В плену у пиратов

Среди матросов украинского сухогруза «Фаина», который прошлой осенью захватили сомалийские пираты и удерживали более 4-х месяцев, был и уроженец Беларуси — 64-летний электромеханик Евгений Степанович Григорьев. В данный момент он ненадолго приехал в родной Рогачев и рассказал об африканском плене еженедельнику «7 дней».

В плену у пиратов
Как оказалось, в прессе Евгений Степанович упоминался как гражданин Латвии, так как уже много лет живет в этой стране.
— Евгений Степанович, как вы связаны с Беларусью?
— Родился в Беларуси, в Рогачеве, учился в средней школе №1. Окончил Ленинградское мореходное училище. По распределению попал в Ригу. Там, как говорится, и «завяз».
— Каким образом оказались на «Фаине»?
— Работал в Риге в судоходной компании. Потом она выставила на торги свои суда и продала «Фаину» в Одессу. А уже потом мне позвонили из Одессы и предложили работу. Я дал согласие.
— До этого вы на «Фаине» в рейсы не ходили?
— Нет, в Момбасу был первый рейс на этом судне.
— Знали ли вы о грузе, который везли, и было ли что-то особенное в том рейсе до нападения пиратов?
— О грузе мы узнали, когда его начали грузить: военная техника. Груз как груз. И до захвата ничего особенного в этом рейсе не было. Конечно, никто не собирался попадать в плен к пиратам, хотя о пиратских нападениях в тех местах мы слышали.
— Как было совершено нападение? В каких условиях вы оказались поле захвата судна?
— До порта назначения оставалось 6 суток хода, и в это время заболел капитан — давление и сердце, видимо, прихватило. Руководство взял на себя старший помощник Виктор Никольский.
Не доходя 3-х дней до Момбасы, в районе Африканского Рога, 25 сентября в 15.25 минут наше судно подверглось нападению пиратов.
В этот момент я с механиком находился в машинном отделении. Услышали автоматные очереди и переглянулись, потому что не было слышно ударов пуль о борт. Как потом выяснилось, боевики сначала стреляли в воздух. А когда мы стали уходить от них, начали стрелять на поражение. С правого борта мы потом насчитали 29 пробоин — автоматных и пулеметных. Были повреждения от двух выстрелов из гранатомета.
Пираты сумели сблизиться с судном, два человека забрались на него, а до того мы уже заблокировали все выходы. Но у нас трап такой, что сразу ведет прямо в рубку. Вот они ее с двух сторон и расстреляли из автоматов. Во избежание жертв штурманы вынуждены были открыть двери. В 16.00 мы получили команду: «Машина стоп». И поняли, что судно захвачено пиратами.
Нас не били, хотя и в первый день плена, и потом было несколько унизительных моментов. Сразу построили, потребовали отдать все деньги. Водили по каютам и у кого что было — доллары, фунты, евро — все забирали.
После такого обхода бандиты опять всех построили и сказали, что сейчас они сами пройдут по каютам и если у кого-нибудь найдут хотя бы один доллар, того расстреляют.
Но они уже не столько деньги искали, сколько просто грабили, забирая из кают все вещи подряд.
Затем капитана оставили в его каюте, а нас согнали в одну — примерно 15 кв. м, где мы и пробыли большую часть плена. А на третий день узнали, что капитан умер.
Первые два месяца нас из каюты не выпускали, только вахтенные механики выходили и брали по несколько человек на срочные работы. Когда наладился переговорный процесс, стало легче. Нас начали выводить на прогулку.
— Когда появились американские военные корабли?
— Мы стояли на якоре вблизи сомалийского порта Харардере, и уже на второй день около «Фаины» появились американцы. Они проверяли шлюпки, которые шли к судну и от судна. По их требованию нас периодически выводили и строили на палубе, а они пересчитывали членов экипажа, чтобы убедиться, что все живы.
— Насколько реально было силовое воздействие со стороны боевиков?
— Мы этого не исключали. Но больше опасались штурма судна американским спецназом. Понимали, что если начнется спецоперация, шансов выжить мало. Подойти и забраться на судно без шума было невозможно, а пираты были хорошо вооружены. Тем более мы видели, как американцы поднимались на судно, в кино у них получается лучше.
— Какая-то связь с внешним миром была?
— Нет. У всех сразу отобрали сотовые телефоны и поставили судно в такую зону, что мобильной связи не было. Только спутниковая связь, а ее они контролировали. Потом, месяца через три, нам разрешили позвонить домой, сказать родным, что мы живы и здоровы.
— Вы обсуждали между собой, что экипаж просто подставили?
— Разные варианты обсуждали, но фактов у нас не было. Если и было что-то подобное, то все это делалось тайно.
— Самый страшный момент, который вы пережили?
— Когда подошли к концу запасы воды и топлива. Мы вынуждены были пить недоброкачественную воду и ели раз в сутки. Запас топлива на судне был, чтобы дойти до пункта назначения и вернуться в Одессу, а на такую неординарную ситуацию никто не рассчитывал, поэтому дизтопливо быстро кончилось, что грозило полной обесточкой судна.
Собирали все, что было, даже мертвый запас, который обычно остается в баках неиспользованным. Процеживали и поддерживали судно. Потом и это топливо закончилось. Тогда пираты с берега привезли немного, и двигатели запускали только на 2 часа утром и 2 часа вечером. Остальное время освещение велось от аккумуляторов и фонариков. Ситуация была критическая, и даже сообщению об освобождении не сразу поверили.
— Как вас встречали в аэропорту?
— Первая встреча была в Киеве. Встречали хорошо, было много журналистов. Приехали женщины из латвийского посольства, проинформировали по ситуации, как могли, содействали, и я в тот же день улетел в Ригу. А уже дома радости не было предела.
— В ближайшее время собираетесь выйти в море?
— В южные края больше не пойду. Если предложат поработать где-нибудь в европейском регионе, не откажусь.
Выражаю особую благодарность за помощь в подготовке материала Валерию Макаренко.
Р.S. В середине марта уполномоченный Верховной Рады по правам человека Нина Карпачева передала Чрезвычайному и Полномочному Послу Латвийской Республики на Украине нагрудный знак «За мужество». Этой наградой отмечен член экипажа судна «Фаина» Евгений Григорьев — за личное мужество и стойкость, проявленные в условиях пиратского плена.
Как сообщила пресс-служба уполномоченного Верховной Рады, от самоотверженных и высокопрофессиональных действий электромеханика Григорьева во многом зависело жизнеобеспечение захваченного судна.
Справка «7 дней»

Захваты судов в Аденском заливе у берегов Сомали стали настоящим бичом международного морского торгового флота.
По данным ООН, только в 2008 году у берегов Африканского Рога было зарегистрировано 120 нападений морских разбойников на торговые суда. Эксперты оценивают доход пиратов от незаконного промысла в минувшем году в 150 млн. долларов.
Одно из самых громких нападений в этом регионе на торговое судно стал захват 25 сентября 2008 года украинского сухогруза «Фаина», который под флагом Белиза через Суэцкий канал шел в порт Момбаса (Кения). На борту «Фаины» находились 33 танка Т-72, зенитные установки залпового огня «Град», гранатометы и другое вооружение.
133 дня (почти 5 месяцев) сомалийские пираты удерживали судно и его экипаж — 21 человека, среди которых было 17 граждан Украины, 3 гражданина России и один — Латвии.
Уже после освобождения экипажа в прессе появилось сообщение, что пираты захватили украинский сухогруз «Фаина» по наводке из Одессы. Украинские спецслужбы установили: как только «Фаина» вышла из одесского порта, с номера грузинского мобильного оператора позвонили на телефон сомалийских пиратов.
Как писали СМИ, именно утечки секретной информации из кризисного штаба больше всего повредили операции по освобождению заложников, а, по словам владельца судна Вадима Альперина, «если бы не вмешательство политиков и некоторых людей, то это стоило бы ровно вполовину дешевле и произошло бы в два раза быстрее».
06:49 13/04/2009




Loading...


загружаются комментарии