыре месяца».
- Могло так быть, что ваш с Жанной ребенок остался в Беларуси? - поинтересовался Вилли.
- Сколько лет мальчику? Нет, этого не может быть, - ответил Эрих Шотц.
- У меня есть информация о мальчике, который живет в белорусском детском доме и которого зовут Эрих. Ему сейчас два с половиной года. Его мама Жанна умерла. Я вам оставлю свой телефон, и если у вас будет интерес, свяжитесь со мной, - сказал Вилли.
Эрих перезвонил через полчаса.
«Я был безумно влюблен»
Когда Вилли показал Эриху Шотцу фотографии малыша, сомнений у того не осталось.
- Это мой сын! Он как две капли воды похож на меня.
Даже сегодня, воспоминая знакомство с Жанной, на глаза у Эриха наворачиваются слезы.
- Жанна полтора месяца нелегально работала в отеле в ста километрах от моего дома. Там же работал и мой друг, который нас познакомил.
Из-за 27-летней красавицы баварец потерял голову.
- Не знаю даже, как вам описать Жанну! Она такая… Идеальная. Я был безумно влюблен!
Роман Жанны и Эриха развивался быстро. И скоро он попросил ее руки.
Жениху Жанна говорила, что приехала в Германию из Литвы.
- Уже потом я узнал, что паспорт у нее белорусский, а в Германии она находится по чешской визе. Но мне было все равно.
Эрих собрал все документы для женитьбы и сделал для Жанны приглашение невесты. С бумагами она уехала в Беларусь, чтобы вернуться назад с трехмесячной немецкой визой.
Но вернувшись, женщина снова засобиралась домой.
- Она мне рассказала, что в Беларуси у нее есть семилетняя дочка, которая болеет из-за Чернобыля. Жанна по ней сильно скучала, просила деньги на ее лечение. Потом она рассказала, что ее мать умерла, и сейчас нужны деньги на памятник, - рассказывает Эрих.
Из Беларуси Жанна позвонила Эриху и сказала, что беременна. Но когда снова приехала в Германию, сообщила плохую новость: ребенок болен, нужно делать аборт.
- Я хотел, чтобы она обследовалась у немецких врачей. Но Жанна настояла на том, что это нужно сделать в Беларуси. И снова засобиралась домой. Тогда я ей сказал, что если она снова уедет, нам придется расстаться.
Но Жанна уехала, позвонила Эриху, попросила денег на врачей и пропала.
- Мне все друзья говорили: что-то здесь не так, не хочет она быть с тобой. Возможно, Жанна знала, что у нее неизлечимая болезнь. Думала, что приедет сюда с дочкой, родится малыш, у меня много работы (У Эриха свое небольшое колбасное производство. - Ред.), будет очень тяжело. Может, ее это испугало?
Мама отказалась от малыша в роддоме
Почему Жанна так поступила, мы не узнаем уже никогда. Как и то, когда и как она узнала, что неизлечимо больна. Спустя несколько дней после возвращении из Германии она переехала из родной деревни в соседнюю.
Эрих-младший родился семимесячным, мама написала от него отказ и прямо из роддома попала в онкологию. Через два месяца ее не стало.
- Когда Вилли начал поиски Эриха, я его сразу попросила сказать папе, что никаких обязательств у него нет - ребенок здоров, присмотрен, в хорошем детском доме, ни в чем не нуждается. Будущее его, конечно, туманно, но в остальном у него все нормально, - рассказывает Алла Сережкина.
Что делать дальше? Ведь просто так забрать ребенка из детского дома не может ни белорус, ни иностранец. Вилли написал множество писем в посольства, немецкие и белорусские министерства с вопросом: что можно сделать, чтобы папа забрал своего сына? Но из каждого ведомства ему приходили разные ответы. Тогда Эрих и Вилли приехали в Беларусь, чтобы попытаться что-то выяснить на месте.
- Мы съездили в деревню, откуда Жанна родом, - вспоминает Алла Сережкина. - Нашли ее родных, у которых она умерла через несколько дней после того, как ее выписали из больницы. Эрих так плакал на ее могиле…
Эрих-старший плакал весь день
В Беларуси стало понятно, что ситуацию с ребенком можно разрешить только в суде.
- Судья, услышав всю эту историю, так и сказала: такого не может быть в жизни. Но дала разрешение встретиться с ребенком.
В первый раз Эрих-большой и Эрих-маленький увидели друг друга в прошлом августе. Папа принес игрушки, сладости и когда обнял сына, расплакался.
- Это был такой волнительный момент. Я проплакал целый день, - вспоминает он.
- Мы плакали вместе, - добавляет Вилли.
Эрих-маленький унаследовал не только папину внешность, но и папин характер и даже папины привычки.
- Когда я сосредоточенно чем-то занимаюсь, например что-нибудь ремонтирую, то немного высовываю язык. В детском доме я увидел, что малыш, когда играет, тоже высовывает язык. Это невероятно! - смеется Эрих.
Оставалось только получить решение суда, по которому Эрих-старший мог бы забрать Эриха-младшего домой. Единственным доказательством их родства, которое могло убедить суд, была генетическая экспертиза. И в прошлом декабре в Институте криминалистики и судмедэкспертизы в Минске Эрих сдал тест.
Анализ подтвердил то, что для всех было уже очевидно.
Генетическая экспертиза выдала результат: 99,9999999%
Экспертизу установления отцовства проводили в Минске в НИИ криминалистики и судебной экспертизы Минюста.
- Мы все переживали за этого ребенка, - признался «Комсомолке» эксперт лаборатории молекулярно-биологических исследований Николай КУЗУБ. - Такого рода экспертизы, которые решают чью-то судьбу, доводится проводить нечасто. Обычно речь идет об алиментах, квартирах, материальных спорах. А тут нужно дать ответ: оставаться малышу в детском доме или уехать в Германию к отцу.
Но задача перед нами стояла сложная, ведь мамы нет. Использовали мы все тесты, которые есть в нашей лаборатории. Провели почти 30 тестов. Помогло то, что ребенок - мальчик. И мы смогли исследовать Y-хромосому, которая есть только у мужчин и наследуется по мужской линии. В итоге получили результат с семью девятками после запятой - 99,9999999%. Это значит, что только один из двух миллиардов человек на планете мог быть признан отцом этого ребенка на основании такого совпадения.
Получив решение суда, Эрих, Вилли и Алла снова принялись оформлять документы. Чтобы уехать из Беларуси, мальчику нужен был белорусский паспорт, чтобы въехать в Германию - либо немецкая виза, либо немецкий паспорт. А это значит визиты в паспортный стол, посольство, к нотариусам, переводчикам…
Лишь в начале февраля 2008 года все нужные бумаги были собраны.
Граница между папой и сыном исчезла в аэропорту
За малышом Эрих приехал вместе со своей нынешней спутницей Мелани.
- Я все ей рассказал и про Жанну, и про ребенка. И она все поняла. Мелани вырастил отчим, и она готова помочь мне в воспитании сына.
Все это время трехлетний Эрих не понимал, какие события развиваются вокруг него: кто этот незнакомый мужчина, который навещает его в детском доме, почему он плачет… Тем более что ни Эрих-старший, ни его подруга Мелани не говорят по-русски.
- В детском доме ведь одни женщины работают, - поясняет Алла Сережкина. - Мужчин там нет. Поэтому поведение малыша было сначала очень осторожным, идти к отцу он не очень хотел. Когда Эрих-старший приехал с Мелани, ребенок скорее к ней шел, а не к нему. Но очень много сделали воспитатели, и отец со своей невестой был очень терпелив. Они целую неделю приходили в детский дом, проводили там целые дни, играли с Эрихом, водили его на прогулки. А перед тем как окончательно забрать малыша из детского дома, Эрих и Мелани устроили для ребят сладкий стол.
- Но даже когда мы ехали в аэропорт, малыш все равно был со мной, - вспоминает переводчица.
Самое любопытное произошло уже в аэропорту. Когда Шотцы прошли паспортный контроль и оказались за границей, граница между отцом и сыном как будто растворилась - малыш обнял отца и уже его не отпускал.

09:23 03/04/2008




Loading...


загружаются комментарии