Из Бреста в Минск привезли картины «гения, которого проворонили»

Во Дворце искусств открылась выставка брестчанина Николая Чурабы, посвященная 95-летию художника. Некоторые называют его одним из лучших белорусских художников ХХ века.

Брестчанин Юрий Нестер лично знал художника, бывал в гостях в семье Чурабов.

- У него есть прекрасный многосмысловой автопортрет 1986 года на фоне руин Брестской крепости. Во время противодействия двух систем, он держит кисть трехперстием, как будто кого-то крестит. Любое дело он начинал с молитвы и заканчивал ею.

Со своей женой, рассказывает Юрий Нестер, тридцатилетний Чураба познакомился в Пружанах в 1943 году. Девятидневный траур фашистов после Сталинграда задержал в Пружанах  певческую  группу, которая  гастролировала на   Белосточчине. Увидел тридцатилетний Николай девятнадцатилетнюю Таню – и стала она ему на всю жизнь Танюленькой.

До этого Николай Чураба успел побывать на востоке от родного Минска, учился в славном своими художниками Витебске, потом, перед самой войной, окончил Московский художественный институт. Там учился у Фаворского, Бруни.

Несчастья во время войны и после  как-то миновали их. Чураба жил с семьей в Бресте, преподавал графику и писал картины. В 1959 году он создал иллюстрации к поэме Якуба Коласа «Новая земля». Его ученик, а потом коллега по работе в строительном институте, архитектор и художник Константин Колодич,  рассказывает, что Николай ходил петь в церковный хор.

- У него был хороший голос, тенор. Разбирался в музыке. А на планерке могли же сказать, как это доцент ходит петь в церковный хор. В то время  за это могли унизить, выгнать с работы. 

- Масляные краски, акварель гуашь - все это он умел. Едет в троллейбусе – достает неожиданно блокнот и делает эскиз какой-то. Он не мог жить без карандаша.

Художник Колодич подчеркивает редкое сочетание в Чурабе рисовальщика и живописца.
Он основывался именно на пленерности. Его истоки - это барбизонцы. Он восхищался Каро, говорил, какой Каро выдающийся художник. И плюс - импрессионисты. Но он не ушел в чистый импрессионизм,  был человеком формы, материальности. Рушчиц, Белыницкий – Бируля и Чураба это одноплановые, равные по силе художники.

Николай Чураба не был придворным художником, брал только талантом, говорит  Константин Колодич. Те, кто жил в столице и  кому помогали всякие Машеровы и Слюньковы, стали народными художниками. А Чурабу белорусы проворонили. Так пусть бы теперь, через 10 лет после смерти, школу художественную назвали его именем  или зал Чурабы открыли в музее, говорит художник.

В каталоге он показывает яркий пейзаж: поле с маками. "Вот", говорит, "разве можно поверить, что человек нарисовал такое в 1984 году".

В глухие 70-е с клеймом  " был в оккупации", пением  в церковном хоре,  Николай Чураба подписывает свои картины по-белорусски. Еще одна черта самодостаточности и непридворности.

Многие, кто знал недавно умершего Художника, помнят, его за работой: на Белом озере за эскизами, в Бресткой крепости или в живописных окрестностях Бреста. Написаны  сотни картин, часть их разошлась  по личным коллекциям и фондам по всему миру,  другую часть трое детей Чурабы держат в поле зрения и могут собрать для такого случая как выставка.

На выставке в Бресте были представлены около сотни полотен, рисунков, эстампов. С 18 марта часть из них выставлена во Дворце искусств на улице Козлова.

 

13:29 26/03/2009




Loading...


загружаются комментарии