Исповеди выживших

В Минске по улице Мельникайте есть мемориальный комплекс, который нарекли "Ямой". Жуткое место... Территория Минского гетто. Во время второй мировой войны здесь уничтожили многие тысячи узников-евреев. В яму сваливали трупы стариков, женщин, детей, кое-как засыпали их землей, глиной. Недобитых, еще живых -- тоже...

В Минске продолжаются траурные торжества по поводу 65-летия со дня уничтожения Минского гетто.

- Я сама порой не могу поверить в то, что видела собственными глазами! Что уж говорить о других?! - слышу от председателя Минской организации узников гетто Фриды Вульфовны Рейзман (девичья фамилия - Лосик). - Кровавые картины не уходят из памяти. Немцы очень любили устраивать зрелища одно страшнее другого. Однажды на Юбилейный базар согнали много народу. Слева от ворот поставили 18 девушек-евреек, завязали им глаза и расстреляли разрывными пулями в голову. Пошел дождик, вниз по улице Шевченко ручьями потекла кровь... Или помню, как целый день зимой просидела в туалете в чулочках - пряталась от гестаповцев. Отморозила всё... Мизинец на руке был аж черный, а ноги еще и после войны чесались. Не уходит из памяти также другое "зрелище". На Республиканской (сейчас это Романовская Слобода"до войны располагалась кукольная фабрика, там в огромном зале (то ли цехе) стоял бильярдный стол, и на нем лежала женщина, у которой крысы отгрызли нос...

Это все Минское гетто. В июле 1941 года немецкий комендант издал приказ, чтобы все еврейское население под страхом смерти переселилось в район Юбилейной площади, оцепленный колючей проволокой. Территория площадью где-то километр на километр, население - более 100 тысяч узников-евреев (по официальным данным), на каждой койке - по семье. То и дело пьяные немцы въезжали в ворота и, решив побаловаться, останавливались около какой-нибудь красивой девушки, насиловали, убивали. Гвалт, крик! А где в следующий раз остановится эта машина, кто знал?

В то время Фриде было всего семь лет. Дети были подобны старикам, всё понимали. "Как только слышала шум моторов, я первая летела в "малину"! Никого не ждала! Я очень боялась смерти", - признается моя собеседница. В каждом доме была своя "малина" - хорошо замаскированное укрытие. Или двойные стены, или чердак, или яма в буфете, под кроватью... Спасало, правда, не всегда.

Первую "акцию" - так гестаповцы называли еврейские погромы - они устроили 7 ноября 1941 года, решив "отметить" праздник Октябрьской революции. Окружили в гетто несколько кварталов, похватали не успевших спрятаться людей и тут же на улице расстреляли их. Тысячи евреев вывезли на окраину города и уничтожили во рвах.

Второй погром привел узников в ужас 2 марта 1942-го. Для многих этот день стал вторым днем рождения. Всех убитых и недобитых свезли и закопали в карьере, который сейчас называют "Ямой".

Из воспоминаний узника Я.Гринштейна: "Немцы взламывали двери и окна, выволакивали евреев наружу и тащили их на Юбилейную площадь. Сопротивляющихся расстреливали прямо на месте. ...В течение часа улицы, дома и дворы были завалены трупами женщин, детей, стариков. Среди них в лужах крови лежали тяжело раненные. Жуткие крики, мольбы о помощи, стоны умирающих носились над гетто. Но несчастным не было никакой пощады. Немцы с собаками и полицаи рыскали по домам, заглядывали в каждый подвал и чулан, поднимались на крыши, взламывали полы - искали спрятавшихся евреев. ...Только единицам удалось скрыться. После расправы Юбилейная площадь оказалась в огненном кольце: немцы подожгли вокруг дома".
Территория Минского гетто постепенно сужалась. Узники переселялись. До первого погрома Фрида Лосик жила на улице Витебской, потом на Республиканской, Шевченко, Крымской. Отец включился в подпольную борьбу - руководил группой по сбору оружия. Фрида часто спала на гранатах, наганах - их прятали под ее матрацем. Семья вынуждена была скрываться в гетто под разными фамилиями - немцы искали Лосиков. Никто не знал, в какой дом нагрянут гестаповцы следующей ночью. Малейший шорох - все бросались в укрытие.

- Один из погромов мы провели в "малине" на чердаке в доме напротив, - вспоминает моя собеседница. - Между досками были огромные щели, и вся "Юбилейка" - будто на ладони. Я видела, как отбирали у матерей грудных детей и, держа за ножки, размахивали ими, ударяя головой об угол дома... Мы, шестьдесят человек, сидели там четыре дня. Нет, не сидели - мы лежали пластами, потому что всем надо было вместиться. Слышали, как немцы ходили по чердаку и искали нас. Трудно передать, как билось сердце. В "малине" заплакал ребенок, это была трехлетняя девочка. Ее задушили... Шестьдесят человек не хотели погибать. В ручке девочки осталась корочка хлеба. Мама подползла и принесла ее мне.
Кстати, о питании (если можно назвать это таким громким словом). Вкус картофельных очисток Фрида Вульфовна помнит до сих пор. Готовили их с уксусом. "Это был деликатес, я вам скажу, хоть горечь не чувствовалась..." Еще узники "кушали" рассол от селедки - его они называли "лёк", варили суп из крапивы. А бывало, мама подсунет Фриде руку: "Укуси!"

Из воспоминаний М.Левиной-Крапиной: "Кое-что из съестного удавалось достать, выменивая на вещи. Но это скоро кончилось. Зимой было плохо, еле держались. Спасибо, помогали знакомые - подходили к проволоке, кое-что передавали. Но за это полицай мог и убить. Видела, оставались люди висеть на проволоке".

Всего, что пережили узники-евреи, конечно, не описать. "Однажды ночью немцы вырезали еврейский детский дом, что располагался на улице Заславской, - рассказывает Фрида Вульфовна. - Мама рванула туда. Дети были зверски заколоты штыками. Вдруг донесся какой-то писк из печки - одна девочка осталась жива. Потом она меня заразила чесоткой".

Ну а побег в "русский" район был, конечно, смертельным трюком. Но исключения все же случались. Как говорит моя собеседница, узники убегали из гетто и выживали только благодаря русским (читайте - белорусам). Правда, были среди них и предатели... Не единожды мужья приводили своих жен-евреек под ворота гетто и оставляли их, не желая прятать. Тех потом расстреливали.

- Меня по просьбе старшего брата - партизана, подрывника - вывез из гетто на подводе крестьянин из деревни Узляны, - слышу от Фриды Вульфовны. - Он спас потом еще много узников, но его имени и фамилии не знал никто. Сам он, говорят, погиб во время облавы на Червенском рынке. Мы пытались установить личность этого праведника, но тщетно. Знаем лишь, что его дочка где-то в Минске. Пускай она отзовется!

Так получилось в жизни, что и сейчас, много лет спустя, председатель городской организации узников гетто живет в том районе, где некогда располагалось это страшное место, огражденное колючей проволокой. Легко ли ходить теми же тропами? "Знаете, до сих пор не могу подняться в квартиру, где мы жили на Витебской. Этот балкон, эти окна... Когда прохожу мимо, я всегда смотрю на них, но подняться - нет духу", - призналась Фрида Вульфовна.

В гетто она провела два года и два месяца.

 


 

14:54 22/10/2008




Loading...


загружаются комментарии