Бои без правил

В 2005-м это уголовное дело стало сенсацией. Обвинение в распространении наркотиков было предъявлено начальнику управления по противодействию незаконному обороту наркотиков и преступлениям в сфере нравов криминальной милиции УВД Миноблисполкома полковнику Александру Тихомирову и двум его подчиненным — начальнику Борисовского межрайотдела по противодействию обороту наркотиков Сергею Шнейдеру и оперуполномоченному того же отдела Алексею Лебедку.

О закрытом суде над "оборотнями в погонах" написали практически все государственные СМИ — это был хороший пример того, что государство борется с преступниками, невзирая на их звания. Однако, как нам стало известно, осужденные не признали своей вины и до сих пор добиваются отмены приговора и заведения уголовного дела по факту совершения преступления теми, кто это дело "лепил".

"Дело Тихомирова" рассматривал суд Жодино (позже — Минский областной суд). Тихомиров, Шнейдер и Лебедок были признаны виновными в незаконном обороте и хранении наркотических средств и прекурсоров, а также в превышении власти и должностных полномочий. МВД признало своих сотрудников виновными еще до решения суда, уволив всех из "органов" "в связи с заведением уголовного дела". Позже суд определил наказание: Тихомиров получил 13 лет колонии усиленного режима, Шнейдер — 10, а Лебедок — 8,5. Прямо скажем, приговор суровый.

Официальная версия следствия, которой поверил суд, такова. В феврале 2005 года сотрудниками КГБ был задержан автомобиль двух жителей Борисова, в котором был обнаружен кокаин и частично расфасованный амфетамин. Задержанные объяснили, что действовали по инструкциям некоего Райкевича. Есть такой деятель. Однако в суде он проходил только в качестве свидетеля. Основными обвиняемыми оказались Тихомиров, Шнейдер и Лебедок…

Интересно, что в милицейских кругах долгое время считалось, что полковник Александр Тихомиров был дружен с тогдашним председателем КГБ Степаном Сухоренко. Говорили даже о том, что дружат высокопоставленные деятели семьями. То ли "сарафанное радио" ошибалось, то ли неизвестная черная кошка пробежала между бывшими приятелями, но в итоге оказалось, что именно ведомство Сухоренко и провело операцию по разоблачению "оборотней в погонах".

В деле — полный набор обвинений: и замена наркотика сахаром или аскорбиновой кислотой, и продажа изъятых наркотиков, и помощь наркокурьерам в сбыте "дури"... Помимо этого — сознательное подтасовывание, завышение показателей раскрываемости преступлений, поскольку всегда можно было "взять с поличным" наркомана, который закупил дозу у подставных наркодилеров. "Утяжелило" дело Тихомирова и то, что при обыске у него дома были обнаружены: охотничье ружье ИЖ-56 "Белка", охотничьи карабины "Лось-7" и "Барс-4", пистолет Марголина МЦМ, патроны… Должным образом оформленных разрешений на все это, естественно, не было.

От первого лица

У бывших борисовских милиционеров другая версия произошедшего. В феврале 2005-го на них вышла женщина, которая сообщила, что давно негласно сотрудничает с полковником Тихомировым и что готова оказать помощь в задержании наркокурьера с крупной партией наркотиков. Естественно, борисовчане доложили по инстанции Тихомирову и получили указание: если информация стоящая — разрабатывать. О "спецоперации" в Борисовском межрайонном отделе по противодействию торговле наркотиками знали все более или менее значимые персоны, так что вряд ли можно предположить, что Тихомиров, Шнейдер и Лебедок замышляли некую операцию по собственному обогащению. Однако они почему-то не предположили, что могут стать "героями" так называемого "оперативного эксперимента", устроенного КГБ и именуемого в народе провокацией.

Вот как описывает свое задержание один из бывших милиционеров. "После того, как им не удалось спровоцировать меня на противоправные действия на первой встрече, они назначили вторую встречу. На ней я был задержан сотрудниками УБОПиК КГБ. На меня надели наручники, натянули на глаза шапку, кто-то начал лазить у меня по карманам. Я понял, что мне что-то подбросили. Возмущаться было бесполезно, нужно было думать, как избавиться от подброшенных предметов. Я прекрасно понимал, что во время обыска в присутствии понятых мои доводы о том, что все это мне подбросили, будут просто смешны. На вопрос "Что все это значит?" и сообщение, что о случившемся мне надо доложить руководству, я получил ответ: "Твоему руководству — конец, думай о себе, если не будешь давать нужные показания — загремишь лет на десять". После этого — в наручниках и с шапкой на глазах — меня посадили в машину КГБ, где в таком состоянии я пробыл минут сорок. Все это время меня беспокоила только одна мысль: как избавиться от подброшенного "сюрприза". В это время сотрудники КГБ "успешно" обыскивали мою служебную машину.

"Сюрприз" я обнаружил в кармане жилетки. Мне очень повезло, что они не положили "подарок" во внутренний карман — в него, будучи закован в наручники, я бы ни за что не добрался. Искомыми предметами оказались патрон от пистолета Макарова и полиэтиленовый пакетик с белым порошком (несложно догадаться, что с наркотиком). Как вы понимаете, когда дошла очередь до моего личного обыска, сотрудников КГБ ожидало разочарование… Дело в том, что до этого "подосланные граждане" пытались вручить мне взятку. "Всунуть" мне деньги они пытались безуспешно, потому потребовались боеприпасы и наркотик. Но вышел облом — все это упокоилось под задним сиденьем их же автомашины. Обыски дома и в рабочем кабинете тоже ничего не дали, но меня доставили в центральное здание КГБ в Минск, где я до ночи слушал байки оперов о том, как долго они вели мою разработку и что о моей деятельности они все знают. Мне было просто смешно: самое большое мое правонарушение — мог проехать на красный сигнал светофора. Да и о какой "усиленной разработке" может идти речь, если эти "спецы" даже не удосужились позвонить в адресное бюро и узнать, где я живу. Сначала они поехали с обыском на квартиру, где я жил десять лет назад".

Но главное: арестованным прямым текстом в присутствии адвокатов предлагали дать показания против полковника Тихомирова, а взамен обещали статус свидетелей по делу. Некоторые согласились. Шнейдер и Лебедок — отказались.

Чем же не угодил Тихомиров "коллегам из КГБ"? Высказываются разные версии. Одни вспоминают, что Александр Тихомиров в свое время возглавлял минский ОБЭП и хорошо попортил нервы многим весьма влиятельным в Беларуси лицам и их бизнес-партнерам. Другие обращают внимание на то, что деятельность милицейской службы по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и аналогичного подразделения в КГБ неизменно ведет к конфликтам: работают-то на одном поле, правда, каждый по своим планам и за свои показатели, а значит, борются не только с наркодельцами, но и друг с другом.

«Зачем закон, если было указание руководства?»

Скажем сразу: на суде задержанные наркокурьеры признались, что оговорили милиционеров под давлением сотрудников КГБ. Молодая женщина, у которой двое несовершеннолетних детей, одному из которых на момент всей этой истории было чуть более месяца, готова была на все, лишь бы ее отпустили к детям. Ее попросили дать "правильные показания" и, действительно, на время отпустили... Чтобы использовать в так называемом оперативном эксперименте, а потом судить.

Однако всех этих доводов никто уже не услышал. Потому что суд был закрытым, хотя дела по торговле наркотиками никак не могут относиться к тем, которые содержат государственную тайну. Но, вероятно, ни следствие, ни прокуратура, ни суд просто не хотели иметь зрителей на таком процессе. Адвокаты, кстати, характеризуют его цитатой из показаний одного из сотрудников КГБ. Рассказывают, что когда удивленный судья задал ему риторический вопрос: "А как же закон?", ретивый службист ответил: "Зачем закон, если было указание руководства?.."

Во время суда, кстати, выяснилось и еще одно интересное обстоятельство... Наркотики "агентам Тихомирова" были проданы с подачи КГБ, потом эти самые наркокурьеры этой самой службой были задержаны, а к суду изъятые наркотики... исчезли. В общем, ровно та самая схема, в которой КГБ обвинил Тихомирова и его подчиненных. Немногочисленным участникам процесса забавно было наблюдать, как удивленные судья и гособвинитель лично убедились, что доставленные в суд "вещественные доказательства" — злополучная партия амфетамина оказалась совершенно не той, описание которой фигурирует в протоколах изъятия. По необъяснимой причине она подверглась "усушке-утруске" и переупаковыванию. Уж не знаю, досыпали ли в конфискованный героин сахар или аскорбиновую кислоту, но тот факт, что кто-то, как говорится, отсыпал наркотиков на некие нужды, в суде всплыл. Но это было просто… проигнорировано.

Правда, судом было вынесено частное определение о возбуждении уголовного дела по части 1 статьи 426 Уголовного кодекса в отношении одного из следователей КГБ, однако дальнейшего развития история не получила. Известно только, что разрешение на выдачу изъятого амфетамина из запасников КГБ давал лично тогдашний председатель КГБ Степан Сухоренко. Просил его об этом в специальном рапорте начальник 3 Управления КГБ РБ М.П.Михолап. Почему полковнику Михолапу для оперативного эксперимента понадобились именно наркотики, изъятые у наркокурьеров (дефицит их что ли в нашей стране?), — непонятно. Но фактом остается то, что до суда столь важные вещественные доказательства в целости и сохранности "не дожили". Осужденные милиционеры сегодня добиваются возбуждения по данному факту уголовного дела, поскольку вся эта история может способствовать разматыванию большого клубка фальсификаций, в том числе и по "делу Тихомирова". Однако Генеральная прокуратура стоит насмерть.

Мораль той басни...

О беззаконии, параличе судебной системы, беспределе правоохранительных органов говорится и пишется достаточно много. Некоторым кажется, что "бои без правил" идут только с оппонентами режима, однако если начинает править не сила закона, а закон силы, то рано или поздно беззаконие коснется всех. Данная история — только подтверждение этого печального факта.
14:01 03/07/2008




Loading...


загружаются комментарии