Последнее слово Александра Шкета

В суде Московского района Минска закончились судебные слушания по делу кардиохирурга, заведующего 2-м кардиохирургичеким отделением РНПЦ «Кардиология» Александра Шкета. Сегодня обвиняемый выступил с последним словом. Пациенты, которые пришли в суд поддержать доктора, во время его речи плакали.

Как известно, прокурор попросила осудить Александра Шкета на 7 лет тюрьмы в колонии строгого режима. Александр Шкет настаивает на своей невиновности. После прений, когда стало известно о позиции прокуратуры, бывшие пациенты Шкета написали письмо на имя Александра Лукашенко. Они просили главу государства разобраться в несправедливом и формальном обвинении, защитить и сохранить для Беларуси кардиохирурга Шкета. В защиту коллеги выступил и коллектив РНПЦ. Свое обращение медики передали в канцелярию суда Московского района столицы, а также заместителям главы Администрации президента Анатолию Рубинову и Наталье Петкевич.
К слову, и сегодня послушать последнее слово обвиняемого Александра Шкета в суд пришли хирурги, кардиологи, врачи функциональной диагностики Республиканского научно-практического центра, бывшие пациенты кардиохирурга.
Александр Шкет волновался. Его речь была такой проникновенной, что некоторые пациенты не смогли сдержать слез. Мы решили опубликовать последнее слово суду Александра Шкета полностью.
Вероятно, 21 мая суд огласит свое решение по этому делу.

Последнее слово Александра Шкета

- В 1979 году моей тяжело больной матери была проведена операция на сердце, когда мне было 10 лет. Операцию проводил Валерий Павлович Романович. Это событие перевернуло всю мою жизнь. Тогда мечтой и целью жизни стало желание стать кардиохирургом и спасать людей. Добросовестно учился и закончил Мединститут с красным дипломом, будучи студентом, 3 года отработал медбратом на ночных дежурствах в своем отделении. После завершения института я отдал всю свою жизнь тому, что бы стать хорошим специалистом и оказывать помощь людям, таким же, как родная мать. Положение и страдания больных людей для меня близки и понятны, так как я видел их с детства. Я никогда их не обманывал, был всегда откровенным и сам полностью доверял им, будучи уверенным, что никто и никогда не обеспечит врача, который всеми силами борется за жизнь.


В период 2001--2003 годов РНПЦ «Кардиология» оказался в тяжелых условиях обеспечения расходными материалами для кардиохирургии. И врачи, и пациенты остались безоружными перед бедой. Проблема с обеспечением была острой, повседневной, драматичной. Утверждение обвинителя, что перебои с обеспечением случались иногда прозвучало абсолютно фальшиво и лицемерно. Как можно это утверждать после предоставленных данных со стороны многих сотрудников, данных статистики, данных материалов дела!


В условиях дефицита я предпринимал невероятные усилия по экономии расходных материалов, проводил более трудоемкие вмешательства для экономии дефицитных устройств, часто приходилось рисковать собственным здоровьем ради больного. Сторона обвинения же нарисовала меня преступником.


Это уголовное дело противоестественное, так как оно противопоставляет врача и пациента. Оно подменяет общечеловеческие принципы. Усилия во имя спасения жизней и улучшения здоровья ставятся в вину, тяжелые условия работы и обеспечения трактуются как несуществовавшие и искусственно созданные.


Я квалифицирую свое обвинение как оговор. Меня возмущают случаи, когда следствие сообщало пациентам недостоверные сведения, когда выяснялось, что свидетели не сообщали таких сведений, которые записаны якобы с их слов, все это выявилось в ходе судебных слушаний и в материалах дела. Следствие не было объективным. Следователи были скорее имиджмейкерами, создававшими негативный образ врача чаще всего перед малограмотными людьми. Многие уже на суде отказались от каких-либо претензий, поняв неествественность ситуации. Меня возмущает, что следствие воспользовалось тяжелым состоянием больных, на которых сказались последствия перенесенных вмешательств. Этим пациентам необходима серьезная психологическая и медицинская помощь. Меня возмущает, что следствие воспользовалось показаниями родственников больных, которые умерли, и которые не смогли проявить осведомленность об обстоятельствах лечения.


Проведенное расследование имело тяжкие последствия для жизней и здоровья многих людей. Напомню, что Сергей Балашко был молодым, перспективным хирургом, кандидатом наук, его кандидатская работа выявила критерии операбельности для тяжелой группы больных и десятки пациентов спасены благодаря ему. Он -- потомственный врач. Его семья-врачей хорошо известна в Мядельском районе.


Борис Вайтман, представленный как предприниматель, являлся преподавателем одного из технических вузов, доцентом, кандидатом технических наук. Одна из дочерей Вайтмана -- известный в Европе музыкант. Вайтман, как выяснилось на суде, в основном поставлял медицинскую технику в больницы республики, а искусственные клапаны были не основным направлением его деятельности и только потому, что Вайтман был таким же больным, как и те люди, которые приобретали у него клапаны. Он перенес 3 операции на сердце. Неужели больной может обмануть больного?
Обвинения абсолютно оторваны от реальности и не соответствуют мнению большинства людей. Обвинение представило меня преступником, почему же ко мне даже в период судебных расследований не перестают обращаться люди за помощью? Почему ко мне обращаются с просьбой лично провести операции у близких родственников, отцов, матерей, родных братьев и сестер работники моей клиники из числа врачей и медсестер моего отделения, отделений реанимации, операционного блока и других. Почему ко мне обращаются мои собственные однокурсники, и я прооперировал двух своих товарищей по студенческой скамье, один из них сам хирург. Я оперировал прокуроров, родственников работников МВД, адвокатов. О том, что я стал хорошим хирургом, сказали ведущие специалисты страны: Ю.П.Островский и Ю.М.Чеснов. Они меня назвали в числе лучших. Я уверен, что люди верят мне больше, чем стороне обвинения.
Обвинения составлены по формальным признакам, на основе необъективного подхода и методики расследования. В основу положена аналогия с недавним делом врачей, однако их вина была доказана. Как говорится, от добра добра не ищут. В данном процессе моя вина не доказана. Речь обвинителя была бездоказательной и формальной по сути. Стороне следствия и обвинения тяжело отказаться от обвинительной позиции, так как на расследование были брошены беспрецедентные усилия.
Прокурор поддержала обвинение с легкостью и равнодушием. А ведь меня фактически предложили приговорить к смерти. Ведь для хирурга даже 7 месяцев -- это профессиональная смерть, а через 7 лет и физическая, с учетом средней продолжительности жизни хирурга в Беларуси -- 45 лет.
Меня судят за то, что я оказал помощь пациентам, работая в сложных условиях, и преодолел эти трудности. Меня судят как солдата, который в 45-м взял Берлин, за то в 41-м отступал до Москвы.
Я же могу сказать, с полной ответственностью и откровенностью, что отдавал пациентам все свои силы и знания. Для меня наибольшей наградой являлось чудо выздоровления больного и то, как в процессе работы открываются секреты хирургического мастерства.
Я шел на суд с большой надеждой. Думаю, что суд объективно разберется во всех обстоятельствах. Думаю, что суд не может быть предварительно настроен на осуждение, а только на разбирательство. Ведь я честно исполнял свой профессиональный и человеческий долг. Надеюсь, что победит взвешенный подход в соответствии с классическим и мудрым образом Фемиды".

15:05 15/05/2008




Loading...


загружаются комментарии