"Павел Кормунин, потеряв зрение, из театра домой шел по интуиции..."

В воскресенье купаловцы играли “Паўлiнку” в честь народного артиста Беларуси Павла Кормунина

"Павел Кормунин, потеряв зрение, из театра домой шел по интуиции..."

Накануне 90-летия со дня рождения мастера купаловской сцены мы с Раисой Парфентьевной Кормуниной и ее дочерью Людмилой беседовали о былом в квартире по улице Одоевского, 81. Здесь жил Павел Кормунин. Более двухсот ролей этот актер сыграл в театре и кино.


Незрячий Авдей

— В последние годы его жизни к нам часто приходили журналисты. Спрашивали: “Павел Васильевич, а чем вы занимаетесь на пенсии?” Отвечал: “Сижу у телефона, жду, может, кто-нибудь позвонит”. Тосковал по театру. Тогда он уже полностью ослеп, — рассказывает вдова актера.

Последний раз Павел Кормунин выходил на сцену Национального академического театра имени Янки Купалы в день своего 80-летия. Он был на пенсии, но юбиляра пригласили сыграть в спектакле “Страсцi па Аўдзею”. Согласился, хотя уже был незрячим. Степенно вышел на сцену в образе старца Авдея — зрители приветствовали Актера аплодисментами.

Потеряв зрение, несколько последних лет работы из дома в театр и обратно шел по интуиции. Родные удивлялись, как ему удается сесть в нужный троллейбус, выйти на своей остановке, спуститься в переход. Но он лишь успокаивал их и запрещал провожать себя.

В “хрущевке” на Каховской

В Купаловский актера пригласили после съемок на “Беларусьфильме”. Тогда ему было 43 года. До этого он жил в Казани, работал там в драматическом театре, у него была семья, сына воспитывал.

С Раисой познакомился в Минске на киностудии, она работала там закройщицей, потом художником-модельером.

— Он ведь совершенно не знал белорусского языка. А ему сразу дали роль Степана Криницкого в спектакле “Паўлинка”. Текст учили вместе до поздней ночи, схватывал все быстро, — рассказывает Раиса Парфентьевна.

Сложнее было с ролью в спектакле “Я, бабуля, Iлiко i Iларыён”: надо было говорить по-белорусски с грузинским акцентом. Но ничего, справились.

Жили в небольшой “хрущевке” на Каховской. С Раисой Парфентьевной, ее дочкой Людой и родителями.

— Павел Васильевич быстро завоевал мое детское сердце. Из дерева выпилил мне кукольный домик с мебелью. Когда у него было время, любил мастерить, — рассказывает Людмила.

— А в театр дома играли? Может быть, устраивали розыгрыши? — интересуюсь я.

— Как-то чистили окуня. А у него, знаете, такие огромные глаза. Папа их высушил. Сказал мне зажмуриться и приклеил на лоб один рыбий глаз. Мама перепугалась страшно. Закричала, а папа умирал со смеху.

— Я смотрю — не то моя Люда, не то какой-то циклоп маленький, — и сейчас вздрагивает от той шуточки “пострадавшая”.

— А гости в вашем доме часто бывали?

— По три-четыре раза в неделю. Дома у нас было много музыкальных инструментов. Папа ведь настоящий виртуоз. Так что быстренько устраивали концерт, — рассказывает Людмила. — В общении он умел держать дистанцию, которая никого не обижала. Панибратства не допускал, но был прост. Молодежь обращалась к нему “дядя Паша”.

06:02 02/02/2009




Loading...


загружаются комментарии