Историк: Латвии надо извиниться перед Беларусью

Два раза в год в костеле белорусской деревни Росица, что в двадцати километрах от границы с Латвией, проходит богослужение в память о священниках-мучениках Юрии и Антонии, двух из 1528 невинно убиенных 16- 18 февраля 1943 года.

Отец Антоний Лящевич двадцать лет пробыл миссионером в Харбине, в 1939 году вернулся на родину и вместе с несколькими монахинями ордена евхаристок был послан служить в Росицу. В крае начался религиозный ренессанс. Молодой священник Юрий Кашира попал в Росицу в июле 1942 года. В войну за духовной поддержкой к отцу Антонию обращались не только католики, но и верующие других конфессий. Здешний православный храм лежал в развалинах.

В десятых числах февраля в соседнюю Друю прибыл карательный отряд латышей, литовцев и украинцев, расположившийся в католическом монастыре. По округе разлетелись слухи: готовится карательная операция в Росице!

Отец Антоний как раз находился в Друе. Узнав об опасности, он поспешил к прихожанам и коллеге, оставшемуся в костеле. Тем временем в храме отца Антония нацисты устроили фильтрационный пункт. Сюда загнали жителей Росицы и соседних деревень — в основном стариков, женщин и детей. В обстановке ужаса и суматохи священники как могли успокаивали людей. Посреди костела развели костер, возле которого матери обогревали детей. Отцу Антонию удалось упросить карателей отпустить монашек и некоторых заключенных.

На рассвете 18 февраля каратели занялись сортировкой людей. Более молодых и сильных отправляли на станцию Бигосово, где их как скот грузили в вагоны и везли в концлагерь Саласпилс и на работы в Германию. Остальных ждала смерть. Как ни удивительно, но паники не было, должно быть, сказывалось присутствие священников. Приговоренных выводили группами, загоняли в пустующие дома и там сжигали. Отца Антония к тому времени не было среди живых. Своими просьбами о спасении детей он сильно раздражал палачей. Не долго думая каратели его застрелили.

Юрию Кашире предложили отправиться вместе с молодежью в концлагерь, но он уже сделал свой выбор. Взял крест с алтаря и вместе с последней партией осужденных отправился к месту казни. Их сожгли на краю деревни в коровнике.

В 1999 году римский папа Иоанн-Павел II провозгласил росицких «святарей» святыми в сане блаженных. С той поры Росица стала местом паломничества. Дважды в году, в середине февраля и в середине августа, здесь проводятся поминальные службы, привлекающие сотни и тысячи людей.

На службу пришло несколько чудом выживших очевидцев тех страшных событий. Доменику Игнатьевичу Мархелю, жившему с семьей в соседней деревне Межалы, в 1943-м было 12 лет. Страшные испытания выпало на долю Валентины Болеславовны Марцинкевич. Тогда ей было десять лет.

- Все кругом горело и стреляло… Нас собрали и повели по дороге. Перешли речку, а там на танках эсэсовцы и собак полно. Окружили нас и дальше погнали в деревню Кулаково. Женщин с детьми поместили в местной школе, мужчин рядом в сарае. Меня с мамой и младшей сестрой последними привели в эту школу, когда там уже полно людей было, и посадили в коридоре. Так мы до вечера просидели, пока не пришел какой-то начальник с переводчиком. Они поговорили между собой, а потом переводчик показывает на нас и еще две семьи, которые рядом сидели, и приказывает выйти. У крыльца сани. Сели мы в них, отъехали метров тридцать, и тут загорелась школа. Ее сначала облили бензином, а потом обстреляли зажигательными пулями. Сарай с мужчинами тоже подожгли. Кто пытался выбраться через окна или крышу, в тех стреляли из автоматов. Женщины стали кричать, а полицай взял плетку, стал бить изо всех сил и кричать, чтобы замолчали, а то всех поубивает. По дороге в Бигосово было видно, как горит школа. Все небо было красным, и снег тоже, — вспоминает пережитый ужас Валентина Марцинкевич.

На станции Бигосово напуганных людей загнали в товарные вагоны и повезли в концлагерь Саласпилс. Везли целую неделю, пить и есть не давали. Маленькие дети по пути умирали. Когда состав остановили в Даугавпилсе, у кого силы остались, те отодрали пару досок, которыми было забито окно, и просили у прохожих кинуть в окно снега…

Окончание войны они с братом встретили на хуторе около станции Икшкиле, где работали у хозяина по фамилии Фридбергс. А маме довелось побывать в концлагерях Германии, откуда та вернулась совсем больной, но сразу занялась поисками детей. И нашла. Когда семья вернулась на родину, вся деревня была сожжена. Остался один сарай, в котором жили люди. Но не местные, а приезжие. Все местное население было уничтожено.

Всего в Беларуси в годы войны было сожжено вместе с жителями 628 деревень. У агронома Галины в фильтрационном пункте в костеле оказались свекровь с маленькой дочкой. Потом они попали в Саласпилс, но остались в живых. Враждебности к латышам не испытывает. В Латвии у нее живет много родственников. У Ларисы, тоже агронома, отношение к Латвии и латышам самое дружеское, все-таки рядом живем. Но историю забывать нельзя, да и невозможно: вокруг столько спаленных деревень.

- Мы не держим обиду на немцев и латышей, но при всей теперешней дружбе с Германией память о том, что творили немцы на белорусской земле, никуда не ушла. Лично я не могу понять, как можно было добровольно записываться в каратели, жечь и убивать. Я понимаю, что тогда Латвия была оккупирована гитлеровской Германией, которая диктовала свои условия, но все-таки руководителям современной Латвии стоит извиниться перед белорусским народом. Попросить прощения за грехи и ошибки прошлого — не унижение. Ошибки бывают страшными, дикими и жестокими. Но как жить дальше, если не просить за них прощения, а другой стороне не прощать. Особенно если мы соседи, — сказала Ирина Жерносек, автор книги о росицкой трагедии.

Потом немного подумала и добавила:

- Я могу понять месть за жестокие сталинские обиды. Белорусы от них не меньше пострадали. Но за обиды должен отвечать обидчик, а наш народ тут при чем?…

06:05 05/03/2009




Loading...


загружаются комментарии